море ночью. P.S с антидепрессантами

Ханна Хван - бедная, красивая, спокойная, тихая и не много с характером. Ханна живет в Пусане и учится в университете искусств на художника. «6:45, пятница. Сегодня будет дождливая погода...» - говорилось в радио. Ханна собиралась в университет одеваясь в одежду из секонд хенда. — просто, но за то дешево — сказала она и взяла флакон своих любимых духов которые когда-то очень давно подарила мама.  Посмотрев в окно и накинув сумку в которой как всегда книжка по анатомии, кисти, маленький набор красок, блокнот с бумагой и ракушка с моря (на удачу), она вышла из дома и шла на остановку.

Вдруг брызг кофе на одежду Ханны

— ох простите, — сказала высокая блондинка с красной помадой на губах. Она только что вылила кофе на Ханну.

— Я опаздываю! Что мне теперь делать?! - сказала девушка, но та блондинка уже куда-то ушла.

Автобус уже приехал. Хван бежит на остановку и в последние секунды влетела в автобус.

— айщ - сказала Девушка. Она забыла кошелек дома. — давай я за тебя заплачу, - сказал голос в стороне это - менеджер маленькой кофейни в которой подрабатывает Ханна. — как ты тут оказалась? Ты же живешь в центре — спросила усталым тоном девушка — у меня в этом районе бабушка живет. Я  рано утром к ней съездила, лекарство привезла  — ответила Карина (менеджер). — а я ... в университет еду. Первая пара - анатомия. Мы рисуем там простым карандашом. Профессор очень строгий а тема ужасная — что за тема? — мы рисуем обнаженных людей - люди модели приходят и позируют. — не завидую. - хмыкнула КаринаДальше ехали они в тишине. Через 10 минут Ханна приехала в университет.

Сев за мольберт, она достала книгу по анатомии. Пока не зашёл профессор с моделью, Ханна листала страницы: тела мужчин разного телосложения, изгибы, мышцы

Девушка  остановила взгляд на одном из очень подтянутом теле задумалась : «Вот бы найти мне свою любовь.. но кажется что это никогда не произойдет. Друзей у меня нет, только пустота».

Закрыв резко книгу, девушка одела один наушник и включила песню «hollow» от skz. Песня точно описывала ее в этот момент. За окном пошел дождь.

Через несколько минут уже зашел профессор с моделью. Было не очень комфортно но как-то справилась.

Уже потом выходя когда ещё был дождь, Ханна быстро пошла в ту кофейню, а хотелось бы в сауну.

  В кофейне было очень мало людей. Карина заметила  подавленный взгляд Ханны. —- ты в порядке? — да, просто хочется на пляж, выпить соджу, и просто рисовать на  ночном пляже, но... за соджу я ещё подумаю — сказала она с улыбкой. — ты когда-то влюблялась? - спросила менеджер — нет, но мечтала об этом. А ты? — очень много раз — ответ менеджера почти не удивил, потому что Ханне казалось что она единственная у которой не было отношений.

Через часа три когда смена закончилась, Ханна пошла на пляж. В Пусане уже было темно и неоновые вывески отражались во влажных улицах. Сев на влажных песок на пляже глядя на темного цвета море которое отражало звезды, достал свой старый затертый блокнот и начала рисовать то что ждет уже давно. Корабли плавали на горизонте, а время быстро убегало. Уже было близко 12, но разве это важно?

На бумаге было двое людей: она и какой-то парень. Поцелуй. Страстный. На рисунке Ханна в мини платье, прижатая к стене, руки переплетены.

Но вернемся в реальность: Шум моря как бальзам для ушей.

Но вдруг...

Краем глаза она увидела парня сидящего у моря в серой футболке не много растянутой но дорогой и шортах. Волосы растрепанные, взгляд холодный и усталый. А рядом с парнем - пакет из аптеки, полный таблеток снотворного и антидепрессантов. Девушка резко повернула голову и взгляд пересекался  с ним. Щеки покраснели.  Нет, они не отвели взгляд. Она быстро закрыла блокнот будто он мог что-то увидеть. Первое в голове : «он самый обычный парень. Я вижу что ему плохо, но все равно он самый обычный... но такой красивый... что со мной?!». Тревожность, неловкость, застенчивость окутало ее сразу. Нет, это не влюбленность, просто что-то очень тонкое и не уловимое.

Он не отвёл взгляд.

Ханна почти физически почувствовала, как напряжение в воздухе стало плотнее.

Она уже хотела повернуться обратно к морю, как вдруг он заговорил.

— Зачем ты сидишь здесь? — голос был низкий, немного охрипший.

Она моргнула.

— Просто... дышу. — ответила тихо.

Он кивнул. Лёгкое, почти незаметное движение.

— Хорошее место для тех, кто не хочет говорить, — сказал он и снова отвернулся к волнам.

И всё. Больше ни слова.

Но в этих трёх фразах было больше, чем в сотне других.

Следующий день. Будильник 8:00. Суббота. Ханна хотела ещё поспать минут тридцать но тут... звонок... от мамы. Мама ее живет не в Пусане.

— доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Я с тобой уже целый месяц не разговаривала!!! Нашла себе уже парня? Как успехи в университете? Какие планы на выходные?  — мама начала задавать слишком много вопросов.

— мама... я только проснулась! Зачем мне куда-то вообще идти? Только в библиотеку и на пляж. Июль никто не отменял даже если лило вчера как из ведра! И парень.. зачем мне какой-то... — резко замолчала, потому что вспомнила его. Того самого который был с пакетом на пляже.

— алло? Ты меня слышишь? А Карина как там? Она же единственная с который ты как-то более  менее общаешься.  - донимала мать

— она в порядке,  — ответила ледяным тоном. —  в университете все хорошо. Никого себе не нашла. Моя жизнь это только : университет, рисунки, пляж и иногда рюмка соджу. Во мне пустота.

— так! Перестань соджу пить! Это вредно. И нету в тебе пустоты, просто надо найти друзей!  — возмутилась Мама

— я не могу. Иногда я бываю слишком тихая или холодная. - сказала дочь — я тебе ещё раз скажу, дочь. Тебе нужны друзья.. ну и... отношения романтичные...

— мама! Найти друзей или парня мне очень тяжело. Я хочу себе парня холодного (но не ко мне), не много ревнивого, заботливого, красивого, богаче чем я, и с остротой на душе!

— и что же означает твое  «с остротой на душе»? — спросила ее мама очень подозрительно.

— страстного,  — пробормотала Ханна в трубку.

Разговор ещё шел долго но в итоге они попрощались

После звонка Ханна долго лежала, глядя в потолок.

Он вспоминался. Не лицо, нет — скорее состояние, которое она почувствовала рядом с нимТревожное, холодное, но такое странно родное.

Вздохнув, она встала, умылась холодной водой и надела кофту поверх тонкого платья — июль или нет, но в библиотеке всегда дуло.

Путь был привычный — мимо булочной с запахом ванили, под вывеской ветклиники, по мосту, где обдувало с залива.

В библиотеке было пусто. Как всегда в субботу.

Девушка медленно подошла к полке, где обычно брала книги по искусству. Потянулась... но рука замерла в воздухе.

Вместо этого она подошла к соседней секции

Романы.

Пробежалась пальцами по корешкам.

«Письма к небу», «Соль в волосах», «Он был тенью»...

И выбрала тот, где обложка была будто нарисована акварелью — тёмный силуэт мужчины на фоне луны.

Села у окна. Раскрыла.

Первая фраза:«Он пришёл внезапно — как дождь после жары. Холодный, красивый, чужой. Но я знала: он был написан мне.»

Ханна закрыла книгу.

Сначала. Потом снова открыла.

И уже не могла остановиться.

Она не была влюблена в того мужчину. Она считала это глупым влюбится с первого взгляда даже не зная его. Но все таки вечером, пошла на пляж. Помочила ноги в соленной, морской воде , читала и рисовала.

Когда стемнело и в наушниках играла песня "never alone " от stray kids, и заметила его снова только он уже был без пакета.

Хван сразу же отвернула взгляд и пыталась смотреть куда угодно только не на него. Возможно это ещё та самая неловкость которая осталась с прошлого раза. Он заметил её.

Она почувствовала это кожей, как вдруг всё вокруг — звёзды, ветер, песок — стали тяжелее.

Ханна притворялась, что читает. Смотрела на строчки, которые не читались.

Через пару минут он оказался ближе. Не рядом, но достаточно, чтобы слова не пришлось кричать.

— Ты каждый вечер здесь? — голос ровный, почти без эмоций, как будто ему просто... нужно было что-то сказать.

Она медленно закрыла книгу.

— Почти. А ты?

— Я живу рядом. И... сплю плохо.

Пауза.

— Понятно.

Она смотрела куда-то в сторону волн. Он — на горизонт.

— У тебя странный вкус в книгах. — он бросил взгляд на обложку.

— А у тебя — в людях. Ты разговариваешь с незнакомкой.

Он чуть заметно усмехнулся. Тень улыбки, и тут же — обратно в холод.

— Ли Минхо, — сказал он.

Она кивнула.

— Ханна.

И всё. Они больше ничего не сказали. Просто сидели. В тишине.

Но тишина была уже другой. Ханна открыла книгу снова... читала, но потом... в книге одна очень интересная и довольно интимная тема от которой она покраснела. В этот момент показалось ей что кто-то смотрит. Повернула голову, но он просто смотрел на море.

Минут через 15, они двое ушли с пляжа. Нет, не вместе. По пути домой Ханна зашла в круглосуточный магазин и купила себе бутылку соджу. Не то чтобы хотела напиться чтобы все забыть. Нет. Она хотела просто расслабиться

Уже дома когда вернулась, переоделась в домашнюю одежду: не много растянутые шорты и футболка серо-пудрового цвета.  потом налила себе соджу в единственную, не много старую рюмку.

Севши на пол возле окна, открыла блокнот с поцелуем и начала пить. Всего лишь чуть-чуть, но хотелось так расслабиться.

В глазах его образ, а в голове : «Ли Минхо». На рисунке появились едва заметные черты его лица. Девушка сама не знала о чем думает, что рисует и сколько пьет.

Его имя звучало как-то грустно, но приятным.

Уже не замечая как начинает засыпать на полу... телефон завибрировал. Сообщение от Карины:

«Кофейня завтра с 10. Не опаздывай. Увидимся, если не сбежишь к волнам»

— к волнам? Ли... — сказала Ханна вслух когда читала сообщение, будто ее кто-то может услышать Ее щеки были слегка красные, то ли от смущения то ли от алкоголя.

— Ли Минхо... красивый та какой... — говорила девушка вслух. Все таки, она даже не задумывается о чем думает. Главное — никто не слышит.

Потом она усмехнулась. Неловко. Сама себе."Ты что, дура..." — прошептала в тишину и положила голову на колени.

В итоге она уснула. На полу. Свет включен. Рюмка рядом с телефоном стоит  на полу. А в блокноте все также тот рисунок с его чертами лица.

——

На следующий день кто-то проспал.

— что за день сегодня?! Воскресенье?! — возмущено спросила у себя.

На часах уже 9:30. Собралась девушка очень быстро, но даже не позавтракала.  На автобус она опоздала. Следующий аж через 30 минут, то есть тогда  когда уже должна быть в кофейне.

Словив такси (довольно дорогое) на которое она потратила почти все что у нее было в кошельке на сегодняшний день, Ханна все таки добралась до кофейни. Эта неделя в Пусане довольно пасмурная но очень жаркая. И ещё ходит какой-то очередной вирус по стране.

— ты в порядке? — спросила Карина пока   Ханна надевала фартук

— Условно. Я проспала, автобус ушёл без меня, а такси стоило как мини-отпуск.

— Ну, зато ты тут, — улыбнулась Карина и протянула ей резинку для волос. — Держи, будешь сегодня герой дня.

— Герой без кофеина и без денег, — усмехнулась Ханна.

В кофейне было очень душно а капризных посетителей все больше. То девушка в белом платье жаловалась что в кофе обычное молоко, а не миндальное. То парень (скорее всего очередной мажор) с золотыми часами, начал возмущаться за пенку в кофе. А потом , пожилая женщина начала возмущаться что круассан плохо разогрет.

Через час подошла Карина, прислонилась к стойке и сказала: — ты либо сегодня влюблена, либо у тебя слегка похмелье. Либо то и другое.

Ханна замерла держа в руках чашку кофе.

— щеки краснеют, в глаза не смотришь, растерянная... либо соджу, либо парень.

— ничего такого... — глаза Ханны сразу потянулись к окну. Знакомый силуэт.

— всё понятно. Только не говори что это тот самый парень с пляжа который принимает антидепрессанты.

— но он выглядит очень спокойным и хорошим... — возразила Ханна

Карина отошла от стойки и ушла.

Но тут...

Дверь открылась и подошел к стойке он.

Он уже был не в какой-то растянутой серой футболке.  он был в черной рубашке, не много расстегнутой. Волосы растрепанны, а глаза будто выглядели не такими уставшими или же Ханна себе это на придумала.

Ли подошел к стойке и бросил короткий взгляд на девушку.

Ханна будто забыла как дышать, глаза потерялись, щеки покраснели и в принципе растерянность. Попыталась что-то сказать, но что-то не давало.

Руки не много дрожали когда тянулась за чашкой

— Американо. Без сахара — сказал спокойно Минхо, но у Ханны будто все перевернулось.

Девушка не смотря не на что кивнула но в глаза не осмелилась посмотреть. Сердце уже на другом конце света, пока она стоит у кофе машины и делает кофе.

Карина так же стояла в стороне, не много хихикая: — твои щеки алые как помидоры. Тебе он очень понравился — шептала Карина.

Ханна это проигнорировала и протянула чашку ему.

— спасибо — сказал он, но его взгляд был не много больше на ней чем надо. — твои рисунки очень красивые

Голова девушки резко поднялась и щеки стали ещё краснее.

Но... дверь уже закрылась. Как он мог знать? — эти слова мучали ее покой.

— когда он мог увидеть? когда?! — шептала девушка.

Карина через несколько секунд все же произнесла, не поднимая голову:

— что он мог увидеть? Рисунок там где ты целуешься с красивым незнакомцем?

— ой... — неловкость накрыло Ханну.

— хочу растаять в чашке кофе, как сахар — прошептала Хван.

——Уже  через несколько дней, снова в библиотеке, после университета когда Ханна возвращала тот самый роман... глаза повернулись и...

...снова он.

Ли стоял с боку. Ханна сразу поняла что не может так просто стоять и делать вид что они не знакомы.

— привет — выдохнула девушка —- привет — ответил Минхо довольно тише чем всегда. — ты всегда рисуешь незнакомцев с пляжа? — вопрос Хо поставил Ханну врасплох. — нет. Не всех и не всегда. Я не знаю зачем я тогда рисовала. — оправдывается девушка. — красиво получилось.

Ханна просто покраснела и выбрала себе новую книгу, и Минхо тоже и они вдвоем подошли к стойке.

Минхо и Ханна положили книжки на стойку, а за стойкой женщина лет 50 с очень добрыми глазами. Женщина подняла взгляд на Минхо, а потом на Ханну

Позже с очень доброй улыбкой сказала: — какая красивая пара.

Ханна не много растерялась —а? Мы... мы не... — смущение окутало ее до макушки.

Минхо ничего не говорил просто опустил голову вниз и будто улыбнулся для самого себя

— Ой, простите, — женщина засмеялась тихо, — в наше время такие пары редко бывают в библиотеке. Но вы хорошо смотритесь вместе.

В это же время парень уже забрал свою книгу и пробормотал: — увидимся.

Ханна осталась стоять у стойки все еще не много смущенная, но дыхание все ещё не ровное. Библиотекарша продолжила оформлять книгу и не поднимая головы спросила :

— он тебе нравится, правда?

Ханна смущенно посмотрела на пол

— не... нет... я его ещё мало знаю. Мы даже не друзья.

— иногда это и есть самое важное, и от такого иногда появляются чувства.

Ханна только взяла книгу, поблагодарила и пошла. Уже дома когда переоделась в любимую домашнюю одежду и поставила на плиту сковородку чтобы потом сделать лапшу, она села на пол и открыла блокнот. Руки сами начали рисовать его руки. Каждую костяшку, вену, все прорисовывала. Потом нарисовала как его руки делают ей массаж на плечах. В этот момент стало жарко. Не понятно даже от чего. От рисунка? От плиты? Короче, захотелось почувствовать себя любимой и в безопасности с его руками.

— У тебя точно что-то с головой, Ханна, — пробормотала она вслух, не отрывая взгляда от рисунка.

Но вырывать страницу не стала.Просто провела пальцем по углу листа — как по коже.И прошептала в пустоту:

— Ли Минхо...Руки у тебя... просто...

Она не договорила.

На следующий день после того, как она нарисовала его руки, Ханна не открывала блокнот.Словно боялась, что рисунок скажет больше, чем она готова услышать.

Но Минхо появился снова.Случайно — как будто мир специально расставлял встречи между ними в нужных местах и в нужное время.

На этот раз — в университете. Она выходила из библиотеки с тяжёлой стопкой книг, когда один из учебников почти выпал из рук. Ханна ахнула и попыталась перехватить всё одной рукой...

— Осторожно, — вдруг прозвучало рядом.

Он подхватил верхнюю книгу прежде, чем та упала. Их пальцы почти коснулись друг друга, но не соприкоснулись — всего лишь тёплое дуновение рядом с кожей.

— Я донесу, — спокойно добавил он, уже забирая часть книг в свои руки.

Ханна не возражала. Она просто молча шла рядом, почти не дыша.Он держал книги — и именно этими самыми руками.Тем самым движением, которое она рисовала.Этими пальцами, которые она вчера изводила на бумаге, словно чувствовала их на себе.

Уже в коридоре, когда они подошли к нужной аудитории, он повернулся к ней.

— У тебя дрожат руки. Всё в порядке?

Ханна сразу отвела взгляд, опустила руки вниз и пробормотала:

— Всё нормально... просто жарко.

Но внутри неё будто вспыхнуло солнце.

—— Если что они обменялись номерами телефонов уже давно———Не договариваясь уже позже они пошли на пляж. Уже было поздно и темно. Как только они пришли на плаж, Минхо встал в воду и снял футболку

— тут сегодня очень душно...

Ханна обернулась и увидела что он снял футболку.  Кажется сердце забыло как биться. Руки трясутся, щеки краснею...

Девушка начала не заметно пялится. Руки, грудь, мышцы теперь не на бумаге а в реальности.

Она отвернулась. Почти сразу. Но не могла остановить внутреннюю волну.В животе что-то сжалось. В горле стало сухо. А внутри — дрожь.Да, это уже не просто симпатия.

— все в порядке? — спросил парень поворачиваясь.

— да.. ветер просто... — пыталась что-то придумать Ханна.

— Нет ветра, — ответил он тихо, и в его голосе было что-то почти тёплое, и отвернулся.

Чувств куча. Но не сейчас.

Когда он повернулся снова — без футболки, с тенью вечернего света на коже — Ханна почувствовала, как внутри что-то сжимается. Не потому что он был «красивым» в привычном смысле, а потому что он вдруг стал слишком настоящим. Рядом. Уязвимо близко.

Ли Минхо посмотрел на неё. Без лишнего интереса, но с вниманием — как будто что-то в её лице выдало больше, чем она хотела.

— Всё в порядке? — спросил он, голос спокойный, ровный, без давления.

— Да... просто душно... — попыталась выровнять дыхание Ханна, не поднимая взгляда.

Он не стал спрашивать дальше. Не стал шутить или лезть в её пространство.

Просто вернулся к воде, будто давая ей время.

Позже парень сел на песок и спросил: — хочешь соджу? — я бы не отказалась — ответила Хван

Через какое-то время они пошли в круглосуточный магазин и купили себе две бутылки соджу и вернулись на пляж. На пляже когда уже сели на песок, глаза Ли задержались на Ханне и потом поправил ей прядку волос.

Девушка растерялась, почувствовала себя влюбленной, и снова начали трястись руки  и какое-то тепло очень странное по всему телу.

Уже потом поздно ночью, когда Ханна переоделась в любимую, широкую футболку, ее мысли были такими : «вот бы одевать футболку парня, которого у меня нет».  Девушка взяла блокнот и на бумаге появился силует: он и она, она на его коленях а он гладит ее волосы. Да, на рисунке Минхо и Ханна. Мысли Ханны были на подобии : «это не правильно», «мы же не встречаемся», «вдруг я ему не нравлюсь?». но в животе было что-то очень приятное.

Через какое-то время позвонила ее мама. Мама решила ей позвонить из-за бессонницы, и знает что ее дочь ложится спать довольно поздно. Конечно же Ханна взяла трубку.

— Привет, солнышко! Ты уже дома? Всё хорошо?

— Да... я просто рисую. Уже поздно.

— Ты какая-то... хм... у тебя голос другой. Мягкий. Что-то случилось?

Ханна немного замялась, глядя на свой рисунок. Потом медленно сказала:

— Мам... у меня бабочки в животе.

— Правда? — в голосе мамы послышалась улыбка. — Он тебе нравится?

— Я не знаю. Я не успеваю понять. Просто... когда он рядом, всё становится как будто медленным. Мне жарко. Руки дрожат. И внутри... как будто всё тает.

— Это не "как будто", милая, — сказала мама тепло. — Это оно и есть.

Дальше был ещё разговор но Ханна уже его почти не помнит, потому что было слишком приятно.

Позже вслух девушка сказала вслух будто ее кто-то слышит:

—Ли Минхо... ты сводишь меня с ума.

Позже Хван легла спать, но перед сном начала мечтать о нем.

Утро в университете началось как обычно: студенческий шум в коридоре, кто-то ест булочку на ходу, кто-то листает лекции перед парой. Но для Ханны день был особенным — на занятии по иллюстрации задали задание: нарисовать что-то "личное, но не прямое". Эмоцию. Чувство. Образ, который передаёт состояние, а не конкретный портрет.

— Не рисуйте лица. Попробуйте обойтись без этого, — сказала преподаватель, проходясь мимо мольбертов. — Покажите человека... без человека. Покажите, как он влияет на вас.

Ханна долго сидела, держа в руке карандаш. Лист оставался пустым. А потом... внутри словно что-то щёлкнуло.

Она начала с силуэта — его фигура со спины, в той самой чёрной рубашке, как на пляже. Потом — песок. Волны, отражающие тусклый свет фонарей. И рядом — её туфли, снятые и лежащие рядом с ним. Словно она есть, но вне кадра. Словно он её ждёт.

Потом добавила руку — ту самую, знакомую до каждой вены. Он держит в пальцах белую прядку. Прядку её волос.

Никаких лиц. Только тень и прикосновение.

Когда работа почти была готова, она заметила, что кисть дрожит. Прикусила губу. И улыбнулась про себя. Не просто нравится... Нет. Это больше.

— Ты что-то чувствуешь, когда рисуешь? — спросила однокурсница, мельком глянув на её лист.

Ханна только кивнула, не отрывая взгляда от бумаги.

Внутри — снова те самые бабочки.Не «он на рисунке

После пар Ханна вышла из корпуса. День был душный, воздух тяжёлый, будто перед грозой. Она достала телефон и увидела сообщение.

Минхо:

Я рядом. Если ты не торопишься — пройдёмся?

Она сразу ощутила дрожь в кончиках пальцев. Не писала в ответ — просто подняла глаза. Он стоял у ворот. Всё такой же спокойный, но сегодня — с каким-то неуловимым напряжением в плечах. Она подошла, не сказав ничего, только чуть прикусила губу.

— Ты не против прогуляться к парку? — спросил он.— Я как раз хотела куда-то уйти от шума.

Они шли молча. По узкой дорожке вдоль деревьев. Тепло, пыль от солнца, тени, лежащие на лице. Ханна чувствовала его чуть сбоку. Каждый шаг будто замедлен. Как в её рисунке.

Но вдруг позади них раздался крик, и мимо пронеслась велосипедистка — почти задев Ханну. Она резко отшатнулась в сторону и чуть не упала — но Минхо успел схватить её за руку, прижал к себе, ладонь легла на её спину.

— Осторожно, — прошептал он. Глухо, почти хрипло.

Она всё ещё чувствовала, как его пальцы прижимаются к её лопатке. Его грудь — близко. Тепло. Надёжность.

Но он не сразу отстранился.

И она не сразу отступила.

И тогда всё стало слишком ясно.

Он всё ещё держал её руку, чуть дольше, чем надо. А в его взгляде вдруг не было ни сдержанности, ни усталости — только странная, очень тихая, но мощная честность.

Ханна медленно подняла глаза.

— Минхо... — выдохнула она. — Я...

Он ничего не ответил.

Просто смотрел.

И в этот момент, не планируя, не решая, не думая — она слегка потянулась вперёд. Наклонилась. Сердце колотилось, как будто готово выскочить.

Губы почти коснулись его щеки. Почти — но не до конца.Она остановилась в полусантиметре.Он тоже не двинулся. Только дышал чуть глубже.

— Мне страшно, — прошептала Ханна.— Мне тоже, — ответил он. — Но всё равно — оставайся.

И этого было достаточно.Не поцелуй.Не признание.Но уже что-то гораздо глубже.

Вечер того же дня.

После той встречи в парке Ханна вернулась домой, но весь вечер будто не касалась земли. Линии на бумаге не слушались, в голове гудело — как будто весь её организм теперь знал только одно имя.

Ли Минхо.

Она снова вернулась к начатому рисунку — тому, что должна была сделать по заданию. Но портрет всё никак не складывался.И тогда она изменила подход.

Она начала рисовать его — не лицо.А движение.Его осанку, руки, как он сидит, когда задумчив — локти на коленях, пальцы переплетены.Как смотрит мимо — взгляд, в котором усталость, но и что-то бесконечно тёплое.

Она рисовала Минхо как ощущение, не как человека.Тень. Свет. Контуры, в которых — чувство.

Позже — снова встреча.На этот раз — у кофейни, где всё началось.

Он подошёл чуть тише, чем обычно.Она сидела на лавочке сбоку, в руках — тёплый стакан с кофе.

— Привет, — сказал он и сел рядом.

— Привет, — ответила она, не поворачивая голову. — Я думала о тебе.

Он чуть наклонил голову:— Я о тебе тоже. Слишком часто.

Пауза.Тишина.Медленные глотки кофе.

— Ты всё время держишься так... будто боишься, что разрушишь что-то, — прошептала Ханна.

— Я и правда боюсь. У меня не всегда всё в порядке. Внутри.

Она медленно взяла его руку.Просто ладонь в ладони.Он не отдёрнул.И не пошутил.Просто вдохнул.

— Минхо... — тихо произнесла она, почти не дыша.

Он повернулся. Лицо близко.Ни улыбки, ни игры.

Просто то, что между ними назревало уже недели.

И тогда — он сам.Осторожно.Медленно.Наклонился.

И коснулся её губ.Тихо. Как будто боялся спугнуть.Как будто проверял, правда ли это.

Она не отстранилась.Просто закрыла глаза.И коснулась его в ответ.

Поцелуй был неуверенный.Но в этом — вся честность.В нём дрожала каждая эмоция, которую они так долго держали внутри.

Когда они отстранились — никто ничего не сказал.Просто сидели рядом.И было ясно: теперь всё уже по-другому.После поцелуя на лавочке тишина между ними стала другой.Не пустой — тёплой. Наполненной чем-то почти щемящим.Они оба будто не знали, как дышать теперь рядом.

— Пойдём отсюда, — сказал он.

Она не спрашивала куда. Просто кивнула.И пошла рядом.

Они свернули за угол здания, вышли к полуосвещённому переулку — там, где нет камер, шумов, людей.

Минхо остановился.Уперся рукой в стену рядом с её лицом.Наклонился чуть ближе.

— Мне нельзя тебя трогать, — сказал он хрипло. — Я слишком много сдерживал. А ты... такая рядом.

Она смотрела в его глаза и не отступала.И он это видел.

— Ты тоже держала в себе, — почти прошептал он. — Я вижу это. Я не один?

— Не один, — выдохнула она, и дрожь в голосе выдала всё.

Он наклонился ближе — медленно, будто просил разрешения.И снова поцеловал. Но теперь не робко.

Поцелуй стал глубже. Теплее.Как будто всё, что они копили — сомнения, страх, нежность — вылилось наружу.Её пальцы поднялись к его волосам. Его руки — к её талии, но всё ещё мягко, сдержанно. Позже руки Ханны потянулись к его штанам чтобы было удобнее целовать.

— Ханна, — прошептал он между поцелуями, лбом касаясь её. — Я не знаю, куда мы идём. Но я не хочу больше делать вид, что ты просто кто-то.

Она не ответила. Просто обняла его — так сильно, как будто боялась снова потерять этот момент.

И в этом объятии — всё стало ясно.

Прошло несколько дней. С того момента как они поцеловались они больше не встречались. В девушке было что-то очень странное, то чего раньше не было. Это будто желание снова целоваться и чувствовать то самое тепло и не останавливаться. Ханна скучала но этого не показывала. Теперь она считает что тот поцелуй был большой ошибкой.

В университете темы были скучные, время на себя почти не было, хотя так хотелось того самого тепла. Хотелось чувствовать себя девочкой очень маленькой.

Когда студентка смотрела на рисунок, где он сидит в полутени, а его рука будто случайно касается её бедра — тело будто вспоминало.Как будто не просто карандаш держала в тот вечер, а его ладони.Не просто изображала жест, а чувствовала его.

И от этого внутри всё подрагивало. Стало жарко.Это было не похоже на влюблённость из кино.Это было как зависимость от тишины между поцелуями.

Ханна вздохнула и отложила блокнот."Это ошибка. Это просто тело. Просто импульс", — убеждала она себя.Но когда закрывала глаза — чувствовала всё снова.

И тёплую кожу его пальцев.И дыхание у виска.И как сильно хотелось не останавливаться.

Позже, вечером, она сидела в кафе одна. За окном шёл дождь, на столе остывал чай, а внутри была только одна мысль:

«Почему он не пишет? Почему я не пишу? Почему мы оба молчим?»

Как будто всё то, что случилось, должно было растаять, как сахар в воде.Но это не растворилось. Это осталось.

Она влюбилась слишком быстро, и этот поцелуй произошел слишком рано.

Каждый божий день начинался с мысли о нем, но разум говорил : «нельзя так быстро. Надо быть хотя бы друзьями»

В этот момент психотерапевт сказал о том что его состояние улучшилось.

— Ли Минхо... Ваше состояние на много улучшилось.  Вы себе нашли друга или кого-то другого? — сказал терапевт

—просто... просто нашел себе девушку которая мне нравится.

— не упускай свой шанс. За столько много времени вы себе наконец-то кого-то нашли.

— спасибо — ответил Ли

В это же время в его семейном доме его мама решила найти ему какую-то богатую девушку, потому что она думает что ее сыну одиноко и она ничего не знает за Ханну.

Потом когда Минхо вернулся домой, его уже ждала та самая девушка и его мама. Ее зовут Дженни.

— мама, кто это? — спросил Ли. — это твоя новая девушка. Ее зовут Дженни. Это чтобы тебе было лучше. Чтобы ты не был одинокий.

Минхо напрягся. Девушка вежливая но точно не в его вкусе. Он повернул голову к Дори (его кошка). Он задумался за Ханну но подумал о том что они даже не пара.

— мама, мне и так уже лучше. Спасибо — сказал он холодно

— что же так повлияло ? — спросила его мама

— просто нашел того с кем мне спокойно. — ответил парень не глядя на маму

— почему ты мне об этом не говорил?

Минхо это проигнорировал, взял кошку и пошел к себе в комнату. Он решил встретится с Ханной снова, не чтобы что-то решать, а чтобы снова увидеть ее улыбку. Они договорились о встрече. Прошла неделя. договорились  о встрече сразу же после университета в кафе неподалеку. Ханна зашла в кафе. С ней так же и огромный пакет из которого торчат рулоны бумаги и холсты.

Когда она его увидела сразу же захотела уйти обратно и сильно покраснела из-за прошлой ситуации, но все же подошла к столу. Минхо поднял взгляд от чашки кофе, и в его глазах мелькнула та самая спокойная теплая искра.— Привет, — сказал он, и голос прозвучал чуть мягче, чем обычно.

— Привет, — Ханна поставила пакет на пол, стараясь не смотреть прямо в его глаза. Сердце билоcь слишком быстро.

Он перевёл взгляд на рулоны.— Много работы?

— Да... задание по композиции, — она села напротив, скользнув ладонью по столу, чтобы скрыть дрожь пальцев.

Они говорили о мелочах — о погоде, о том, как она едва не уронила пакет в автобусе. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, Ханна ощущала то самое тепло в груди.

Минхо, казалось, тоже что-то скрывал. Он чуть дольше задерживал взгляд на её лице, иногда будто хотел что-то сказать, но сдерживался.

Когда кофе был почти выпит, он внезапно предложил:— Давай пройдёмся.

Она кивнула, и внутри всё перевернулось Они не пошли сразу. Они обменялись парой фраз. Вдруг ей позвонила мама.

— Мама, — коротко сказала она, взглянув на экран, и, извиняющимся жестом, подняла трубку.

— Привет, солнышко! — голос матери был тёплым, но с лёгким оттенком обиды. — Ты пропала. Мы уже неделю не разговаривали.

— Прости... просто учёба, — тихо ответила Ханна, бросив быстрый взгляд на Минхо. Он откинулся на спинку стула, положив руку на чашку, и слушал вполуха, будто не вникая. Но она видела — он всё же прислушивается.

— Всё хорошо? — спросила мама после небольшой паузы. — Ты ведь... всё ещё думаешь о том парне?

Сердце дрогнуло. Ханна отвернулась к окну, чтобы Минхо не видел её лица.— Мам... давай потом, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ладно. Но ты всё равно мне расскажешь, слышишь? — сказала мама, и в голосе проскользнула улыбка.

Они попрощались. Ханна убрала телефон в сумку, медленно выдохнула.

— Это кто был? — вдруг тихо спросил Минхо, глядя на неё с лёгким прищуром. — Кто-то, из-за кого ты так улыбаешься?

— Моя мама, — ответила она, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально.

Он кивнул и ничего больше не сказал. Но в его взгляде было что-то чуть теплее обычного.

Позже они все таки вышли на улицу, Но когда вышли на улицу, воздух уже был тяжёлым, набитым влагой. Где-то вдалеке глухо гремело.

— Пройдёмся? — предложил он.

Она кивнула, и они пошли медленно, без спешки. Но первые капли упали почти сразу. Через пару минут дождь стал сильнее, промочив волосы, одежду, оставляя тёмные пятна на его светлой рубашке.

Минхо тихо усмехнулся, глядя на неё:— Ты вся мокрая.

— А ты? — отозвалась она, отводя взгляд.

Они прижались к стене старого здания, пытаясь укрыться от дождя, но он всё равно находил дорогу к ним. И в этой тишине, под шумом ливня, между ними снова появилось то тёплое, но тревожное чувство, от которого и хотелось, и боялось быть ближе. У Ханны снова бабочки в животе и желание его поцеловать, но сразу же вспоминала что было в прошлый раз.

Как только дождь не много успокоился, Ханна прошептала самой себе но Минхо услышал:

— Боже.... Как ноги болят... — не слова больше.  — ответил тихо парень

Он подхватил ее на руки и посадил на спину.

— что ты творишь?! Я тяжелая, и я не тебе говорила! — возмущалась девушка.

Ли это проигнорировал и сказал:

— недавно психотерапевт мне сказал что моё состояние стало лучше. Я сказал что это из-за одного человека. И эта причина по которой моё состояние стало лучше, это ты. После этого нас можно назвать друзьями? — что? Из-за меня? — девушка в шоке— да. — тогда считай нас друзьями

Когда дождь полностью закончился, они прогулялись по парку довольно долго и когда уже стемнело, они пошли в ресторан традиционной еды.

Ханна выбрала себе пибимпаб, а Минхо пулькоги с рисом. Вот подходит официантка средних лет: — Вы уже определились с выбором? — да. пибимпаб, пулькоги с рисом и соджу пожалуйста. — ответил Минхо.

Официантка все записала и вдруг сказала:

— Вы такая милая пара. Пускай ваши дети в вашу жизнь прийдут и не один малыш. — мы не... — сказала Ханна но официантка уже отошла.

Ханна уставилась на стол, чувствуя, как щеки начали гореть.— Почему все вокруг думают, что мы пара? — пробормотала она, чуть нахмурившись.

Минхо усмехнулся, откинувшись на спинку стула:— Может, потому что мы... слишком естественно смотримся вместе?

Она подняла на него взгляд, и в его глазах не было шутки, только спокойная прямота.

— Это не смешно, — сказала Ханна, хотя внутри стало тепло.

— Я и не смеюсь, — тихо ответил он.

Официантка принесла еду и поставила тарелки перед ними. Запахи пулькоги и свежих овощей смешались, но для Ханны всё было как в лёгком тумане — она слишком остро чувствовала его присутствие напротив.

Они начали есть. Несколько минут было слышно только, как ложка стучит о миску, и как за соседними столиками тихо переговариваются люди.

— Кстати, — вдруг сказал Минхо, — я хочу увидеть твои рисунки.

— Какие именно? — осторожно спросила она.

— Те, которые... ты рисуешь, когда думаешь обо мне.

Она чуть не поперхнулась соджу.— С чего ты взял, что я... —

— Просто чувствую, — сказал он так же спокойно, как будто обсуждал погоду.

Ханна не нашла, что ответить, и только ещё раз уткнулась в свой пибимпаб, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.Ханна молча размешивала пибимпаб, стараясь сосредоточиться на еде, но взгляд всё время невольно возвращался к Минхо. Он ел спокойно, будто ничего особенного не произошло, но пальцы его руки слегка постукивали по столу — признак, что он тоже что-то обдумывает.

— Ты не собираешься ничего сказать? — наконец спросила она.

— А что я должен сказать? — поднял он взгляд.

— Ну... после её слов.

Минхо чуть усмехнулся:— Если начну спорить, будет ещё подозрительнее.

— Подозрительнее чего? — Ханна нахмурилась.

— Того, что она сказала, — ответил он, глядя прямо в глаза.

Она почувствовала, что застряла между смехом и смущением, поэтому просто сделала глоток соджу.— Люди иногда видят то, чего нет.

— А иногда — то, что есть, но мы не признаём, — сказал он тихо.

Ханна уставилась в свою миску, потому что от его тона у неё снова дрогнули руки.

Несколько минут они ели в молчании, слушая гул других голосов и стук дождя по крыше. Казалось, что в этом маленьком ресторане всё замерло, оставив их наедине с тем, что так и не было сказано.

Позже когда Минхо ещё сказал не много еды, пришла также официантка. Она аккуратно расставила блюда, и на её лице снова появилась тёплая улыбка.

— Вот, для вас, — сказала она и, взглянув на них, добавила шёпотом, будто доверяя секрет:— Знаете, иногда такие слова, как я сказала... они бывают как маленькое предсказание.

Ханна чуть не уронила палочки, а Минхо лишь кивнул, не выказывая эмоций, но его взгляд стал чуть мягче.

— Спасибо, — ответил он, а когда официантка ушла, добавил тихо, почти в задумчивости:— Маленькое предсказание, значит...

— Минхо... — начала Ханна, но он перебил:— Не отвечай. Давай просто поедим.

И они снова погрузились в молчание, но теперь его будто окутывало что-то невидимое — лёгкое, тревожное, как ожидание, что вот-вот что-то изменится.

Через время когда они поели ,Они вышли из ресторана в ночной, влажный после дождя город. Асфальт блестел в свете уличных фонарей, воздух пах мокрой листвой и чем-то сладким от уличных ларьков. Ханна шла рядом, слегка кутаясь в куртку, но ладонь всё время оставалась на животе, будто там хранилось что-то сокровенное.

Минхо заметил этот жест и бросил на неё короткий, внимательный взгляд, но ничего не сказал.

Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, и не могла понять, от чего именно — от прохладного ночного ветра или от тихой, почти детской мечты, что когда-то в этом месте у неё будет совсем другая жизнь.

— О чём думаешь? — наконец спросил он.

— Ничего, — ответила она, но голос выдал лёгкое волнение.

Они замедлили шаг, свернув в тихий переулок, где свет фонарей был мягче, а звуки города отступали. И в этой тишине казалось, что слова официантки всё ещё висят между ними, будто не давая сделать вид, что их не было.

В переулке было тихо, лишь редкие капли падали с крыш после недавнего дождя. Ханна остановилась, чтобы поправить ремешок сумки, и в этот момент почувствовала, как Минхо подошёл чуть ближе, чем обычно.

Он посмотрел на неё долго, словно что-то обдумывал, потом отвёл взгляд и сказал тихо:

— Если честно... слова официантки меня немного задели.

— В каком смысле? — спросила она, стараясь звучать спокойно.

— Просто... странно, когда кто-то говорит о том, о чём ты сам иногда думаешь. — Его голос был низким, с паузами между словами.

Ханна не знала, что ответить. Сердце стучало громко, и она чувствовала, как её дыхание сбивается.

Минхо чуть улыбнулся краем губ, сделал шаг назад, будто давая ей пространство, и добавил:

— Но давай пока останемся друзьями. Так... спокойнее.

Она кивнула, но внутри было ощущение, что это спокойствие — всего лишь тонкая плёнка над чем-то гораздо более глубоким.

Они пошли дальше, и в этот момент между ними повисло то самое молчание, которое всё говорит без слов.

Когда они дошли до остановки, Ханна уже собиралась что-то сказать, но ветер поднялся сильнее, и её волосы разметало по лицу. Минхо, молча, убрал ладонью непослушную прядь и поправил капюшон на её голове.

— Простудишься, — произнёс он тихо, даже не глядя ей в глаза, будто это была просто привычная забота.

Но пальцы его задержались чуть дольше, чем было нужно, и Ханна почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Она хотела пошутить, но в горле застрял ком, и всё, что смогла, — это тихо сказать:

— Спасибо.

— Увидимся, — ответил он и пошёл прочь, не оборачиваясь.

А она ещё долго стояла на месте, сжимая лямку сумки, и чувствовала на коже тепло его руки, будто он всё ещё рядом.

Уже дома она взяла блокнот и решила нарисовать то что боялась но сейчас решила что хочет нарисовать для себя. Девушка вся в своих мыслях начала рисовать их вместе, только там где она с животом. Слова официантки сильно к ней прилипли поэтому не может теперь их забыть. Это почти разблокировало ее детскую мечту: быть мамой.

Пальцы сами выводили линии, почти не спрашивая разрешения у разума. Лист постепенно наполнялся теплом — он сидит рядом, чуть наклонившись, а её ладонь лежит на округлом животе. Минхо в рисунке смотрел на неё так, как в жизни ещё никогда... но Ханна знала: это не реальность, а то, что живёт только в её мечтах.

Она положила карандаш, прислонилась лбом к колену и выдохнула. Слова официантки, сказанные между заказами, никак не хотели растворяться в памяти.

«Пусть в вашу жизнь придут малыши...»

Эти слова звучали теперь как тихая музыка, и в груди разливалось странное, тёплое ощущение, от которого немного страшно, но и невероятно спокойно.

Она аккуратно закрыла блокнот, спрятала его на полку, словно боялась, что кто-то может увидеть её маленький секрет. Но картинка всё равно осталась перед глазами. Ночь была тёплая и тихая. Ханна уже собиралась лечь спать, когда в тишине квартиры раздался лёгкий скрип и тихий металлический звук — будто кто-то возился с дверным замком.

Она замерла, сердце подпрыгнуло. В голове тут же мелькнула мысль: "Мама? Но она ведь не говорила, что приедет..."

Ханна осторожно подошла к двери, босыми ногами ступая по прохладному полу. Замок тихо щёлкнул, и в проёме действительно появилась её мама — немного усталая, с сумкой на плече и виноватой улыбкой.

— Мам?.. — выдохнула Ханна. — Ты что, решила меня напугать до смерти?

— Прости, солнышко, — мама сняла обувь. — Поезд задержали, я подумала, что не буду писать, а просто приеду. Сюрприз.

Сюрприз, конечно, удался. Но как только мама вошла в комнату и они устроились на кухне с кружками чая, разговор закрутился сам собой.

Они говорили обо всём — о её учебе, о том, как проходит жизнь в Сеуле, о мелочах. Мама делилась историями с работы, а Ханна, не заметив, как, начала рассказывать про Минхо... не прямо, но намёками.

Время тянулось, чай давно остыл, а за окном уже серело. И Ханна поймала себя на том, что с мамой можно говорить бесконечно, особенно когда хочется скрыть, как сильно внутри всё меняется.

Они уже допивали второй чай, когда мама вдруг посмотрела на дочь чуть внимательнее, будто увидела что-то, чего не замечала раньше.

— Ханн, ты какая-то... другая. Глаза светятся. — Мама улыбнулась и откинулась на спинку стула. — Не хочешь рассказать, что происходит?

Ханна опустила взгляд в кружку. Сердце колотилось, но слова сами начали складываться.

— Мам... я... кажется, влюбилась.

Мама слегка приподняла брови, но промолчала, давая дочери договорить.

— Об этом никто не знает, — продолжила Ханна тихо. — И я... даже себе ещё толком не признаю. Всё так странно. Мы даже не вместе. Просто... когда он рядом, я теряюсь. И мне тепло.

— И страшно, — мягко добавила мама.

Ханна кивнула.

— Я боюсь, что он не так чувствует, как я. И боюсь, что если скажу, всё изменится.

Мама коснулась её руки.

— Иногда нужно время, чтобы сердце догнало разум. Но если это чувство настоящее... ты всё равно его не спрячешь.

Ханна лишь чуть улыбнулась, а где-то глубоко внутри стало ещё теплее и тревожнее одновременно. Ханна глубоко вздохнула и снова посмотрела на блокнот, где только что закончила рисовать.

— Мам... это всё сложно. Я сама пока не понимаю до конца, что со мной происходит. Но когда он рядом... всё как будто замедляется. И я хочу, чтобы это чувство осталось, даже если я ещё не знаю, что с ним делать.

Мама лишь кивнула, поглаживая дочь по руке:

— Главное, что ты честна с собой, солнышко. Остальное со временем станет яснее.

Попив ещё немного остывшего чая, мама аккуратно убрала прядь волос со лба Ханны и сказала:

— Иногда любовь приходит тихо — не тогда, когда мы готовы, а тогда, когда это нужно. Просто доверься себе, малышка. Не торопись, но и не прячься.

Ханна молча кивнула — говорить уже не получалось, горло сжало от какой-то щемящей нежности.Позже, когда мама заснула на диване под пледом, Ханна тихо прошла в свою комнату, закрыла дверь и опустилась на кровать.

Ночной город светился за окном, а внутри звучали слова, от которых невозможно было убежать: «кажется, я влюбилась...»

Она легла на подушку, притянув колени к груди, и почему-то ладонь снова легла на живот — будто где-то в далёком будущем под сердцем могла бы появиться новая жизнь.

Это глупо. Рано. Странно... — думала она.Но на губах всё равно расползалась едва заметная улыбка.

Перед тем как закрыть глаза, Ханна шепнула в темноту:

— Ли Минхо... что же ты со мной делаешь...

И, впервые за долгое время, уснула спокойно.

На следующий день, выходя с тяжёлыми папками после последней пары, Ханна вдруг увидела знакомую фигуру, прислонившуюся к столбику напротив ворот университета.

Минхо.Чёрная рубашка, руки в карманах, взгляд опущен. Он явно ждал.

— Ты... что ты здесь делаешь? — растерялась она, подходя ближе.

Он поднял глаза, и в них было ровно то тихое тепло, от которого у неё подкашивались колени.

— Забрал тебя, — сказал спокойно. — Можно?

Её сердце пропустило удар.

— Ты... специально приехал?

— Да.

Ханна попыталась сохранять спокойствие, хотя внутри всё зашумело. Она кивнула и пошла рядом.

Внутри Минхо тоже всё дрогнуло. Потому что он ещё утром вынужден был позавтракать в семейном доме, где мать вновь посадила за стол Дженни и спросила, когда же они «попробуют начать встречаться по-настоящему».Он молча встал и ушёл, впервые не желая ничего объяснять.

Теперь, шагая рядом с Ханной, он отчётливо понял:никого другого он рядом не хочет.Даже если сам боится назвать это вслух.

Ханна же не подозревала, что в жизни Минхо есть кто-то ещё, кому его мама уже почти написала «будущая невестка».Она просто подумала: он приехал ради меня.И снова та самая дрожь в животе.Они шли по тихой аллее возле университета. Ханна рассказывала, как преподаватель снова раскритиковал её эскиз, а Минхо слушал молча, чуть улыбаясь, будто каждый её жест был важен.

В какой-то момент он остановился, словно набираясь смелости, и сказал:

— Мне нужно кое-что сказать... чтобы потом не получилось, будто я что-то прячу.

Ханна насторожилась:— Что случилось?

Минхо медленно выдохнул:— Моя мама... она пыталась познакомить меня с девушкой. Дженни. Считает, что мне нужна "подходящая партия".

Сердце Ханны неприятно кольнуло. Она быстро отвела взгляд, стараясь выглядеть равнодушной.— Понимаю... — сказала она тихо, делая шаг в сторону скамейки. — Наверное, девушка хорошая.

— Не знаю, — ответил он прямо. — Я с ней почти не разговаривал.

— Зачем тогда говоришь мне об этом? — вопрос вырвался резче, чем хотелось.

Минхо посмотрел на неё внимательно:

— Потому что... я не хочу, чтобы ты когда-нибудь подумала, будто есть кто-то другой. Особенно если это решает не я.

Ханна попыталась улыбнуться, прикусив губу:— Мы же просто друзья.

— Да, — заговорил он — спокойно, но в глазах появилось что-то беспокойное. — Но ты ведёшь себя так, как будто ревнуешь.

Она резко повернула голову:— С чего ты взял?.. Конечно же нет.

— У тебя всегда дрожит голос, когда ты врёшь, — сухо заметил он.

Ответить было нечем. Она отвернулась ещё сильнее, будто рассматривать гравий под ногами было важнее.

Минхо чуть подался вперёд, ниже её уровня, чтобы поймать взгляд:— Я сказал это тебе не чтобы обидеть. Я хотел, чтобы ты первая узнала. Потому что ты — важнее.

У Ханны на миг перехватило дыхание. Она тихо прошептала:

— Значит... никакой Дженни?..

— Нет, — твёрдо сказал он. — Только ты лазаешь у меня в голове каждый день.

Ханна почувствовала, как внутри поднимается тёплая сладкая волна, но быстро отвела взгляд и спрятала улыбку рукой:

— Ты странный, Минхо.

Он ухмыльнулся едва-заметно:

— Сам знаю.

Они свернули на знакомую дорожку, ведущую к пляжу. Воздух пах морской солью и влажным песком. Ветер трепал волосы, как в те самые первые вечера.

Ханна молчала. Старалась выглядеть спокойно, но внутри всё было наэлектризовано.

«Наверное, та Дженни... богаче. Увереннее. Красивее. Ближе к его миру...»Мысль, как заноза. От которой невозможно избавиться.

Минхо это чувствовал. Он не спрашивал, но время от времени бросал на неё короткий взгляд. В его глазах было чуть больше мягкости, чем обычно.

— Замёрзла? — спросил он, когда ветер усилился.

— Нет... просто думаю, — пробормотала она, уткнувшись подбородком в ворот куртки.

— Про что?

Она хотела сказать «ни про что», но вдруг само вырвалось:

— Про тебя и... её.

Он остановился. Ханна тоже замерла, глядя на волны, чтобы не встречаться глазами.

— Она далеко от меня, — сказал он ровно. Потом сделал паузу и произнёс почти шёпотом:— А ты — ближе, чем думаешь.

Ханна почувствовала, как всё внутри перевернулось, но она всё равно попыталась отшутиться:

— Ну да... я же рядом физически.

— Не об этом, — мягко перебил он.

Она повернулась, встретившись с его взглядом — спокойным, прямым, но тёплым. Ветер снова разметал волосы, и он убрал прядку с её лица, не спеша.

— Перестань ревновать, — сказал тихо. — Ты не какая-то случайная. Если бы ты была случайной — меня бы здесь уже не было.

Ханна сглотнула, пытаясь подавить улыбку и дрожь в пальцах.

— Ты всё чувствуешь, да?

— Всегда, — ответил он.

И они снова пошли рядом вдоль воды. Держась на расстоянии, но с ощущением, что между ними разогревается что-то такое, что невозможно будет долго сдерживать.

Они шли медленно — мимо тёплого песка, мокрых волн, по которым моментами пробегал холодный ветер. Каждый небольшой порыв приносил запах соли и шум далёких кораблей.

Ханна краем глаза смотрела на Минхо. Он шёл с руками в карманах, чуть сутулившись, как будто нёс на плечах что-то невидимое. И вдруг в груди у неё кольнуло — давно хотелось спросить, но всё не решалась.

— Минхо... — она остановилась. — Можно вопрос?

Он повернул голову:— Задавай.

— Как ты сейчас? Я имею в виду... ну... твоё состояние. Депрессия. Таблетки. Психотерапевт... это всё не просто же.

Он молчал какое-то время, глядя на песок под ногами.

— Лучше, чем было, — ответил просто. — Не идеально. Но... лучше.

— Это правда? — тихо спросила она.

— Да. — Он медленно вдохнул. — У меня всё ещё бывают провалы. Ночью тяжело спать, иногда хочется выключить голову. Но... с тобой мне легче. Не знаю почему... Просто... тише внутри.

Ханна кивнула, будто пытаясь удержать внутри тепло, расползающееся по груди.

— Я всегда рядом. Даже если мы «просто друзья».

Минхо чуть-чуть улыбнулся:— Иногда «просто» — это самое нужное.

Он снова тронул её ладонь — почти случайно, почти несмело — и опустил руку обратно в карман.Но этого соприкосновения хватило, чтобы по её коже побежали мурашки.

Они снова зашагали вдоль берега.Шум моря был громче любых признаний, но именно в таком молчании становилось как-то легче обоим.Они шли ещё какое-то время, почти не касаясь слов. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставив тёплое розовое свечение над водой. Волны обдавали их прохладными брызгами, и казалось — лучше момента не будет.

Ханна набрала воздуха в лёгкие.

— Можно я задам... ещё один вопрос? Но ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Минхо посмотрел на неё внимательнее:

— Попробуй.

Она отвела взгляд вдоль берега.

— Ты говорил, что... у тебя было очень плохо. И я всё время хочу спросить... Как? Почему всё началось? Из-за чего появилась депрессия?

Он замолчал.На секунду она испугалась, что перешла границу. Но Минхо медленно выдохнул и, всё так же не глядя на неё, ответил:

— Не из-за чего-то одного. Скорее... из-за всего сразу.Пауза.— Было много давления. От людей. От семьи. От самого себя. А потом в какой-то момент просто выключилось чувство смысла. Ты просыпаешься... и не понимаешь, зачем.

Ханна смотрела на него с грустью и теплом, не перебивая.

— Я перестал спать, потерял интерес почти ко всему. Казалось, будто изнутри забрали что-то важное, — продолжал он спокойно, но внутри этой спокойности было что-то уставшее, настоящее. — Потом появились таблетки. В какой-то момент — мысль, что проще было бы... не просыпаться.

У нее дрогнули пальцы.Он заметил, но продолжил:

— А потом... стало чуть легче. С психотерапевтом. Но по-настоящему легче — когда появился человек, рядом с которым хотя бы тихо в голове.

Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.— Ты.

Ханна почувствовала, как по телу прошёл тёплый разряд. Она молчала — слов было слишком мало, чтобы выразить всё. Просто подошла на шаг ближе и, нарушая свою скромность, слегка коснулась его руки.

— Спасибо, что сказал... Спасибо, что держишься.

— Я держусь не сам, — ответил он.Она уже почти подошла вплотную — рука чуть дрогнула, пальцы почти коснулись его ладони.

Внутри всё будто просило: «ещё чуть-чуть... ещё шаг».

И именно в этот момент громко зазвонил телефон.

Ханна вздрогнула.Экран мигнул: Карина.

— ...чёрт, — прошептала она, быстро посмотрела на Минхо. — Прости, я... должна ответить. Это с работы.

Он просто кивнул, делая шаг назад — всё так же спокойно, будто ничего не произошло.

Ханна отвернулась к морю и подняла трубку.

— Алло?— Ханна! Ты где?! — голос Карины был встревоженным. — У нас ЧП! Девушка вылила кофе на стойку, нужно срочно.....Ханна украдкой оглянулась — Минхо стоял чуть в стороне, глядя в морскую гладь, будто его вовсе не касался этот ворвавшийся в тишину телефонный звонок.

— Хорошо, да, сейчас буду, — сказала она слишком быстро, пряча дрожь. — Через сорок минут буду на смене.

Она нажала «сброс» и медленно опустила руку с телефоном.

— Работа? — спросил Минхо, даже не повернув головы.

— Да... меня вызывают в кофейню.

Между ними снова возникло то самое плотное молчание.Она хотела сказать ещё что-то — что жаль, что телефон зазвонил; что хотелось... просто побыть рядом ещё хоть минуту.Но вместо этого натянуто улыбнулась.

— Кажется... мне пора.

Минхо кивнул.

— Давай я тебя провожу до остановки.

И они пошли рядом. На расстоянии полшага. Ни слова — но внутри каждого будто стояло эхо недосказанного прикосновения.

Уже позже в кофейне Карина металась по кофейне с глазами, полными паники — на полу ещё оставались следы разлитого напитка, а девушка-клиентка что-то громко возмущалась по телефону у окна.

— Спаси меня, — прошипела Карина, как только Ханна вошла, переодевшись в фартук. — Мне нужно хотя бы 30 минут, ты справишься?

— Конечно, — устало улыбнулась Ханна и сразу пошла за стойку, привычно включая кофемашину.

Поток людей уже почти схлынул, когда всё наконец успокоилось.Карина сняла резинку с волос и тяжело выдохнула:

— Вот это мы вляпались... Спасибо, что приехала.

— Ничего... всё нормально, — ответила Ханна, протирая стаканы.

Карина внимательно на неё посмотрела, заметив румянец на щеках:

— Ты с ним была? С тем... с пляжа?

— Карина... — устало простонала Ханна.

— Ладно-ладно, не злись, просто рассказывай. Ты уже сколько с парнями встречалась до него? Один? Два?

— Ноль, — честно призналась Ханна, продолжая наводить порядок.

— Что? Серьёзно? — Карина аж присвистнула. — Ни одного?!

— У меня... не было времени, — пробормотала Ханна. — И не тех чувств.

— А он? — прищурилась менеджер. — Этот Минхо. Он вообще... твоего уровня? Сколько у него их было?

Ханна пожала плечами:

— Не знаю. Но такое ощущение, как будто я — первая. Или... одна из немногих, кто вообще коснулся чего-то в его душе.

Карина посмотрела гораздо мягче, чем обычно, и прикоснулась к плечу подруги.

— Тогда не бойся. Такие парни бывают один раз. Даже если страшно — держись за это.

Ханна молча кивнула, ощутимо сжимая тряпку в руках.

Внутри всё снова загудело:ревность, тревога, надежда, желание просто быть рядом...

И только один вопрос вертелся в голове:«А смогу ли я удержать Минхо, если он внезапно испугается и исчезнет?»

Через несколько часов. У Ханны дома:

Ханна устроилась на диване, ноги завернуты в плед, и держала телефон в руках. Мама приехала на несколько дней, и разговоры только начинались.

— Ханна, — мягко сказала мама, — как ты там? Учёба, друзья... и... твои чувства?

Ханна слегка покраснела, улыбнулась и опустила глаза:

— Всё нормально... просто немного устала.

— Только «немного»? — прищурилась мама. — Ну, может, есть кто-то, о ком ты ещё не сказала?

Ханна глубоко вдохнула, но не смогла признаться. Всё это ещё слишком свежо, слишком... странно.

— Пока нет, — тихо пробормотала она, — но, может быть, скоро всё станет яснее.

Мама кивнула, но в глазах её мелькнула догадка. Она просто улыбнулась и обняла дочь на прощание.

В доме Минхо:

Минхо сидел на полу в гостиной, окружённый своими тремя котами: Суни, Дуни и Дори. Он держал Дори на руках, поглаживая её мягкую шерсть, а остальные коты терлись о ноги.

— Сегодня был странный день, — пробормотал Минхо, глядя в окно на лёгкий вечерний дождь. — Но с тобой всё... немного проще, Дори.

В этот момент в дверях появилась его мама, и за ней — Дженни. Мать улыбнулась, держа в руках коробку с десертами:

— Минхо, дорогой, решила, что тебе стоит немного повеселиться. И, знаешь, может быть, Дженни станет для тебя не просто гостем, а... чем-то большим.

Минхо хмуро посмотрел на неё:

— Мама, я сказал, что мне и так хорошо.

— Но тебе нужно общение, — мягко продолжала она, — и, может быть, новые чувства. Она милая, добрая... ты даже не заметишь, как это случится.

Минхо перевёл взгляд на Дженни, которая тихо улыбалась, и глубоко вздохнул:

— Мама... это всё слишком навязчиво.

Мать кивнула, слегка покачивая головой, но всё равно осталась на месте, наблюдая, как Минхо медленно отстраняется.

Тем временем так же у Ханны:

Ханна сидела у окна с чашкой чая, её мысли снова возвращались к Минхо. Она листала старый блокнот с рисунками и ловила себя на том, что улыбается, вспоминая их прогулку под дождём.

— Мама, — осторожно начала Ханна, — я... я, наверное, влюбилась. Но... пока не понимаю сама.

Мама лишь мягко улыбнулась:

— Всё нормально, дорогая. Не торопись с признаниями. Главное — понимать свои чувства.

Ханна кивнула, слегка покраснев. Её пальцы дрожали, когда она держала кружку, а сердце всё ещё прыгало от мысли о Минхо.

В доме Минхо:

Минхо сидел на диване, гладя Дори, когда Дженни медленно подошла, словно случайно, но слишком близко. Она села рядом, слегка коснувшись его руки.

— Минхо, — произнесла она, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в глаза, — ты так редко улыбаешься... а я люблю, когда улыбаются.

Минхо отстранился немного, его взгляд был серьёзен:

— Дженни... я сказал, что мне и так хорошо.

— Но может быть, я могу сделать твой день лучше? — Дженни наклонилась ближе, игриво поправив прядь волос. — Я знаю, как это делать.

Мать Минхо наблюдала из уголка комнаты, слегка улыбаясь, словно довольная спектаклем. Дженни продолжала мягко дотрагиваться до его руки, поправлять платок, словно «случайно» падая рядом, создавая ощущение интимности.

Минхо глубоко вздохнул, погладил Дори по голове и тихо сказал:

— Мама... это слишком. Я не могу.

Дженни лишь слегка покрутила локон волос и улыбнулась:

— Ну что ж, буду стараться медленнее...

Минхо почувствовал странное напряжение, которое одновременно раздражало и... немного тревожило. Его мысли снова уплыли к Ханне, к её тихому смеху, к тому, как она краснела, и он понял, что никакие попытки отвлечься Дженни не помогут.

Минхо сидел на диване, поглаживая Суни, когда взгляд невольно упал на Дженни. Она снова пыталась прислониться к нему, улыбаясь так, словно хотела завоевать всё его внимание.

— Минхо... — произнесла Дженни, слегка коснувшись его руки, — тебе нравится, когда я рядом?

Минхо глубоко вздохнул, отстраняясь:

— Дженни... я сказал, что мне и так хорошо.

Внутри что-то скрутилось. В мыслях всплыла Ханна: её смех, её мягкие глаза, её руки на блокноте... Минхо почувствовал, как щемит сердце.

— Ты думаешь о другой? — с некоторой остротой спросила Дженни, заметив его задумчивость.

— Я... — он замялся. — Я думаю о... том, что Ханна может найти кого-то другого, если я буду с тобой.

Дженни нахмурилась, глаза наполнились ревностью.

— Что? Ты не хочешь быть со мной, потому что боишься, что она появится в твоих мыслях? — её голос слегка дрожал.

— Я не хочу причинять никому боль, — тихо сказал Минхо, стараясь оставаться спокойным, но в груди рвалось напряжение.

— Так... значит, я просто... — Дженни замолчала, слегка обиженно отстранившись, но тут же, словно передумав, наклонилась и тихо добавила: — Ладно... извини. Просто... я не могу не хотеть быть рядом.

Минхо кивнул, внутренне успокаиваясь. Он понимал, что Дженни будет пытаться любым способом привлечь его внимание, но мысли о Ханне всё равно вернулись, вызывая лёгкую тревогу и ревность.

Оба замолчали, каждый погружён в свои мысли: Дженни — как вернуть его внимание, Минхо — как удержать чувство к Ханне и не задеть Дженни. Это небольшое эмоциональное столкновение оставило ощущение напряжённого «треугольника», даже если ни у кого ещё нет отношений.

Ханна уже ложилась в кровать, мягко прижимая к себе подушку. Комната была тёмной и тихой, только слабый свет уличных фонарей проникал через шторы. Она пыталась успокоить мысли, но вместо этого они заполонили её сознание одним образом: Минхо и Дженни.

Она представляла, как Дженни смеётся, касается его руки, пытается завоевать его внимание. Сердце сжалось, а в груди вспыхнула странная, почти агрессивная ревность — та, о которой она раньше даже себе не признавала. Она сжимала кулаки под одеялом, дыхание стало немного резче.

«Почему она может быть рядом с ним? Почему он с ней... а не со мной?» — думала Ханна, и внутреннее напряжение заставляло её даже немного раздражаться на себя. Она закрыла глаза, пытаясь подавить бурю эмоций, но каждое воображаемое движение Дженни рядом с Минхо только разжигало её ревность сильнее.

Никто не видел её истинного состояния, никто не слышал её внутреннего протеста. Она была одна в своей комнате, и именно здесь, в полной тишине, её ревность разгорелась во всей силе, смешанная с тоской и страхом потерять Минхо, даже если он рядом был в мыслях.

Ханна глубоко вдохнула, прижав подушку к груди, и в тишине тихо проговорила самой себе:

— Только себе... никто больше не узнает...

С этими словами она медленно попыталась расслабиться, но напряжение всё ещё жило внутри, оставляя сладко-горькое ощущение невозможности контролировать свои чувства.Ханна лежала в темноте, сжимая подушку. Мысли о Минхо и Дженни снова всплывали сами собой. Сердце сжималось, и внутри разгоралась та странная ревность, которая была сильнее обычной обиды — смесь страха и почти непривычной злости.

Она ловила себя на том, что в голове возникали картинки, которых на самом деле не было: как Минхо обнимает Дженни, как касается её руки, как может даже поцеловать. Каждая мысль вызывала странное чувство — болезненное и раздражающее одновременно. Внутри Ханны пробуждалось то, чего она никогда раньше не испытывала: настоящая, почти непримиримая ненависть к Дженни.

«Не могу... я не хочу его терять», — шептала она самой себе, сжимая кулак под одеялом. Каждое воображаемое движение Дженни рядом с Минхо заставляло кровь закипать, дыхание становилось резче. И чем больше она пыталась успокоиться, тем сильнее становилось внутреннее сопротивление — смесь злости и отчаянного желания быть рядом с ним, защищать его и одновременно держать только для себя.

Ханна закрыла глаза, пытаясь подавить эти мысли, но ненависть и ревность не уходили. Они переплетались с тоской и страхом, делая её внутреннее состояние таким интенсивным, что она сама удивлялась, как могла чувствовать так сильно и одновременно бояться показать это.

На следующий день после университета Ханна встретила Минхо возле кафе. Она улыбнулась, но улыбка была немного натянутой. Внутри неё ещё жила та ревность, которая проснулась ночью — она старалась не показывать её, но каждая мысль о Дженни всё ещё была рядом.

— Привет, — сказала она тихо, немного наклонив голову.

Минхо улыбнулся в ответ, держа в руках кофе:— Привет. Как ты?

— Нормально... — ответила Ханна, стараясь не выдавать, как сильно она переживает.

Когда Минхо зашёл в кафе первым и присел напротив неё, Ханна заметила, как он непринуждённо держит чашку, и на мгновение воображение подбросило картинку Дженни рядом с ним. Сердце сжалось, но она глубоко вдохнула и сказала себе: «Не сейчас. Не показывай это».

Она чуть коснулась его руки, когда передавала салфетки, и почувствовала, как дрожь прошла по пальцам. Это был маленький жест, почти незаметный, но в нём сквозила та близость, которую Ханна так хотела и боялась признавать.

Минхо заметил её напряжение и улыбнулся слегка, понимая, что она чего-то стесняется.— Всё в порядке? — тихо спросил он.

— Да... просто подумала, что давно не виделись, — ответила Ханна, пряча глаза в чашку.

Она поняла, что ревность всё ещё живёт внутри, но теперь она знает, что может держать её под контролем. Маленькая буря эмоций осталась только внутри, а внешне она остаётся спокойной и дружелюбной, позволяя Минхо быть рядом, не разрушая то доверие, которое они уже начали строить.

Минхо слегка улыбнулся и сказал, как бы между делом:— Кстати, Дженни снова была у меня дома на прошлых выходных... она готовила для меня ужин.

Ханна замерла на мгновение, пытаясь не выдать, что её сердце сжалось. Она глубоко вдохнула и откусила внутреннюю ревность, пытаясь скрыть её за спокойной улыбкой.

— А... да? — только и смогла выдавить она.

Минхо не заметил напряжения, продолжая:— Она такая... энергичная. Иногда я не знаю, как реагировать на её капризы.

Ханна чувствовала, как внутри поднимается буря. Каждый раз, когда он говорил о Дженни, в ней просыпалось что-то, чего она раньше не знала: злость, ревность и страх потерять его. Она хотела отвернуться, закрыть глаза, чтобы не думать о том, как он смеётся с ней или как они вместе проводят время.

— Понимаю, — ответила Ханна тихо, стараясь держать голос ровным. Но внутри уже было слишком жарко, и попытка скрыть ревность почти не удалась. Она ощущала себя будто в ловушке между дружескими чувствами к Минхо и внезапно проснувшейся агрессивной ревностью к Дженни.

Минхо, заметив её странное напряжение, нахмурился слегка:— Всё в порядке? Ты... как будто заволновалась.

— Нет, всё нормально, — сказала Ханна слишком быстро, ловко отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках. Но внутри она понимала: ревность только усилилась. Она боялась признаться себе в том, что это чувство почти невыносимо Ханна чувствовала, как в груди всё сжимается. Минхо продолжал говорить о Дженни, и внутри неё нарастала смесь ревности, злости и тревоги. Она ловила себя на том, что ей хочется просто уйти, спрятаться и успокоиться.

— Мне нужно... — тихо пробормотала она, почти сама себе, и встала со стула. Минхо удивлённо посмотрел, но не успел ничего сказать.

Ханна направилась в уборную, стараясь идти медленно, чтобы не выдать своего волнения. Как только она закрыла за собой дверь и осталась одна, она оперлась на раковину, пытаясь глубоко вдохнуть и выдохнуть.

Но эмоции оказались сильнее всех усилий. Внутри поднималась буря: мысль о том, как Минхо может быть с Дженни, как он улыбается ей, как возможно обнимает её... Всё это заставляло сердце сжиматься.

Слезы сами потекли по щекам, горячие и непрошеные. Ханна обхватила лицо руками, пытаясь скрыть их, но с каждым вдохом они появлялись снова. Она понимала, что ревность была слишком сильной, но никто не видел эту слабость.

— Почему я так...? — прошептала она сама себе, сжимая кулаки, чтобы удержаться от еще большего волнения. Её внутренний мир был в хаосе, но внешне она оставалась одна, скрывая своё самое сильное чувство.Ханна глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли. Она вытерла слёзы и взглянула на своё отражение в зеркале. Сердце ещё колотилось, но она решила, что нельзя показывать такую слабость.

Она открыла дверь и медленно вышла из уборной, стараясь выглядеть спокойно. Минхо всё ещё сидел за столом, глядя в сторону окна, словно ничего не произошло. Но внутри Ханны что-то изменилось: ревность не ушла полностью, она лишь спряталась под маской спокойствия.

— Ты вернулась? — тихо спросил Минхо, поворачиваясь к ней.

— Да... просто нужно было немного прийти в себя, — ответила она мягко, стараясь не дрожать.

Он кивнул, как будто понял, и снова посмотрел на окно. В этот момент Ханна ощутила странное тепло: несмотря на бурю внутри, она была рядом с ним. Она поняла, что хочет быть рядом, даже если ревность и тревога будут время от времени вспыхивать.

Они сидели молча, но теперь молчание было не напряжённым, а скорее наполненным пониманием. Внутри Ханна уже решила: она не позволит Дженни или чему-то другому разрушить то, что связывает их с Минхо. И хотя сердце ещё било тревожно, она знала одно — она хочет быть рядом с ним, даже если пока это только дружба.Минхо тихо посмотрел на Ханну, замечая лёгкую дрожь в плечах и усталый взгляд, который она пыталась скрыть. Он не сказал ничего, просто осторожно поставил чашку с чаем ближе к ней.

— Ты в порядке? — спросил он мягко, но так, будто позволял ей самой решить, рассказывать или нет.

Ханна едва кивнула, стараясь улыбнуться. — Да... просто немного устала.

Он кивнул, принимая этот ответ, но внутри понимал: что-то тревожит её. Минхо знал, что лучше дать ей пространство, но быть рядом. Его взгляд оставался тёплым и внимательным, будто он тихо охранял её покой, даже не вмешиваясь.

Уже позже Они шли рядом по вечерней улице. Минхо, как всегда, чуть впереди, будто защищая.Молчали. Но напряжение между ними не спадало.

— Знаешь... — вдруг заговорил он, глядя вперёд, — мама всё ещё хочет позвать Дженни к нам на ужин. Говорит, так "правильно". Я сегодня опять...

— Хватит! — неожиданно резко для самой себя выдохнула Ханна, останавливаясь. Сердце колотилось где-то в горле.

Минхо обернулся.— Что?

— Мне надоело! — глаза Ханны блестели, голос дрожал от накопленной ревности и усталости. — Мне надоело слушать про Дженни, про ужины, про то, как тебя с ней пытаются "свести", — слова сами рвались наружу, — Каждый раз, когда ты произносишь её имя, мне становится плохо. Это бесит, это больно, — и я...

Она на мгновение замолчала, стиснув зубы, будто решаясь:— ...и я не хочу больше делать вид, что меня это не касается.

Минхо стоял молча, поражённый её резким взрывом чувств.Но она уже не могла остановиться:

— Я ревную, понимаешь? Я думаю об этом ночью, я... — она выдохнула судорожно, — я боюсь потерять тебя, даже если мы не вместе. Мне страшно, что ты выберешь кого-то, кого считают «подходящей», а не ту, с кем тебе... просто тихо.

Тишина повисла между ними густая, как дождь.Ханна отвернулась, губы сжались, будто она пожалела обо всех словах сразу:

— Прости... просто... я больше не могу держать это в себе.

Тишина между ними стала тяжёлой и холодной.

Минхо только смотрел на неё, не произнося ни слова. Ни оправдания, ни возражения.

Ханна почувствовала, как внутри всё рушится. Слова уже были сказаны, а он... молчит.

Её руки дрожали, в глазах жгло.

— Я поняла... — выдохнула она, улыбаясь так, как улыбаются, когда хочется расплакаться. — Значит, всё зря. Бывай, Ли Минхо.

И, не дав ему ничего ответить, развернулась и быстрыми шагами пошла по тёмной улице вперёд.Сначала стоически. Потом всё быстрее.Грудь жгло, будто она обжигалась изнутри.

Глупо. Надо было молчать. Ничего бы не разрушилось...

Позади послышался звук шагов.

— Ханна! — голос прозвучал резко, громче обычного.

Она не остановилась.

— Ханна, стой!

Тогда он догнал её, перехватив за запястье. Хватка была не грубой, но крепкой. Дыхание Минхо было сбившимся, будто он давно не бегал так быстро.

— Не уходи, — сказал он тихо, хрипло. — Я не знал... я не ожидал, что ты так всё держала в себе.

Ханна не обернулась, но плечи дрожали.

— Тогда зачем ты молчал?.. — прошептала она, не поднимая глаз.

Минхо провёл ладонью по затылку, как будто собираясь с силами. Потом осторожно шагнул ближе:

— Потому что... я не просто друг к тебе привязался. Это гораздо сильнее, чем я себе позволял.И когда ты сорвалась — я испугался... но не тебя. Испугался потерять.

Ханна медленно повернулась, не веря, что он это сказал.

Минхо смотрел серьёзно, с той самой тихой болью в глазах, которую Ханна остро чувствовала с самого начала.

— Я люблю тишину рядом с тобой. Я живу, когда ты рядом, — сказал он просто. — Не слушай про Дженни. Я всё объясню маме. Но ты — не случайная. Ты — моё место.

Ханна не выдержала — слёзы снова подошли к глазам, но теперь от облегчения, тепла и наконец-то услышанной правды

Минхо медленно, будто боясь спугнуть, подтянул Ханну ближе и бережно заключил в объятия.Тёплые, широкие ладони легли ей на спину — аккуратно, но так крепко, что у неё дрогнули колени.

— Не бойся, — тихо сказал он ей прямо в волосы. — Я рядом.

Ханна зажмурилась, вдыхая знакомый запах его кожи и одежды, и неожиданно вдруг прошептала:

— Я не хочу домой... мне так спокойно с тобой...

Минхо чуть отстранился, заглядывая ей в глаза.

— Тогда... может, поехали ко мне? Просто... посидим.

Ханна кивнула, сердце грохотало в груди.

...

Когда они вошли в дом Минхо, Ханна сняла обувь и робко прошла в гостиную.И в этот момент из столовой показалась Дженни с чашкой в руках.

— О, Минхо! — её взгляд сразу перевёлся на девушку рядом. — А это кто?..

Ханна растерялась, будто её облили холодной водой.Но Минхо положил руку ей на плечо, уверенно, ни капли не отстраняясь:

— Это Ханна, — сказал он прямо. — Та самая... из-за которой у меня стало лучше.

Дженни удивлённо подняла брови, явно ревниво глянув на Ханну.

А в этот момент на лестнице появилась мама Минхо, остановилась и посмотрела на троицу:

— Минхо... что происходит?

Он выпрямился, дотронулся до Ханниной руки и спокойно, серьёзно произнёс:

— Мам, это невеста, которую я выбрал сам. И прошу не пытаться дать мне другую.

Ханна вздохнула, едва сдерживая дрожь внутри.Это был момент, которого она боялась, ревновала, желала — и он случился по-настоящему.Мама Минхо медленно спустилась вниз, скрестив руки на груди:

— Невеста? — протянула она, внимательно оглядев Ханну с ног до головы, словно при примерке. — И чем же она... лучше Дженни?

Ханна неловко посмотрела в пол. Всё внутри замерло: ей казалось, что она стоит на экзамене без подготовки.

— Мам, — спокойно сказал Минхо, крепче беря Ханну за руку, — это не вопрос "лучше" или "хуже". Это — мой выбор.

Дженни шагнула вперёд, улыбаясь натянутой улыбкой:

— Ох, Минхо, ты такой импульсивный... ты ведь даже не знаешь, подходит ли она тебе на самом деле. — она посмотрела на Ханну взглядом, будто та заняла чужое место. — Чем ты занимаешься, милая?

— Я... учусь в университете искусств. Художница, — ответила Ханна тихо, но ровно.

— Художница? — мама подняла брови. — А родители? Состоятельные?

— Нет, — искренне ответила Ханна, сдерживая дрожь. — Я... просто пытаюсь строить свою жизнь сама.

Дженни тихо улыбнулась, словно победно: ну вот, не подходит.

Но Минхо вдруг повернулся к маме и сказал твердо:

— Я больше не маленький. Если вы с Дженни хотите строить планы друг на друга — делайте это без меня. Я выбрал Ханну. И прошу вас уважать этот выбор.

Мама долго смотрела на него, потом перевела строгий взгляд на Ханну... и вдруг неожиданно мягко сказала:

— Хорошо. Тогда пусть она хотя бы останется на ужин.

Ханна растерялась. Минхо сжал её руку:

— Хочешь? — спросил он тихо.

Ханна подняла на него глаза... и впервые в жизни не испугалась.Да. Она боялась ревновать, боялась быть «неподходящей», но рядом с ним — чувствовала себя на своём месте.

Она тихо кивнула:— Я останусь.Они сели за стол.Мама Минхо разлила тёплый корейский суп в миски, разложила рис и кимчхи.

Сначала атмосфера была тяжёлая.Дженни сидела рядом, положив локти на стол и идеально улыбаясь, словно актриса.Ханна сидела тихо, держась ближе к Минхо. Он не отпускал её руку под столом.

— Ханна, — начала мама серьёзным тоном, — скажи, зачем ты вообще выбрала карьеру художницы? Это же... нестабильно.

— Потому что я не могу не рисовать, — честно ответила Ханна. — Это часть меня. Если я перестану — я потеряю себя.

— А как ты собираешься содержать семью на "рисования" и "краски"? — прищурилась мама.

Ханна на мгновение замялась. Но Минхо сжал её пальцы, и она ответила уже увереннее:— Когда это любовь — люди содержат не кошельком. А сердцем. И поддержкой. Деньги — не главное.

Минхо впервые улыбнулся, услышав её слова.

Мама продолжила:— А ты умеешь готовить? Убираться? Сын любит чистоту.

— Готовлю неплохо. Убираться... не настолько люблю, как рисовать, — честно призналась Ханна, — но если он рядом — всё становится легче.

Мама долго молчала, глядя то на Минхо, то на неё.Дженни закатила глаза и встала из-за стола:

— Извините, я не выдержу это романтическое шоу.

И ушла в гостиную, демонстративно хлопнув журнальной полкой.

Мама всё ещё смотрела на Ханну... а потом вдруг выдохнула, как будто что-то внутри у неё растаяло:

— Ты знаешь... я прожила с отцом Минхо 30 лет. И если честно — деньги спасают далеко не всё... А твоя честность... и то, как он на тебя смотрит... — она чуть улыбнулась. — Я давно не видела его таким живым.

Ханна растерялась, а Минхо впервые за ужин посмотрел на маму с настоящей благодарностью.

— Значит так, — сказала мама, мягко, — останься сегодня. Просто как человек, который принёс моему сыну покой.

— Хорошо... — прошептала Ханна, наконец-то расслабляясь.

Минхо аккуратно коснулся её руки на столе, а сердце Ханны впервые за все эти дни стало по-настоящему спокойно.Когда ужин закончился, Минхо встал и тихо сказал:

— Пойдём, покажу тебе комнату. Отдохнёшь... хотя бы немного.

Он провёл Ханну по узкому коридору второго этажа. Внутри всё пахло мягко — как древесина, теплый кондиционер и что-то совсем немного мужское — то ли парфюм, то ли чистое мыло.

Ханна прошла в комнату, оглянулась: аккуратная постель, рабочий стол с ноутбуком, книги, и... небольшой уголок для животных.

— Переоденься, — сказал Минхо, открывая шкаф. — Твоей одежды у нас нет, но... можешь взять мою футболку.

Он протянул ей простую тёмно-серую, пахнущую им.В животе сразу екнуло.

— Я... можно? — спросила Ханна тихо, смущённо.

— Конечно, — ответил он спокойно, будто это было совершенно естественно.

⸻

Когда она переоделась (футболка оказалась ей до середины бедра), в комнату тихо вошли три кошки.Сначала одна — рыжая Суни. Потом ещё одна рыжая пушистая Дуни. И третьей — любимица Минхо, Дори, гордо усевшаяся рядом.

— О боже... — Ханна присела на корточки, протягивая руку. — Они... такие красивые.

Кошки, будто почувствовав её мягкое сердце, сразу подошли и потерлись о её колени.Минхо наблюдал, прислонившись к косяку двери.

— Ты им понравилась, — произнёс он тихо.— Я теперь понимаю, почему ты так любишь быть дома, — улыбнулась Ханна, гладя Суни за ушком.

Дори устроилась прямо у неё на ногах, свернувшись клубком.

— Она обычно так не делает, — честно признался Минхо. — Значит... доверяет.

Ханна улыбнулась шире, глядя на него, зная, что это сказано не только про кошку.

Ханна осторожно поглаживала Дори, которая уютно устроилась у неё на коленях. В комнате было тихо, только кошки тихо мурлыкали, а в воздухе витал тёплый, едва уловимый аромат — его пережитого дня, одежды, чего-то... мужского.

Ханна вдруг очень тихо сказала, не поднимая глаз:

— У тебя в комнате пахнет... мужчиной.Он краем губ чуть усмехнулся, наблюдая за ней:— Это плохо?

Она покраснела, пожала плечами.

— Не знаю. Просто этот запах... даёт ощущение, будто я в месте, где должен быть... кто-то любимый.Она искренне продолжила:— У меня дома никогда не было такого запаха. Вообще никогда.

Минхо подошёл ближе и аккуратно сел рядом на кровать, так, что их плечи почти соприкоснулись.

Он коротко посмотрел на неё. И сказал таким ровным, тихим голосом, что мурашки пробежали по коже:

— Привыкай. Раз ты теперь моя, запах должен стать привычным.

Ханна вздрогнула, широко распахнув глаза.

— Твоя?.. — прошептала она, будто боясь поверить.

Минхо не улыбался — он смотрел совершенно серьёзно, чуть прищурившись, будто наконец сказал то, что давно хотел сказать:

— Да. Моя Ханна. Даже если я ещё не держу тебя официально. Даже если всё медленно. Внутри — ты уже моя.

Она смутилась, очень медленно опустила взгляд. Молчала, но по её дрожащим губам было понятно — эти слова лишили её всех сил.Кошки, будто чувствуя момент, успокоились у её ног.

И Ханна впервые ничего не ответила, но тихо потянулась и просто касанием головы к его плечу... согласилась с каждым его словом.⸻

После его слов Ханна так и осталась, тихо опираясь головой ему на плечо. Они не разговаривали — просто сидели рядом, слушая, как тихо мурлычет Дори и как за окном шелестит ветер.

Сначала Минхо думал, что она просто задумалась...Но через несколько минут почувствовал, как её дыхание стало ровнее.Он осторожно посмотрел вбок — Ханна, укутавшись его футболкой, уснула, обняв руками кошку и чуть поджав ноги.

Минхо тихо, чтобы не разбудить, убрал прядь с её щеки. На лице — такой мир, которого он никогда раньше у неё не видел.Он чуть улыбнулся, будто впервые позволил себе быть мягким.

Очень осторожно он поднял её на руки — она что-то сонно пробормотала, но не проснулась.Минхо уложил её на кровать, поправил плед, закутал по-домашнему тепло...Потом сел рядом на краешек и ещё какое-то время смотрел, как она мирно спит, дышит тихо-тихо.

Кошки, будто понимая его состояние, поочерёдно устроились рядом с Ханной — словно принимая её окончательно в «семью».

Минхо провёл кончиком пальцев по её руке.— Моя, — снова шепнул он почти беззвучно, только для себя.

Погасил верхний свет.

И впервые за долгое время лёг спать рядом не в одиночестве, а с тем, кого искал, сам того не зная.

Утро.

Ханна медленно открыла глаза. Первое, что увидела — три пары кошачьих глаз, смотрящих прямо на неё с подушки: Суни, Дуни и Дори посматривали сверху вниз, будто охраняли.

— А-а!.. — Ханна резко дёрнулась, испугавшись, где она.

Она присела и... поняла, что лежит в кровати Минхо, под пледом, в его футболке.Щёки вспыхнули почти мгновенно.

«Я... *я спала... в его кровати?!... рядом с ним?!»Пульс подскочил.

Она быстро оглянулась по сторонам, проверяя — нет ли Минхо рядом. Его не было.Сердце колотилось ещё сильнее.

А вдруг я спала с ним в обнимку?... Мы... что... было что-то?Мозг вспыхивал паникой и стыдом.

И именно в этот момент дверь приоткрылась.

— Минхо, ты проснул... — в комнату уверенно вошла его мама с подносом.

Она остановилась, когда увидела не сына, а Ханну — всклокоченную, в его футболке, среди кошек, с огромными глазами ужаса.

— ...ой, — мама замерла, медленно поднимая бровь.

Ханна молча превратилась в помидор.

Мама моргнула... а потом вдруг сдержанно улыбнулась:— Понимаю, дети. Извините, я... рано. Я принесу завтрак попозже.

И закрыла дверь, оставив Ханну в состоянии взрыва изнутри.

Ханна зажала лицо руками.— Господи... убейте меня... прямо сейчас...Ханна сорвалась с кровати так быстро, как будто в комнате взорвалась бомба.Пятясь назад, она выскочила в коридор и буквально вбежала в ванную. Закрыла дверь, уткнулась лбом в холодную плитку и простонала:

— Я сгорю от стыда... просто сгорю...

Через пару секунд послышался лёгкий стук.— Ханна? — голос Минхо за дверью был спокойным, но обеспокоенным. — Что случилось?

Она зажала рот рукой, чтобы не всхлипнуть, и шёпотом ответила:— Ничего... всё хорошо...

— Ты точно? Ты убежала, будто тебя ранили, — Минхо аккуратно потёр дверь костяшками пальцев. — Можно войти?

— Нет! — Ханна вспыхнула ещё больше, представив, как он увидит её красную как рак.

Минхо вздохнул и тихо сказал:— Тогда я жду возле двери... пока ты не успокоишься.

Она молчала, а в это время мама Минхо подошла к нему с подносом и хитрой улыбкой.

— Сын, не дави на девочку. Она просто испугалась, увидев, что проснулась в твоей кровати. В футболке. Среди твоих котов. И что это увидела будущая свекровь.

Минхо резко повернулся к ней:— Мам...!— А что? — мама подмигнула. — Я же не слепая. Девочка хорошая. Краснеет мило. Наверное, что-то было? — слегка наклонив голову, многозначительно добавила она.

— Ничего не было, — выдохнул Минхо, оглядываясь на дверь ванной. — Я просто хотел, чтобы ей было спокойно...

Мама улыбнулась теплее:— Ну так скажи ей это. И скажи, что если она хочешь — пусть привыкает. Потому что я... за неё. Даже больше, чем за тебя.

Минхо на секунду опешил — а потом поднял глаза, в которых мелькнула благодарность.Он снова повернулся к двери:

— Ханна... выходи. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты знала: ничего плохого не случилось. Но если ты не выйдешь, я зайду сам.

За дверью повисла тишина.Ханна сидела на полу ванной, прижав колени к груди. Щёки горели, пальцы дрожали.

— Ханна... — снова прозвучало тихо. — Я действительно войду, если ты не выйдешь.

Она в панике:— Нет! Не смей! Я ужасно выгляжу, и вообще это... неудобно!

Вместо ответа — щелчок.Дверь аккуратно открылась (чёрт, как она не догадалась — ключ был снаружи).

Минхо осторожно вошёл внутрь, закрыл за собой и присел рядом.— Я предупреждал, — сказал спокойно, будто это было самое естественное решение в мире.

— Ты... Минхо! — Ханна зажала лицо руками. — Мне стыдно! Очень!

Он наклонил голову, чуть прищурившись:— Почему? Потому что ты милая, уснула в моей футболке и понравилась моей маме?

— Потому что всё выглядит иначе! — всхлипнула Ханна. — Как будто мы... спали вместе! И твоя мама это видела! И ещё... всё это с Дженни... и кошками... я такого не переживу...

Вместо ответа Минхо тихо вздохнул... и поднял её на руки.

— Минхо! — Ханна захлопнула ладонью ему грудь. — Поставь меня!

— Нет. Ты убегаешь от меня второй раз за сутки. Мне это не нравится, — тихо проговорил он, неся её, как хрупкое облако.

Она замирала от каждой его фразы. Наконец ему пришлось опустить её на кровать, ШЁЛКОВОЙ мягко укладывая, укрыв пледом так, будто она самое ценное, что у него есть.

Смотрел сверху — серьёзно, спокойно, с той самой внимательной любовью, от которой дрожали колени.

— Тебе больше не нужно убегать, — сказал он. — Я рядом. И даже если весь мир что-то подумает... я всё равно буду твоим Минхо. Поняла?

Ханна тихо кивнула.— Поняла...

А внутри — сто раз взорвалась от счастья

Утро того же дня

Минхо всё-таки настоял, чтобы провести Ханну до университета.Он тихо вынес ей свой тёплый худи поверх футболки, чтобы не замёрзла, и, пока она смущённо собиралась, мама Минхо только кивала и улыбалась как будто слишком довольная жизнью.

— Вы как пара... — шепнула мама напоследок Минхо, когда они выходили, — мне давно не нравилось рядом с тобой никто — как она.

Минхо лишь коротко улыбнулся и придержал для Ханны дверь.

⸻

Они шли к остановке рядом — плечом к плечу, не держась за руки, но настолько близко, что прохожим этого было достаточно, чтобы взглянуть второй раз. Ханна была в его худи, немного утопав в нём.

— Мне всё ещё странно, — прошептала она, уткнувшись носом в ворот, — ты ведь даже не учишься в университете... почему тебе вдруг захотелось меня провожать?

Минхо пожал плечами, будто это не требует объяснений:

— Хочу быть рядом. И знать, что ты добралась спокойно.

Она попыталась спрятать улыбку, но всё равно засияла изнутри.

Возле ворот университета он остановился, глядя на толпу студентов.

— Ханна...

Она подняла взгляд.

— Помни, — тихо сказал он, наклоняясь чуть ближе, — несмотря на всё, несмотря ни на каких «Дженни»... ты моя.

Ханна смутилась, ощутила, как по телу побежали мурашки...Она уже собиралась отвернуться, как вдруг он аккуратно, очень быстро, почти по-дружески поцеловал её в висок — кратко, но так тепло, что она осела внутри вся.

— Увидимся вечером? — спросил он спокойно.

Она кивнула, краснея:— Да... обязательно.

Минхо повернулся и ушёл, руки в карманах, как будто всё в абсолютной норме.А Ханна осталась в его худи у ворот университета — впервые чувствуя себя не просто «кем-то рядом», а чьей-то.Университет

Сегодня всё казалось другим.Та же толпа студентов, те же коридоры с облезлыми стенами, расписание пар — но внутри Ханны будто расцвело.

Она аккуратно сидела на лекции по живописи, в его худи, и ловила себя на мысли, как странно приятно чувствовать на себе запах Минхо, пока вокруг шумят однокурсники.

— Ты светишься, — внезапно сказала соседка, бросив взгляд. — В кого ты там влюбилась?

Ханна только смущённо улыбнулась и ничего не ответила.

На перерыве она вышла на задний двор университета, присела на старую лавку и прикрыла глаза — ветер пах осенью и солью с моря.

В голове вдруг чётко начали рисоваться её настоящие мечты... • Поздним вечером быть на катере в море — не пафосном яхт-клубе, а просто где-то далеко от берега, где только волны, небо, свет фонарика и сильные мужские руки рядом, чтобы не было страшно. • Иметь свой дом, пусть даже маленький, с тёплыми окнами, где пахнет ужином, а не красками из университета. • Семья... малыши, бегущие по полу... мужчина, который не уйдёт, даже если станет тяжело.

Ханна открыла глаза, уткнулась носом в рукав худи и тихо улыбнулась:

— Ли Минхо... может, ты и есть мечта?

Где-то внутри появилось новое ощущение — не просто любви, а права мечтать о большем, чем вчера.

Под вечер

Сообщение пришло в тот момент, когда Ханна уже собиралась домой:

Минхо: Я рядом. Забрать тебя?

Она машинально прижала телефон к груди — будто он температурный.

— Да, — ответила коротко.

Минхо ждал у ворот, руки в карманах, спокойный, будто и не бегал за ней вчера взволнованным. Он молча взял её за локоть и повёл в сторону — не к остановке, а вниз к дороге, знакомой тропинкой... к пляжу.

Море встречало их мягкой гладью вечерней синевы. Пахло солью и влажным песком.Они шли босиком по кромке воды. Первые минуты — в тишине. Но тишина уже не давила. Она согревала.

хлюп-хлюп

Потом Минхо остановился. Посмотрел на неё внимательно и серьёзно:— Ханна.

Она повернулась.

— Я хочу сказать это вслух. Сам. Не в тишине, не через прикосновение.Он решительно вдохнул:— Я люблю тебя.

Сердце Ханны как будто рухнуло вниз и вспыхнуло. Она не смогла ответить словами сразу — дрожь ударила в колени. Но она поднялась на носочки, обняла его за шею, прижавшись всем телом.

— Я тоже... я тоже тебя люблю.

Он провёл ладонью по её щеке, не спеша. И наконец — не как друг, не случайно, не быстро — а ТАК, как давно хотелось...

Поцеловал. Настояще, глубоко, так, будто всё море, весь ветер и все дни тишины собрались в этот момент.

Руки легли ей на талию; её пальцы — в его волосы.Их губы двигались мягко, медленно, будто они изучали то, к чему шли неделями.

Когда они отстранились, дышали одинаково быстро.Ханна коснулась его губ пальцем и прошептала:

— Моя мечта была — однажды... по-настоящему поцеловаться у моря. И чтобы было не страшно, а тепло.

Минхо улыбнулся, впервые чуть–чуть мальчишески.

— Тогда запоминай. Это только начало.

И снова притянул её — под крики чаек, ветер и шум моря— продолжая целовать так, будто потерял и нашёл снова.————————

Через год после того самого морского признания Минхо больше не ходил на психотерапию — он говорил, что её смех действует лучше любых таблеток.

Он внезапно арендовал маленький катер, поздним вечером, когда свет от фар уходил в туман, и, дрожа от волнения, протянул Ханне кольцо, шепнув:— Ты станешь моей женой?Она ревела от счастья, не веря, что мечта так красиво ожила в реальности.

Через два года они купили маленькую квартиру с видом на море, где каждое утро пахло кофе и мятным шампунем Минхо, а стены были испачканы краской от её рисунков.Коту Дори пришлось делить лежанку с ещё двумя маленькими котятами, которых Ханна «спасла на улице» (на самом деле просто не могла пройти мимо).

Они часто смеялись, вспоминая, как он подхватил её на руки в ванной, или как мама Минхо однажды сказала:— А я ведь сразу знала, что это не просто художница.

А однажды они построили небольшой домик недалеко от пляжа... белый, с голубыми ставнями и тонким забором, где на двери висела табличка:

"Дом, в котором море начинается прямо из сердца"

И по вечерам, когда солнце падало в воду, Минхо обнимал Ханну за плечи, тихо шепча:

— Видишь? Море больше не тревожит. Оно теперь защищает — потому что рядом ты.

Иногда в её животе тихо ворочалась новая тайна —пока не прозвучал первый крик малыша...

И всё началось заново, уже в маленьких ладошках и больших объятиях.

И даже годы спустя, каждый вечер, когда ветер приносил запах соли и свободы, они вспоминали свои первые шаги под дождём, первый совместный пибимпаб, и тот самый поцелуй, который изменил всё.

Конец? Нет. Это только начало их настоящей истории.