4 часть

Луна висит низко, огромная и серебряная. Тишина такая глубокая, что слышно, как лепестки роз касаются друг друга от лёгкого ветра. Эстерия в одной ночной рубашке, накинув на плечи тонкий плед, бредёт по гравийной дорожке. Бессонница — её старая знакомая. Стоит лечь в постель, как мысли начинают кружить, словно встревоженные птицы.

Она останавливается у фонтана. Вода журчит, переливается в лунном свете. И вдруг...

Тихий голос. Кто-то поёт.

Голос (негромко, мелодично, чуть с хрипотцой):— ...и в тишине ночнойя слышу только шаг,что эхом за стенойуходит в полумрак...

Эстерия замирает. Вытягивает шею, прислушивается. Голос идёт не из Помфиора. Он доносится со стороны соседнего сада — кажется, Хартслабюль.

Осторожно, стараясь не хрустнуть веткой, Эстерия подходит ближе к живой изгороди, разделяющей территории общежитий. Сквозь просветы в листве она видит: на скамейке у фонтана Хартслабюля сидит Руби. Та самая девушка, которую она постоянно замечала в столовой. Всегда с Риддлом, Дьюсом, Анна и Эйсом. Всегда среди шумной компании. Но сейчас она одна.

Руби склонилась над тетрадью, карандаш в руке, волосы распущены. Она напевает себе под нос, останавливается, что-то зачёркивает, снова поёт — чуть иначе.

Руби (пробуя новую строчку):— ...оставь мне свет в окне,когда я вновь уйду...Нет, не то. Слишком грустно.

Она кусает губу, крутит карандаш в пальцах. Потом откидывается на спинку скамейки и смотрит на луну.

Эстерия не дышит. Она узнала эту песню. Вернее, не саму песню, а чувство. То самое, когда слова внутри есть, но ты их никому не говоришь. Когда проще записать, чем сказать вслух.

Ветка под ногой Эстерии всё-таки хрустит.

Руби (резко оборачиваясь, прижимая тетрадь к груди):— Кто здесь?!

Эстерия (запинаясь, пятясь):— П-простите! Я не специально! Я просто... не спалось... и я услышала...

Руби вглядывается в темноту. Узнаёт.

Руби (выдыхая, уже мягче):— Ты... Эстерия, да? Из Помфиора. Сестра Даны.

Эстерия (кивая, как болванчик):— Да. А ты Руби. Я тебя видела в столовой. Ты всегда с... с ними.

Повисает неловкая пауза. Девушки рассматривают друг друга. Обе в ночных рубашках, обе босиком на холодной траве, обе не спят.

Руби (неожиданно улыбаясь, похлопывает по скамейке рядом):— Садись. Если уж мы обе полуночничаем, то давай вместе. У меня с собой плед, а ночи тут холодные.

Эстерия (колеблется секунду, потом кивает):— Х-хорошо. Если ты не против.

Она обходит изгородь и осторожно садится на край скамейки, словно боясь, что Руби передумает и прогонит её.

Руби (протягивая край пледа):— Держи. Ты дрожишь. Давно не спишь?

Эстерия (закутываясь в плед, тихо):— Всегда. То есть... часто. Мысли не дают.

Руби (кивая, будто понимает без слов):— Знакомо. Я тоже. Поэтому пишу. Выплёскиваю сюда, — она кивает на тетрадь, — чтобы в голове стало тише. Помогает. Иногда.

Эстерия (глядя на тетрадь с почти благоговением):— Ты сама придумываешь песни? Я слышала кусочек. Это было... красиво. Грустно, но красиво.

Руби (слегка смущаясь):— Спасибо. Обычно я никому не показываю. Даже ребятам. Особенно Риддлу — он сразу начнёт анализировать рифмы и размер. А это... личное.

Эстерия (с неожиданной горячностью):— Я никому не скажу! Обещаю!

Руби смотрит на неё. На бледное лицо, тёмные круги под глазами, искренний взгляд.

Руби (тихо):— А ты... почему не спишь? Если не секрет.

Эстерия колеблется. Пальцы теребят край пледа.

Эстерия:— Я сегодня... натворила глупостей. Сбежала. Сестра переволновалась, Виль злился, всё пошло не так. И теперь, когда закрываю глаза, снова вижу, как Флойд меня держит и не отпускает. И понимаю, что сама виновата. Потому что я эгоистка. Я не думаю, как мои поступки влияют на других.

Тишина. Фонтан журчит. Где-то далеко ухает сова.

Руби (после паузы, очень серьёзно):— Знаешь... я тоже эгоистка. Я пишу песни только для себя. Я боюсь, что если покажу их другим, они станут не моими. Или их осудят. Или просто не поймут. Мы все немножко эгоисты, Эстерия. Это не приговор. Это просто значит, что мы ещё не научились делиться.

Эстерия поднимает глаза. В них блестят слёзы.

Эстерия:— Ты правда так думаешь?

Руби (протягивая ей карандаш и тетрадь):— Правда. Хочешь попробовать? Написать что-нибудь. Не песню — просто слова. Что угодно. Может, поможет уснуть.

Эстерия смотрит на чистую страницу. Потом берёт карандаш. Рука дрожит, но она выводит первую строчку:

«Я боюсь, что меня не простят.»

Руби (читает, кивает):— Хорошее начало. Теперь дальше. Что ты чувствуешь прямо сейчас?

Эстерия пишет:

«Ночь холодная, но плед тёплый. Чужой человек рядом, но почему-то не страшно».

Руби (улыбаясь):— Вот видишь. Ты уже умеешь. И... знаешь что? Мы больше не чужие.

Они сидят в тишине. Луна переползает через небо. Две девушки, случайно встретившиеся у фонтана в час бессонницы. Одна пишет песни, вторая — первые в жизни строчки. И это начало чего-то нового.

Руби (внезапно оживляясь, отрываясь от тетради):— Я вот думаю... выступить со своими песнями на фестивале.

Эстерия (моргая):— Фестиваль? Какой фестиваль?

Руби смотрит на неё с удивлением. Потом хлопает себя по лбу.

Руби:— Ах, точно! Ты же тут всего месяц. И, судя по всему, тебе никто ничего толком не объяснил. Бедная моя... Тебе надо рассказать вообще обо всём!

Эстерия (чуть смущаясь, теребит край пледа):— Я... я знаю только то, что в Помфиоре. Виль говорит — уход за кожей, осанка, этикет. Дана говорит — не сбегай. Всё остальное как-то... мимо.

Руби (усаживаясь поудобнее, поджав ноги под себя):— Тогда слушай. Сейчас будет лекция «Мир Найт Рейвен Колледжа для новичков». Лектор — Руби. Конспекты не обязательны, но рекомендую.

Эстерия слабо улыбается и кивает. Руби откашливается, принимая шутливо-важный вид.

Руби:— Итак. Во-первых, фестиваль. Он называется «Фестиваль звёздного света». Проводится каждый год в конце осени. Это большое событие, куда приглашают гостей со всего Твистед Вондерленда. Все общежития готовят выступления. Это как конкурс, но не совсем — главное не победить, а показать себя. Музыка, танцы, театр, магические шоу. Кто во что горазд.

Эстерия (тихо, с загорающимися глазами):— И ты хочешь... петь? Свои песни? Перед всеми?

Руби (вдруг смущаясь, прижимая тетрадь к груди):— Ну... да. Идея пугает до чёртиков. Но если честно, я уже устала прятаться. Эйс, Дьюс, Анна и Риддл — они такие яркие, а я всегда на втором плане. Может, пора и мне выйти из тени.

Эстерия (с неожиданной горячностью):— Ты должна! То есть... я бы хотела послушать. Твоя песня, тот кусочек — он был настоящий. А это редкость.

Руби смотрит на неё. Потом улыбается — широко, благодарно.

Руби:— Спасибо. Ты первая, кому я это сказала. Даже Риддл не знает. Так что это наш секрет, ладно?

Эстерия (серьёзно):— Клянусь. Но... расскажи ещё. Что ещё я пропустила?

Руби (загибая пальцы):— Так. Дальше. Общежития. Их семь, и каждое — со своим характером. Наш Хартслабюль — это правила, дисциплина, Риддл орёт, но мы его любим. Саванакло — там Леона и его прайд, вечные разборки, мускулы и стратегии. Октавинель — Азул, Джейд и Флойд, Мостра Лаунж, сделки, интриги. Лучше туда не ходить одной, кстати.

Эстерия (вздрагивая при упоминании Флойда):— Знаю... на собственном опыте.

Руби (кивая с пониманием):— Скарабейя — Калим, там всегда жарко, весело и еды навалом. Игнихейд — технари, геймеры, Орто и Идия вечно сидят в своих гаджетах. Диасомния — Маллеус, Лилия и остальные, старинная магия, замок, немного жутковато, но на самом деле они милые.

Эстерия (вспоминая):— Дана сегодня сидела с ними. Сказала, что подружилась с Лилией.

Руби (удивлённо поднимая брови):— Серьёзно? Твоя сестра быстро освоилась. Лилия, конечно, выглядит как подросток, но на самом деле... старейшина. Не дай себя обмануть.

Эстерия (запоминая, как урок):— Поняла.

Руби (продолжая):— И ваш Помфиор. Виль — королева драмы, но талантливый до невозможности. Эпель старается изо всех сил. Рок и остальные. Вы — общежитие красоты и усилий. Так что ты, Эстерия, в отличных руках. Строгих, но отличных.

Эстерия (тихо, глядя на свои руки):— Иногда кажется, что я им не соответствую. Что я недостаточно... красивая. Или старательная. Или хоть что-то.

Руби (берёт её за руку, твёрдо):— Глупости. Ты здесь. Ты учишься. Ты сегодня сама подошла к фонтану, хотя могла просто пройти мимо. Это уже усилие. Это уже шаг. Виль бы тобой гордился. Наверное. В своей манере.

Эстерия поднимает глаза. Впервые за ночь в них нет страха. Только надежда.

Эстерия:— Расскажи ещё. Про фестиваль. Как это будет?

Руби (загораясь):— О, это целая история! Значит так: за месяц до фестиваля каждое общежитие подаёт заявку. Кто что будет показывать. Потом начинаются репетиции. Весь колледж гудит, все что-то мастерят, шьют костюмы, колдуют. А в день фестиваля на главной площади ставят огромную сцену...

Она рассказывает. Эстерия слушает, затаив дыхание. Луна ползёт по небу. Чай давно остыл. Но две девушки всё сидят на скамейке у фонтана, и между ними рождается что-то важное.

Эстерия: а если кто не хочет участвовать или всем обязательно?

Руби (прислоняясь спиной к фонтану и обнимая колени):— Не, не обязательно. Это по желанию. Никто не заставляет. Можно просто быть зрителем. Но знаешь... за всю историю фестиваля почти не было тех, кто совсем не участвовал.

Эстерия (удивлённо):— Почему? Неужели всем хочется выступать? Я бы... я бы не смогла.

Руби (улыбаясь, качает головой):— Не обязательно выступать на сцене. Фестиваль — это не только концерт. Кто-то помогает с декорациями. Кто-то шьёт костюмы. Кто-то готовит еду для гостей. Кто-то оформляет сцену магией. Даже если ты просто разносишь программки или помогаешь за кулисами — ты уже участник.

Эстерия задумывается. В лунном свете её лицо кажется совсем бледным, почти прозрачным.

Эстерия (тихо):— Значит... если я боюсь стоять на сцене, я всё равно могу помочь?

Руби:— Именно. Фестиваль — это общее дело. Каждый находит своё место. Вот, например, в прошлом году Дьюс и Эйс не выступали, но они всю неделю таскали реквизит и строили декорации. Сказали, что это было веселее, чем петь. Хотя петь они всё равно не умеют.

Эстерия прыскает. Напряжение отпускает.

Эстерия:— А... ты? Ты в прошлом году участвовала?

Руби (отводя взгляд, чуть тише):— Да. Но... я просто помогала Анна с её номером. Подавала реквизит. Стояла в тени. В этом году хочу по-другому. Хочу, чтобы мои песни услышали. Хотя всё равно страшно.

Эстерия (после паузы, неуверенно):— Если ты выступишь... можно я помогу тебе? С чем угодно. Я не умею петь и танцевать. Но я могу... ну... держать тетрадь, пока ты репетируешь? Или хлопать громче всех?

Руби смотрит на неё. Глаза у Эстерии большие, искренние, и в них — то самое желание быть полезной, которое она сама в себе не замечает.

Руби (мягко):— Знаешь что, Эстерия... Ты будешь моим первым зрителем. Официальным. Когда я допишу песни — ты услышишь их первой. Ещё до фестиваля. И скажешь честно, стоит оно того или нет. Договорились?

Эстерия (заправляя прядь за ухо, смущённо, но радостно):— Д-договорились. Только я не очень разбираюсь в музыке...

Руби:— А это и не нужно. Мне нужен не критик. Мне нужен друг.

Слова падают в ночную тишину, как камешки в воду. Круги расходятся.

Эстерия (почти шёпотом):— Друг... У меня никогда не было друзей. Кроме Даны. Но она сестра, это другое.

Руби (просто):— Теперь есть.

Она протягивает руку. Эстерия смотрит на неё, потом медленно пожимает. Ладони холодные от ночного воздуха, но рукопожатие тёплое.

Руби (вставая, потягиваясь):— Уже поздно. Или рано? В общем, нам бы поспать хоть пару часов. Завтра занятия. И, кстати... если хочешь, приходи завтра в столовой к нашему столу. Я познакомлю тебя с ребятами нормально. Не просто «я тебя видела», а по-настоящему.

Эстерия (колеблясь):— А они... не будут против?

Руби (фыркая):— Эйс будет только рад новому человеку, которому можно рассказывать свои дурацкие шутки. Дьюс вежливый. Анна обожает новых людей. А Риддл... ну, Риддл просто сделает вид, что строгий, но на самом деле ему тоже будет приятно. Поверь.

Эстерия (вставая, кутаясь в плед):— Тогда... я приду. Наверное.

Руби (подмигивая):— Вот и славно. А теперь — спать. Идём, я провожу тебя до границы сада. А то ещё заблудишься.

Они идут по дорожке. Луна освещает две фигуры — одну в пледе, вторую с тетрадью под мышкой. У изгороди они останавливаются.

Руби:— Спокойной ночи, Эстерия. Или того, что от неё осталось.

Эстерия (улыбаясь):— Спокойной ночи, Руби. Спасибо тебе. За всё.

Они расходятся. Эстерия возвращается в Помфиор, в свою комнату. Ложится в кровать. И впервые за долгое время засыпает без тревожных мыслей.

Утро следующего дня. Помфиор, комната Эстерии.

Солнце бьёт в окна, безжалостно яркое. Эстерия открывает глаза и тут же жалеет об этом — веки будто наждачная бумага, голова тяжёлая, как после долгой болезни. Она смотрит в зеркало: бледная, круги под глазами. Да уж, три часа сна — не лучший рецепт красоты. Виль бы устроил лекцию на полчаса.

С трудом умывшись, она натягивает форму и выходит в коридор. Ноги сами несут в сторону столовой. В голове — вата.

---

Главный корпус. Путь в столовую.

Эстерия бредёт по коридорам, щурясь от яркого света. Студенты обгоняют её, кто-то здоровается — она отвечает кивком, не разлепляя губ. Глаза болят. В висках стучит. Но в груди — странное, тёплое воспоминание о ночном разговоре у фонтана.

«Друг... Теперь есть».

Она повторяет эти слова про себя, как талисман.

---

Столовая.

В столовой, как всегда, шумно. Звенят подносы, смеются первокурсники, кто-то роняет вилку. Эстерия замирает у входа, растерянно оглядывая зал. Где обычно сидит Руби? Ах да... столик у окна.

Она вглядывается в дальний угол. Видит знакомые лица: Риддл с чашкой чая, Дьюс что-то объясняет Эйсу, Анна смеётся, Руби сидит с краю. И — о чудо — рядом с ней свободный стул.

Эстерия делает шаг вперёд, но останавливается. А что, если Руби вчера просто была вежлива? Что, если она не ждёт её на самом деле? Что, если они посмотрят и спросят: «А ты кто?»

Она стоит, как вкопанная, сжимая лямку сумки.

И тут Руби поднимает глаза. Замечает её. И улыбается — тепло, узнаваемо. Поднимает руку и машет.

Руби (через всю столовую):— Эстерия! Иди сюда! Я заняла тебе место!

Студенты за соседними столиками оборачиваются. Эстерия краснеет, но ноги сами несут её вперёд. Туда, где свет из окна падает на скатерть и где её ждёт друг.