Глава 14. Наказанные

Суббота. Наконец можно забыть об учебе и заняться любимым делом. Рисование. Юля так давно не брала кисть в руки, что казалось, уже забыла какого это, улетать в мир фантазий и творить, ни о чем не думая. Вдохновения в последнее время не было, наступившая зима, будто забрала не только тепло, а еще и Юлину фантазию. Но с появлением его, что-то изменилось. Юле хотелось творить, вновь ощутить легкость в руках.

Она с воодушевлением парила по квартире все утро, приготовила себе любимый завтрак: сырники со сметаной и вареньем, по их семейному рецепту. Мама научила Юлю готовить эти сырники, когда ей было еще восемь. С тех пор, Юля почти постоянно готовит себе их на завтрак. Она сходила в теплый утренний душ, надела новую домашнюю пижаму, которую мама ей купила на рынке: розовая, в полосочку. Родители должны были вернуться только к вечеру. Свободный день от учебы и поникших лиц родителей. Юля чувствовала счастье.

Вчера она посетила брата и была собой горда, что смогла пересилить свою ненависть к больницам. Пусть Лешка и не шел на поправку, Юля была уверена, что все наладится. Но так ли это?

Наконец, сев за стол, девушка достала из самого нижнего ящика в столе, свои кисти и краски. Что-то родное кольнуло в сердце. Юля скучала по рисованию. Она уже представляла в мыслях замыленный образ того, что нарисует, как вдруг.

***

В замочной скважине торопливо провернулся ключ и дверь распахнулась. Юля выбежала в коридор. «Неужели родители так рано вернулись?»

– Где он?! Где эта тварь?! – в квартиру залетел разъяренный отец, а следом за ним мама. На его лице читался гнев, страшный гнев. – Где он, говори шлюха малолетняя?! – подлетев к стоящей в непонимании Юле, папа начал тормошить ее за плечи.

Сердце ушло в пятки. Юлю окутал животный страх. Она никогда не видела отца в таком состоянии, его покрасневшее от ярости лицо ее пугало до слез. Она не могла выдавить из себя ни слова. Лишь глядела в сумасшедшие папины глаза, которые обычно, излучали только отцовскую нежность.

– Что? Легла уже под этого отморозка?! – продолжал вопить отец, бегая по квартире из комнаты в комнату, будто искал кого-то.

Юля в недоумении следила за его беготней, а затем глянула на маму. Лицо мамы не выражало никаких эмоций, ни сочувствия ни страха. Девушка ждала, что мама сейчас обнимет испуганную дочь, успокоит отца, но этого не случилось. Елизавета Павловна лишь продолжала стоять у входной двери, наблюдая за этим сумасшествием.

– Где он говори, убью сученка! – подошел вплотную отец к Юле.

– Кто? – слезы начали проступать на глазах. Юля не понимала что отец имеет в виду.

– Уголовник этот, которого ты вчера в дом привела. Баба Нюра позвонила нам вчера, сказала, что видела как вы в подъезд заходили с бандюгой этим, а вышел он только за полночь. – продолжал кричать Григорий Кириллович, брызгая слюнями в разные стороны. – Что? Успела увести?

Юля будто получила удар под дых. Их видели. Но ведь ничего такого не было! Они просто выпили чаю на кухне, даже не разговаривали и через час Валера спешно ушел. Баба Нюра-скверная бабка, которая живет этажом ниже, вечно собирает сплетни и распускает про всех слухи. Нажаловалась родителям и они раньше времени приехали в родной город.

– Пап... – начала Юля с нескрываемой дрожью в голосе. Взгляд вновь упал на маму, она ждала от нее поддержки, но мама, лишь повесив пальто на крючок, прошла мимо них в комнату, даже не глянув на дочь.

– Пап, ничего не было! Валера меня просто пришел поддержать...

– Ах, Валера! Ну как, поддержал?! Всю ночь наверно поддерживал, да?!

– Это все неправда! Почему ты ей веришь?! – сорвалась на крик Юля. Слезы уже текли ручьем. Мелкая дрожь била все тело.

– А кому мне верить? Шалаве малолетней?! Алексей в коме из-за сволочей этих, а ты его к нам домой приводишь?! – продолжал бросаться оскорблениями отец.

– Прекрати! Я не... – захотела возразить Юля, но тут же получила получила точную, обжигающую пощечину от отца.

Девочка резко схватилась за горящую от удара щеку. Она не могла поверить. Папа, ее любимый папа, который всегда оберегал и защищал, ударил ее. Земля ушла из под ног. Слезы на миг застыли в глазах.

– Закрой рот... Живо в комнату! Ты теперь на домашнем аресте. В школу и домой, в школу и домой. И только попробуй шаг за порог сделать, убью! – выпрямился Григорий Кириллович и указал пальцем на комнатную дверь Юли.

***

По субботам, сборы на коробке были с утра. Пацаны обсуждали планы на выходные и подводили итоги недели, которые не всегда были приятными. В этот день, Валера, обычно просыпавшийся со злостью на всех, был необычайно счастлив. Ему казалось, что жизнь начала налаживаться, ведь теперь в ней появилось хоть что-то светлое, а точнее кто-то. Юля выбивалась из привычного образа окружения Турбо. Она была слишком невинной, хрупкой. Валера боялся ее сломать, боялся, что в один день пропадет ее блеск в глазах, который так его будоражит.

Турбо никогда не думал, что будет ходить с прилежной школьницей. Он вообще считал, что девушки-это расходный материал. Потанцевать на медляке, позабавиться после тяжелой недели, вот что ему нужно было, до ее появления.

Юля Миронова подкупила Туркина своей открытостью и ребячеством. С ней было легко, она не требовала ничего от него, не ждала подвига, как другие девушки, она просто появлялась рядом, будто сама собой и, кажется, принимала его таким, какой он есть. И по-началу Валеру эту ужасно бесило, слишком уж она была хорошей, для такого как он. Вечно плачет, постоянно во что-то влипает, проблема на ножках. Но некоторые люди приходят в нашу жизнь не для того, чтобы остаться незамеченными.

Тем более, она была сестрой Мирона. Он на подсознательном уровне чувствовал ответственность и за нее.

***

Выбежав в морозное утро, Валера подставил лицо зимнему солнцу, а затем направился в сторону коробки, где проходили сборы. Подходя к назначенному месту, докуривая сигарету, Туркин изогнул бровь в удивлении. Хоккейный корт кишил пацанами. Он спешно двинулся к нему.

Там, по кругу бегали все возраста, громко крича «Седую ночь». Скорлупа, старшие и даже супера, все были в сборе, только Валеры не было. В центре корта стоял Адидас, подбадривая и подгоняя пацанов.

– Вов, а че происходит то? – с удивлением подошел Турбо к Адидасу.

– О, а че опаздываем я не понял? – удивился автор. – Тебя может на возраст понизить, а то че-то больно часто ты задерживаться стал, не соответствуешь суперу.

– Вов, дак время только десять, сборы в одиннадцать, я даже раньше на час пришел, – начал защищаться Туркин.

– Да? А че ж все пацаны тогда здесь? А супер у нас только подтянулся, — всплеснул в стороны руками Адидас, указывая на целостность состава Универсама. — Где был?

— Дак это, дома, — пожал плечами старший.

Вова, глянув на снег под ногами, кивнул пару раз и резко точным ударом угодил Валере в скулу. Валера дернулся в сторону, наклонившись, но тут же выпрямился, удивленно смотря на авторитета.

— Если бы меньше шлялся, то знал бы, что с этого дня, сборы у нас с девяти тридцати теперь, — спокойным, но громким голосом говорил Вова. — Вчера в качалке я объявлял, пока ты в проебе каком-то был.

Турбо не стал спорить, сам виноват.

— А че ты встал то? Давай, пошел, тридцать кругов бежим, но ты опоздал, так что тебе еще плюс тридцать, – скомандовал Адидас и Валера, сняв куртку, без вопросов побежал вслед за бегущей колонной.

***

Тело горело, ноги гудели от усталости. Влажные кудри облепили лицо. Все утро Адидас гонял Универсам: бег, отжимания, вольная борьба, подтягивания и так по кругу. Даже суперов он гонял наравне с младшими. Автор решил плотно взяться за дисциплину и физическую подготовку группировки.

– Че-то Адидас вообще охринел, гоняет нас как скорлупу, – прильнув к стене качалки, сидя на матах говорил Валера, сидящему рядом Зиме. Пусть Турбо и не привык обсуждать распоряжения авторов, эта выходка ему почему-то не понравилась.

Вахит не ответил, лишь тяжело дышал, рассматривая красные от мороза и снега руки.

– Че хоть было то? На сборах, – спросил Турбо, он пропустил словесную часть и попал сразу на так называемую «тренировку».

— Не доволен Адидас дисциплиной нашей. Плотно решил взяться за физуху и подготовку. На дело скоро пойдем. Ты, я и Пальто с Маратиком идут. — не поднимая взгляда, цитировал Зима.

— Какое дело?

— Турбо, с тобой че? Черняжкой что-ли гасишься? Память твоя где? Видик присваивать себе будем, — повернувшись к товарищу разъяснил Вахит.

Валера и вправду потерял прежнюю дисциплину. Все мысли гудели только об одном, точнее об одной. О ее горе и переживаниях. Турбо бесился. Чтобы прийти в себя и вернуться в реальность, супер резко сорвался с места. Сил уже не было, но он со всей силы начал молотить импровизированную боксерскую грушу. Без перчаток, без бинтов. В каждый четкий, отработанный удар он вкладывал всю злость и ярость, чтобы забыть. Отвлечься. Хотя бы на время не думать о карих глазах.