Глава 1

В салоне старого «Пазика» пахло дешёвым бензином, мокрыми пальто и пылью от затертых сидений. Автобус дребезжал на каждой выбоине казанских дорог, и этот монотонный металлический стук больно отдавался у меня в висках. Конец октября 2010 года выдался на редкость промозглым.

После двенадцатичасовой смены официанткой в привокзальном кафе я не чувствовала себя живой. Единственное, что согревало — небольшой бумажный конверт во внутреннем кармане куртки. Моя зарплата за месяц. Двенадцать тысяч рублей наличными. Для нас с сестрой Алиной это были огромные деньги, на которые нам предстояло жить следующий месяц: платить за съёмную хрущёвку и покупать продукты. Родителей у нас не было уже три года, и каждая копейка была на счету.

Я вышла не на своей остановке — за затянутым паром стеклом просто не разглядела нужный поворот. Вокруг темнели серые пятиэтажки, а редкие уличные фонари едва пробивали сырую осеннюю мглу.

«Зачем я здесь вышла? Надо было проехать еще одну...» — испуганно подумала я, кутаясь в тонкую куртку.

Я дошла до деревянной облупившейся лавочки у детской площадки. Ноги подкашивались от усталости. Я поставила свою сумку рядом и на секунду прикрыла глаза, вдыхая холодный воздух. Одиночество ночных дворов давило на плечи.

Резкий шорох шагов заставил меня вздрогнуть.

Из-за угла дома вышли двое. Они двигались неторопливо, уверенно, как хозяева. Один — высокий, длинный, в заношенной спортивной олимпийке и капюшоне, из-под которого торчали растрепанные рыжие волосы. Второй — чуть ниже, темноволосый, с резкими, злыми чертами лица и тяжелым, немигающим взглядом. Настоящие уличные пацаны. Те самые, из группировок, о которых сейчас гудел весь город.

Они остановились прямо передо мной, блокируя дорогу к выходу со двора.

— Опа, а кто это у нас тут сидит в такое время? — лениво, с наглым прищуром спросил темненький.

«Только не деньги. Пожалуйста, господи, только не трогайте», — паника ледяной волной окатила меня изнутри. Я инстинктивно сделала полшага назад, прижимая сумку к себе.

— Парни, мне идти надо... — мой голос предательски дрогнул.

— Да ладно тебе, не суетись, — рыжий парень шагнул ближе. Он оглядел меня сверху вниз. В его голубых глазах не было откровенной злости, скорее — ленивое любопытство. — Что в сумке? Открывай, показывай. Поделиться не хочешь?

— У меня нет денег, — соврала я, чувствуя, как сердце колотится в самые ребра. — Пожалуйста, отпустите. У меня... у меня есть сигареты. Заберите их.

Я судорожно вытащила из кармана почти полную пачку и протянула рыжему. Он хмыкнул, бесцеремонно забрал пачку из моих дрожащих пальцев и засунул в карман своих спортивок.

— Сигареты — это хорошо, — темненький сделал шаг ко мне, его лицо оказалось совсем рядом. — А в сумке что? Телефон давай сюда. Живее.

Я поняла, что они не отстанут.

Страх за зарплату, которую я заработала своим трудом, перерос в отчаяние.

— Я сейчас закричу! — выдохнула я, отступая к лавочке. — Помогите!

Всё произошло в одно мгновение.

Темненький резко, с каким-то бешеным оскалом дернулся вперед. Его рука нырнула в карман куртки, и в ту же секунду у моего горла блеснуло тонкое лезвие. Обычный канцелярский нож. Металлическая пластина с тихим, противным щелчком выдвинулась вперед, и парень прижал её холодную грань прямо к моей шее.

Я замерла, боясь даже вдохнуть. Металл обжигал кожу ледяным холодом.

Рыжий парень рядом тоже заметно напрягся. Его беззаботная ухмылка мгновенно исчезла, а в глазах промелькнул испуг. Он явно не ожидал, что его друг зайдет так далеко.

— Да ладно, Руслан, не надо... — быстро, негромко произнес рыжий, делая полшага назад и косясь на нож. — Слышишь? Оставь её, пошли. Кенты ждут.

Руслан его словно не слышал. Он тяжело дышал, всматриваясь в мои расширенные от ужаса глаза. Его рука не дрожала.

— Пикнешь еще раз — полосну — медленно, с наслаждением процедил он сквозь зубы.

Он медленно перевел лезвие ножа от моей шеи выше — к моему подбородку, а затем с силой прижал плоскую сторону металла прямо к моим губам. Я почувствовала, как тонкий край врезается в кожу нижней губы. Боль была резкой, горячей. Он надавил сильнее, заставляя меня зажмуриться от слез.

— Будешь хорошей девочкой — не тронем, — тихо прошептал он. — Поняла?

Я судорожно кивнула, чувствуя, как по подбородку медленно стекает теплая, капля крови.

— Пошли. Хорош, — рыжий дернул его за рукав олимпийки.

Руслан наконец отстранился. Он небрежно спрятал нож в карман, бросил на меня последний предупреждающий взгляд, и они оба быстро зашагали в глубину дворов.

Я осталась стоять у лавочки. Меня колотило так сильно, что я едва не упала. Кое-как закинув сумку на плечо, я бросилась бежать. Я бежала, не разбирая дороги, утирая слезы и кровь с губы рукавом, пока впереди не показались знакомые окна нашей пятиэтажки.

Я буквально влетела в квартиру, громко хлопнув дверью, и сползла по стене в прихожей.

Из кухни сразу выбежала Алина. Моя старшая сестра, двадцатилетняя красавица, Она держала в руке полотенце, но увидев меня, мгновенно выронила его.

— Соня! Боже, что случилось?! — Алина упала передо мной на колени, хватая меня за плечи. — На тебя напали? Кто это сделал?

Я плакала навзрыд, не в силах произнести ни слова. Мои губы дрожали, а по подбородку всё еще текла тонкая струйка крови из порезанной губы.

— Там... там мальчики во дворе, — сквозь всхлипы выдавила я, размазывая кровь по лицу. — Их было двое. Один высокий, рыжий... а второй темный. С ножом. Он... он порезал меня.

Алина побелела от ярости. Её глаза, обычно мягкие, сейчас вспыхнули опасным, диким огнем. Она прекрасно знала, кто держит эти дворы. Её парень, Артем, сам крутился в этой тусовке.

— Темный? С канцелярским ножом? — её голос стал пугающе тихим. — Руслан? Его звали Руслан, Соня?

— Д-да... — закивала я, прижимая ладонь к губе. — Рыжий назвал его Русланом.

— Твари... — прорычала Алина, резко поднимаясь на ноги. Её руки сжались в кулаки. — Совсем берега попутали. На девчонок с ножами кидаться начали? Артем говорил, что у них в банде строгие понятия. Сейчас я разберусь с этими ублюдками.

Прежде чем я успела схватить её за край кофты и остановить, Алина накинула на плечи куртку, громко хлопнула дверью и выбежала в холодную ночную темноту подъезда. Она пошла искать Артема.

Я осталась одна в пустой, холодной прихожей, прижимая пальцы к порезанной губе. Внутри меня всё кричало от страха.