глава 39

Прошло уже около 20 минут, и Даня, заметив, что Насти нет рядом, почувствовал тревогу. Он позвонил ей, но не получил ответа. Это насторожило его. Он встал и, пройдя по комнате, заметил, что ванная была закрыта, а свет в ней горел. Это было странно, так как она обычно не запиралась там на долгое время. Он подошёл к двери и попробовал её открыть, но она была закрыта изнутри.

— «Настя?» — Даня постучал, но тишина была тяжелой.

Сердце бешено застучало, когда он понял, что она не отвечает. Он принял решение — открыл дверь с силой и сразу же увидел её. Настя сидела на полу, руки её были переплетены, и она держала в руках лезвие, которое соскальзывало по её коже.

— «Настя! Что ты делаешь?» — его голос был полон ужаса и боли. Он сразу подбежал к ней, испугавшись, что она сделала что-то серьезное.

Настя подняла голову и встретила его взгляд. В её глазах было отчаяние и пустота, она едва ли понимала, что делает. Лезвие оставило следы на её коже, и её руки были покрыты порезами, кровавыми и свежими.

— «Зачем, Настя? Зачем?» — Даня приподнял её за плечи, внимательно осматривая её руки. Он видел, как страдания оставляют следы, и его душа разрывалась от того, что не смог остановить её вовремя. — «Тебе стало лучше?»

Она молча покачала головой, не в силах ответить. Плакала, и её слёзы капали на его ладонь.

— «Насть, ты... ты не понимаешь? Ты не одна! Почему ты думаешь, что так должно быть?» — его голос дрожал, но он пытался сохранять спокойствие, несмотря на боль, которая сжала его сердце. Он захлопнул дверь, запер её, и обнял её крепче.

Настя начала говорить сквозь слёзы, её голос был тихим, почти неслышным:

— «Я не красивая. Никому не нужная... Толстая. Все говорят мне это... Я... Я не могу больше так...»

Даня, понимая, что её слова — это не просто крики боли, а настоящий крик изнутри, наклонился к ней и прошептал:

— «Ты не толстая. Ты невероятно сильная. Ты не одна. И никогда не будешь одна. Я буду рядом, ты понимаешь? Я с тобой. Все эти слова, что тебе говорили... Это не правда, Насть. Ты мне нужна. Ты важна.»

Он прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит от слёз и эмоций. Всё, что он хотел — это, чтобы она почувствовала, как она важна, не только для него, но и для себя.

Даня, видя, как Настя медленно успокаивается у него на руках, вздохнул. Он обнял её ещё крепче, поглаживая по спине, тихо шепча:

— «Я сейчас приду. Буквально на минутку. Не делай глупостей, ладно?..»

Он встал, вытер руки от крови, ещё раз посмотрел на неё, всё такой же ранимой и уставшей. Закрыв за собой дверь ванной, он прошёл в комнату, где его уже ждали Макс и Карина.

— «Ребят... Простите, что так, но... придётся сегодня разъехаться. Насте очень плохо. Макс, пойдёшь к девочкам на квартиру, ладно? Сегодня я хочу, чтобы она была рядом со мной. Только я...»

Карина обеспокоенно кивнула:

— «Если что — сразу пиши. Мы на связи.»

— «Спасибо», — тихо ответил Даня и открыл дверь, провожая их. Он даже не заметил, что оставил на косяке след от своей руки, испачканной в крови Насти.

---

Тем временем Настя, оставшись в ванной, вдруг почувствовала, как внутри снова что-то сорвалось. Даня ушёл — а значит, всё вернулось. Те же мысли, та же боль. И привычный способ заглушить всё это. Она достала из ящика новое лезвие. В этот раз — не просто царапины. Глубже. Больнее. Словно наказание.

Кровь стекала по её руке, пока она почти беззвучно плакала, прислонившись к холодной стене ванной. Всё темнело перед глазами, но она не останавливалась, словно в трансе…

---

В этот момент Даня уже шёл обратно. Что-то тянуло его — беспокойство, тревога, он вдруг понял: она слишком тихо себя вела. Он ускорил шаг, и когда подошёл к ванной, сердце его сжалось от ужаса.

Дверь всё ещё была не заперта. Он толкнул её — и замер. Кровь. Много крови.

— «Настя!»

Он бросился к ней, она едва держалась в сознании, губы тряслись, глаза смотрели сквозь него.

— «Чёрт, Настя... Зачем? Зачем ты это делаешь снова?..» — голос его дрожал, а руки, охваченные паникой, срывались, пытаясь остановить кровь.

Он быстро схватил полотенце, прижимая к её запястью, и, прижимая её к себе, говорил:

— «Ты не умрёшь. Не сегодня. Не от них. Я не позволю. Ты слышишь, зайка?.. Пожалуйста, держись. Я с тобой. Я с тобой…»

Даня прижимал Настю к себе, чувствуя, как его руки трясутся, а горло сжимается от ужаса. Он смотрел на её побледневшее лицо, на кровь, стекающую по запястью, и в голове билось только одно: «Я не могу её потерять».

Он вытащил телефон, одной рукой прижимая полотенце к ране, другой — судорожно набрал 103.

— Алло! Пожалуйста, быстрее… у девушки сильное кровотечение, она в ванной… — голос сорвался. — Она резала себе руки… пожалуйста, быстрее, улица…

Оператор начал задавать вопросы, но Даня уже говорил сквозь всхлипы, не стесняясь слёз, которые текли по щекам:

— «Пожалуйста… умоляю… только бы она жила…»

Он снова посмотрел на Настю. Она была почти без сознания. Он прижал её ближе, и, дрожа, шептал:

— «Ты обещала… Ты обещала не делать больше этого… Почему ты не сказала, что тебе плохо?.. Почему не позвала меня, Настя?.. Я ведь рядом… всегда рядом…»

Слёзы текли, сливаясь с каплями крови. Он наклонился, поцеловал её в лоб, обнимая как можно крепче.

Минуты тянулись, как вечность. И вот — звонок в дверь. Он быстро подхватил Настю на руки и побежал открывать, крича:

— «Здесь! Скорее!»

Пока врачи обрабатывали порезы и проверяли пульс, Даня стоял в углу, сцепив руки, не отрываясь смотрел на Настю. Один из медиков положил ему руку на плечо:

— «Вы вовремя. Она потеряла немало крови. Если бы ещё чуть позже…»

Даня просто кивнул, утирая слёзы рукавом, еле стоя на ногах.

— «Я поеду с ней. Не оставлю её…»

— «Хорошо, готовьтесь.»

Он подошёл, взял Настю за руку. Та слабо пошевелилась, и Даня склонился, прошептав:

— «Я рядом, слышишь?.. Я с тобой. До самого конца.»

Когда Даня вышел на улицу, держа Настю на руках, к подъезду как раз подходили Карина и Макс. Они остановились в ступоре, увидев окровавленные руки Насти, белое лицо и слёзы, катившиеся по щекам Дани.

— "Что... что случилось?!" — Карина побледнела, подбежала ближе, не веря своим глазам. — "Настя?! О боже, Даня, что произошло?"

— "Потом," — хрипло выдавил Даня, не останавливаясь. — "Скорая уже здесь, за нами. Мы едем. В больницу."

Карина дрожащими руками вытащила телефон и тут же написала Вале:«Настя снова… Порезы. Везут в больницу. Она в тяжелом состоянии. Еду с ними.»

Макс молча обнял Карину за плечи, помогая ей зайти в вызванное такси, которое подъехало следом за скорой. Никто не говорил. В воздухе повисло напряжение, тревога и страх. Лишь дыхание, сбивчивое и тяжёлое, напоминало — всё по-настоящему.

Больница.

Ожидание тянулось, как вечность. Даня сидел в коридоре, уткнувшись в ладони, пока Карина и Макс молча сидели рядом. Все трое были бледны. Карина всё ещё не могла отойти от шока, тихо шептала:

— "Я же только недавно видела её счастливой... смеялась, говорила, что ей легче... Почему?.. Почему она снова?..»

Макс сжал её руку, а Даня вдруг поднял взгляд и глухо сказал:

— "Я её не уберёг... Я ушёл буквально на 10 минут..."

— "Не вини себя," — сказала Карина. — "Ты рядом. Ты и спас. Мы все рядом, Даня."

Через несколько минут вышла медсестра:

— "Она в сознании. Состояние стабилизировали. Сейчас ей нужно много покоя."

Даня вскочил первым.

— "Можно к ней?.. На минуту хотя бы…"

— "По одному. Осторожно. Не давите."

Он кивнул, выдохнул и пошёл внутрь.

Палата была тихой. Белые стены, запах лекарств и ровный звук капельницы. Настя лежала на кровати, бледная, с повязками на руках. Глаза были открыты, но пустые. Она даже не сразу поняла, что в палату кто-то вошёл.

— "Настя…" — Даня прошептал это так тихо, будто боялся, что голос может причинить ей боль. Он подошёл ближе, присел на стул рядом и аккуратно взял её ладонь, ту, что не была забинтована.

Она чуть дёрнулась, но не отняла руку. Лишь медленно повернула голову к нему. В глазах — слёзы. И вина.

— "Прости…" — выдохнула она, еле слышно. — "Я не хотела… Я просто... увидела их... и будто всё снова..."

— "Тсс..." — Даня аккуратно провёл пальцами по её щеке. — "Ты жива. Это главное. Понимаешь?"

Он сглотнул, стараясь не заплакать, но глаза налились. Слёзы медленно стекали по его щекам, но он продолжал говорить:

— "Я не позволю им тебя сломать. Ни этим уродам в интернете, ни тем, кто когда-то называл себя твоей семьёй. Для меня ты — целый мир. Понимаешь? Настя, ты сильная. Даже сейчас, после всего, ты борешься. И я рядом. Всегда рядом."

Настя зажмурилась, слеза скатилась к подушке. Она чуть сжала его пальцы, будто боялась, что он исчезнет.

— "Мне так страшно, Даня…"

— "Я знаю. Но ты не одна. Я не отпущу." — Он прижался губами к её руке. — "Сколько бы ни понадобилось времени — я рядом. Пока ты снова не научишься верить. И в себя, и в мир. А если нет — я буду твоей верой, понялa?"

Тишина. Только капельница и дыхание.

И в этой тишине было самое главное — надежда.

Через пару часов дверь палаты тихо открылась. Даня, всё ещё сидевший рядом с Настей, поднял глаза. На пороге стояла Валя — взволнованная, с покрасневшими от слёз глазами. В руках у неё был рюкзак и пакет с вещами.

— "Можно?" — прошептала она, будто боялась потревожить Настю.

— "Конечно..." — Даня встал, уступая место у кровати. — **"Она только немного уснула."

Валя медленно подошла, села на край кровати и осторожно взяла сестру за руку. Настя, чувствуя прикосновение, слабо открыла глаза.

— "Валя?.. Ты здесь?"

— "Я тут, зайка... Прости, что не была рядом раньше." — в голосе Вали дрожала боль. — "Мне так жаль, что ты пережила всё это одна."

Настя заплакала. Без истерики — просто тихо, беззвучно. Валя склонилась к ней, обняла, прижала к себе, будто пытаясь согреть всё то, что внутри давно застыло.

— "Ты не одна, слышишь? Я всегда рядом. И Даня, и Карина... мы все любим тебя. Не позволяй им сломать тебя."

Даня молча наблюдал за этим, сжав кулаки, чтобы не разрыдаться снова. Но внутри него было что-то большее, чем боль — это была решимость. Он знал: он не позволит Насте вернуться туда, где ей снова будет больно.

Спустя минуту Валя подняла голову и посмотрела на него:

— "Спасибо, Даня. За всё. Если бы не ты..."

Он кивнул, и тихо ответил:

— "Если бы не она — меня бы тоже не было. Мы теперь оба держимся за неё."

Когда Валя осталась в палате с Настей, Даня вышел в коридор. Он чувствовал, как внутри всё горит от беспомощности. Он не мог просто сидеть и ждать — ему нужно было что-то делать. Найдя кабинет врача, он тихо постучал и, услышав разрешение, вошёл.

В кабинете сидела женщина в очках, лет сорока. Она внимательно взглянула на него, сразу поняв, о ком речь.

— "Вы — Даня?"

— "Да… Я… я с ней был, когда… когда это случилось. Я просто хочу понять, как ей помочь. Я не могу больше видеть её такой."

Врач кивнула и предложила ему сесть.

— **"У Насти тяжёлое эмоциональное состояние. Депрессия, саморазрушающее поведение — это не то, что проходит само. Но у неё есть поддержка, и это уже многое. Очень многое."

— "Я сделаю всё, что нужно," — почти прошептал Даня, с трудом сдерживая слёзы. — **"Она важнее для меня, чем всё. Я не знал, что всё так глубоко..."

— **"Вы заботитесь о ней, это видно. Главное сейчас — не оставлять её одну. Ей нужно наблюдение, регулярные встречи с психологом, терапия. И время. Не торопите её. Иногда даже просто молчаливое присутствие рядом — лучшее, что можно дать."

Даня кивнул. Он всё понял.

— "Спасибо вам. Я не подведу её."

Он вышел из кабинета с чуть более ровным дыханием, но с сердцем, полным решимости. Он был готов бороться за Настю, даже если та пока не может бороться за себя.

Дверь палаты мягко закрылась за Даней. Он только сделал пару шагов по коридору, как услышал знакомый сдавленный всхлип. Валя стояла, прижавшись к стене, пытаясь сдержать слёзы, но руки дрожали, грудь резко вздымалась от эмоций.

— "Боже… моя сестрёнка… моя маленькая…" — прошептала она, всхлипывая. — "Как я допустила, что всё дошло до этого? Почему она не сказала мне?.. Почему мы поссорились тогда… Я была дурой…"

Даня сразу подошёл ближе и аккуратно обнял её, прижав к себе, давая ей почувствовать поддержку. Валя сначала оттолкнулась, но через секунду вцепилась в него, уткнувшись лбом в его плечо и разрыдалась.

— "Я не знала, что ей так плохо… Я думала, она просто отдалилась… А она ведь умирала изнутри, а я была далеко…"

— "Валя…" — прошептал Даня, поглаживая её по спине. — **"Ты рядом сейчас. Это главное. Она чувствует это. И ты не виновата. Никто не мог бы сразу понять, если она всё скрывала."

— "Я так её люблю…" — всхлипнула Валя. — **"Я бы отдала всё, лишь бы повернуть время назад…"

— **"Теперь у неё есть мы. Я, ты, Карина, Макс… Мы её не отпустим. Ни за что. Мы вытащим её, слышишь?"

Валя кивнула сквозь слёзы, немного выровняв дыхание. Даня дал ей платок, посмотрел в глаза.

— "Ты — её семья. А я… я тоже стал её частью. Мы вместе справимся. Обещаю."

Валя кивнула и прошептала:

— "Спасибо тебе, Даня…"

Он сжал её руку — крепко и уверенно. И в этом простом жесте она почувствовала ту же силу, которую чувствовала и Настя. Тепло. Защиту. Безопасность.

Прошло несколько часов, но никто не собирался расходиться. Слишком много боли, слишком много переживаний, чтобы просто уйти.

Карина с Валей всё ещё сидели рядом на лавочке, молча. Иногда кто-то из них вытирала слёзы, кто-то что-то шептал — слова не имели значения, важно было только присутствие.

Даня сидел у стены напротив палаты. Его глаза были красными от бессонницы и слёз, но он даже не думал засыпать. Макс время от времени подходил к нему, молча передавал бутылку воды или клал руку на плечо, давая понять: он рядом.

— Мы не уедем, пока не узнаем, что с ней всё точно будет хорошо, — тихо сказал Даня, глядя в закрытую дверь.

— И не оставим её, — поддержала Карина, теперь уже твёрдо. — Хоть всю ночь здесь просидим.

— Хоть всю жизнь, — выдохнула Валя и впервые за долгое время посмотрела на Дану. — Спасибо тебе, Даня… За всё.

Он просто кивнул, не в силах ответить. В эту ночь каждый из них что-то понял. Страх, боль, любовь, поддержка — всё сплелось в один тугой клубок, не дающий разойтись по домам.

Ближе к утру, когда коридоры больницы почти опустели, а лампы светили тускло, Даня всё ещё сидел у стены, уставившись в точку. Валя задремала на плече у Карины, Карина держала её за руку, Макс пытался не уснуть, пока присматривал за всеми.

И лишь Даня — всё так же бодрствующий, всё так же с разбитым сердцем — не сводил глаз с двери. Потому что за ней — всё, что для него теперь важно.

Свет медленно начал пробираться сквозь узкие окна коридора. Было раннее утро, но никто не спал по-настоящему. Валя открыла глаза, привалившись к Карине, и тихонько села, стараясь не разбудить подругу. Даня заметил движение и, поднявшись с пола, жестом пригласил её пройти немного в сторону.

Они молча отошли в пустой уголок, подальше от остальных. Даня выглядел усталым, но в его взгляде горела тревога — такая тишина давила.

— Валя… — начал он тихо, немного неуверенно. — Она… делала так раньше?

Валя сжала губы и кивнула, не глядя на него.

— Да. Один раз. Но тогда я успела. И мы... мы после этого поссорились, — она вытерла щеку, хотя слез уже не было. — Я думала, она больше не будет. Думала, справляется.

Даня сжал кулаки, стараясь держать себя в руках.

— Почему она не говорит… Почему не доверяет?

Валя глубоко вздохнула, опершись спиной о стену.

— Потому что каждый, кто притворялся добрым, в итоге просто рвал её изнутри. В школе подшучивали, признавались в любви, набивались в доверие, вытягивали личное, а потом… потом просто ржали. Рассылали скрины, фотки, обсуждали за спиной.— Ей тяжело… — голос её дрогнул. — Она боится. Боится снова поверить.

Даня молчал, глядя куда-то в сторону, будто пытаясь сдержать боль. Потом тихо спросил:

— А с родителями всё так же?

Валя чуть заметно кивнула.

— Да. Та же история. Давили на внешность, на оценки, на поведение. Всегда была "не такая". Я пыталась защищать, но... — она опустила голову. — Мне казалось, она сильная. Но, знаешь… даже самые сильные ломаются, если их долго держат в темноте.

Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо.

— Спасибо, что сказала. Я буду рядом. Сколько потребуется.

Валя впервые за ночь чуть улыбнулась — уставшая, горькая, но настоящая.

— Она заслуживает, чтобы её наконец-то поняли.

Через несколько минут после разговора дверь палаты медленно открылась. Все разом поднялись. Врач, пожилой мужчина с мягкими чертами и внимательным взглядом, вышел, поправляя очки. Он осмотрел уставшие лица ребят и спокойно сказал:

— Она в порядке. Потеря крови не критическая, швы наложены. Сейчас она под капельницей, отдыхает. Но… — он сделал паузу, взглянув на Валю и Даню. — Психоэмоциональное состояние тяжелое. Мы настоятельно рекомендуем наблюдение у психиатра и, возможно, стационарную реабилитацию. Я понимаю, это тяжело слышать. Но если ей не помочь сейчас — потом будет поздно.

Валя не сдержалась и просто кивнула, закрыв лицо ладонями. Карина сразу обняла её, прижимая крепко, как только могла. Даня ничего не сказал. Он просто стоял, будто у него под ногами провал. Макс молча сжал его плечо, будто говоря: «Ты не один».

— Когда можно к ней? — первым заговорил Макс.

— Пока нельзя, пусть проснётся. Через пару часов один человек сможет войти — кто-то, кто успокоит. Её психика сейчас на грани.

— Даня, — сразу сказала Валя, не отнимая лица от рук. — Пусть это будет Даня.

Врач кивнул и ушёл, оставив всех в тишине.

---

Хочешь, покажу следующую сцену, как Даня заходит к Насте в палату?

Вот продолжение:

---

Два часа тянулись как вечность. Даня всё это время сидел, не сводя взгляда с двери, опершись локтями на колени. Ни одного слова — просто тишина. Когда медсестра подошла и негромко сказала, что он может зайти, он поднялся, как будто вынырнул из воды.

Перед тем как войти, он обернулся к Вале и Карине:

— А почему… я? Почему именно я?

Валя вытерла слёзы и тихо ответила:

— Потому что только с тобой она стала дышать. Ты первый, кому она доверилась по-настоящему. Даже мне она не всегда рассказывала то, что тебе говорила. Она начала меняться, потому что рядом был ты. А сейчас — ей нужен именно ты.

Даня кивнул. Тихо, будто боясь нарушить покой, он открыл дверь в палату. Там — белая тишина, капельница, слабое дыхание и Настя, такая хрупкая, с бинтами на запястьях и бледным лицом.

Он подошёл к кровати, сел рядом на стул и взял её ладонь. Теплая. Живая.

— Привет, Насть… — прошептал он. — Ты меня напугала. Но я здесь. И никуда не уйду. Слышишь?

Настя не ответила. Но слабо сжала его пальцы. Даня опустил голову и закрыл глаза, позволяя одной слезе скатиться.

Свет в палате был приглушён, а за окном начинал светать. Даня так и сидел, не отпуская Настину руку. Он не заметил, как задремал, уставившись в одну точку.

— Даня?.. — слабо раздалось рядом.

Он резко поднял голову и встретился с её взглядом. Настя была ещё слабой, глаза чуть припухшие, но в них — осознанность.

— Насть… ты как? — прошептал он, едва сдерживая эмоции.

— Жива, — хрипло усмехнулась она. — Пока.

— Не шути так, — строго, но мягко сказал он, гладя её по ладони. — Я должен задать тебе вопрос. Только не уходи в себя, хорошо?

Она кивнула.

— Почему я?.. Почему ты именно мне начала доверять?

Настя посмотрела в потолок, долго молчала. Потом прошептала:

— Потому что ты был настоящим. Ни разу не сделал вид, что тебе не всё равно. Потому что не давил… не смеялся… не задавал вопросов, пока я сама не начала говорить. Потому что ты не испугался моих сломанных кусков.

Он сжал её пальцы крепче, а она повернулась к нему.

— Даня… — голос её дрожал. — Ты спросишь, делала ли я так раньше?.. Да. Только никто не замечал. Или делали вид, что не видят.

Он опустил голову. Сердце сжалось.

— А почему не говорила? Почему вообще никому?.. — спросил он чуть позже, уже шепотом.

— Потому что... каждый раз, когда я верила кому-то, они оборачивались против меня. Шутили, что любят. Набивались в доверие, вытягивали самое сокровенное… а потом смеялись. Говорили, что это была игра. Что я — просто повод для прикола.

— Настя…

— Родители... они же всегда были недовольны. «Ты толстая, ты страшная, ты позоришь нас». Даже когда я старалась — всё не так. И я перестала пытаться. Перестала верить, что могу быть хоть для кого-то важной.

Даня молчал. Он просто встал, наклонился и осторожно обнял её, прижимая к себе.

— А для меня ты важна. Очень. И будешь. Слышишь?

Настя тихо всхлипнула у него на плече, но впервые за долгое время — это были слёзы не боли, а облегчения.

Через пару часов в палату тихо постучали, и дверь осторожно приоткрылась. Сначала заглянула Карина, за ней Валя. Обе выглядели уставшими, но в глазах светилось облегчение, когда они увидели, что Настя проснулась и лежит, обнятая Даней.

— Можно? — прошептала Карина, делая шаг внутрь.

Настя кивнула, и Валя подошла к кровати, опускаясь на стул рядом.

— Господи, Насть… ты нас так напугала, — дрожащим голосом прошептала она, поглаживая сестру по волосам. — Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось…

Карина села с другой стороны кровати и взяла Настю за руку.

— Тебе столько всего написали, Насть. Люди реально переживают, они рядом. Я зашла на пост — там тысяча добрых слов. Ты видела?

Настя медленно кивнула, и вдруг — на её губах появилась лёгкая, неуверенная, но настоящая улыбка.

— Я видела… я правда не думала, что… кому-то не всё равно.

— Нам не всё равно, — сразу откликнулась Карина.

— Мне — тем более, — шепнул Даня, прижимая губы к её виску.

Валя с трудом сдерживала слёзы, и Настя, увидев это, сама протянула к ней руку.

— Прости, что заставила тебя через всё это пройти.

— Я лучше сто раз пройду через это с тобой, чем один раз не узнаю, что ты в беде, — твёрдо сказала Валя, обняв её за плечи.

В палате на мгновение повисла тишина. Теплая. Живая. И в ней не было ни боли, ни страха — только поддержка, любовь и крепкая связь.

Настя снова взглянула на Даню и тихо прошептала:

— Спасибо, что не отпустил…

Прошло ещё немного времени. Врач заглянул в палату, осведомился о самочувствии Насти и пообещал, что, если всё будет стабильно, к вечеру её можно будет забрать домой на пару дней под наблюдение близких. Услышав это, Карина сразу оживилась:

— Насть, может, ты к нам? Я, Валя, уют, твои любимые свечи… Мы всё устроим как ты любишь. Там будет спокойно.

Настя чуть улыбнулась, но всё же покачала головой и неуверенно взглянула на Даню. Карина это сразу заметила и мягко кивнула, будто поняла всё без слов.

— Или… может, ты хочешь пока остаться с Даней? — спросила Валя, тихо, бережно, с нежностью.

Настя снова кивнула и шепнула:

— С ним… спокойнее всего…

Карина посмотрела на Даню и улыбнулась:

— Значит, так и будет. Но мы рядом. Всегда.

— Спасибо вам, правда, — тихо сказал Даня. — Я сделаю всё, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

Макс подошёл, обнял Карину за плечи и кивнул Данe:

— Если что — зови. Мы примчимся.

Когда Карина, Макс и Валя вышли из палаты, Настя чуть подтянулась ближе к Дане, укладывая голову на его плечо. Он нежно обнял её и тихо прошептал:

— С тобой — хоть всю ночь сидеть. Хоть в тишине, хоть в разговорах. Мне важно только одно — чтобы ты чувствовала, что ты не одна.

Настя прикрыла глаза, почувствовав, как её сердце впервые за долгое время стало биться ровнее.

Когда врач дал добро на выписку, Даня аккуратно помог Насте подняться. Она всё ещё была немного слабой, но, держась за его руку, ощущала уверенность и безопасность.

Они вышли из больницы, Карина и Валя уже ждали с такси, но Настя шепнула:

— Можно… с Даней?

Девочки только кивнули. Валя подошла, обняла её, погладила по голове и пообещала заехать позже. Макс с Кариной поехали домой, а Даня с Настей — к нему.

Вечер был тихим. Настя переоделась в его мягкую кофту, села с ногами на диван и держала в руках чашку ромашкового чая. Даня рядом, в пледе, следил за каждым её движением.

— Устала? — мягко спросил он.

— Немного. Просто… всё внутри сжато.

— Хочешь поговорить?

Настя кивнула. Сделала пару глотков, глубоко вдохнула и посмотрела на него.

— Я боюсь. Боюсь, что это снова повторится… что я опять сорвусь. Что снова не смогу сказать, когда станет плохо. Я боюсь даже просыпаться — вдруг опять этот сон…

— Настя… — Даня подвинулся ближе, взял её за руку. — Ты можешь бояться, правда. Это нормально. Но ты не одна, слышишь? Я рядом. Всегда. Если даже не сможешь говорить — просто напиши мне, позови, подойди. Я замечу. Я уже замечаю.

Настя чуть дрожала, но её губы дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— С тобой мне спокойнее всего… Я правда не знаю, как ты так умеешь.

— Потому что я люблю тебя, Настя, — тихо сказал он. — Я никому не позволю сделать тебе больно. Даже тебе самой.

Настя всхлипнула и прижалась к нему. А он просто обнял её крепко-крепко, как будто хотел спрятать от всего мира.