1

Начало сентября — моё любимое время. Когда уже не жарко, но ещё не холодно, когда воздух пахнет вечером и чем-то новым. Шесть часов. Я стою у стадиона, где сегодня проходит концерт OG Buda. Толпа шумит, музыка пробивается сквозь бетон, небо медленно темнеет.

С минуты на минуту должен приехать Арсений. Мой парень. Два месяца он был в Бельгии — работа, командировки, редкие звонки. Сегодня мы наконец вместе. А потом — концерт. Мы иногда слушали OG Buda, и почему бы не сходить?Я нервничаю. Сжимаю телефон в руке, постоянно смотрю на дорогу.

И вот подъезжает такси.

Дверь открывается — и выходит он. Арсений. Красивый, родной, до боли знакомый. Но какой-то… не такой. Взгляд рассеянный, движения чуть резкие, словно он не здесь.

Я подхожу и обнимаю его. Он обнимает в ответ — крепко, но будто машинально. Я отстраняюсь, смотрю ему в лицо.

— Я так скучала, ты даже не представляешь, — говорю тихо, с улыбкой, в которой слишком много ожиданий.

— Я тоже. Безумно, — отвечает он и тут же добавляет: — Пойдём?

Я киваю, хотя что-то внутри неприятно сжимается.

— Сень… у тебя всё хорошо? Ты какой-то потерянный.

Он быстро улыбается: — Да, конечно. Не переживай.

Я уже купила билеты заранее. Мы проходим контроль и оказываемся внутри. Концерт в самом разгаре: свет, дым, крики, басы бьют в грудь. Мы пробираемся к бару — взять напитки, перевести дыхание.

И именно там я её замечаю.

Девушка. Она смотрит на меня слишком открыто, слишком внимательно. Не оценивающе — с вызовом. Я удивлённо моргаю. Арсений всё это время смотрит не на сцену. Он смотрит на неё.

Мы заказываем коктейли. Музыка гремит, но между нами вдруг становится слишком тихо.

— Слушай… — говорит Арсений. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

И в этот момент в голове всплывает утренний разговор с мамой.«Вот увидишь, Сенька скоро сделает тебе предложение. Свадьба не за горами».

Сердце начинает биться быстрее.Неужели здесь? Сейчас?Вот почему он такой растерянный…

— Да, я слушаю, — говорю я, уже улыбаясь.

Он берёт мои руки. Холодные. Его ладони дрожат.

— В общем… Оль…

Я улыбаюсь шире: — Ну говори уже.

Он выдыхает и смотрит куда-то мимо меня. — Короче, не буду тянуть кота за яйца. Я улетел в Бельгию по работе, да… и там встретил девушку. Она замечательная. Красивая. Сексуальная. И… я хочу с тобой расстаться.

Всё внутри будто обрывается.

Сердце падает куда-то в пятки. В ушах шумит, свет становится слишком ярким. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Что?.. — едва выдыхаю я.

— Я хочу с тобой расстаться, — повторяет он спокойно. — Вон та девушка… — он кивает. — Это моя девушка.

Я медленно оборачиваюсь.

Та самая. Она смотрит прямо на меня и ехидно улыбается, будто давно ждала этого момента.

Я резко разворачиваюсь, выдёргиваю руку и даю Арсению пощёчину. Громкую. Звонкую. Люди вокруг оборачиваются.

— Оль, — морщится он, — ты слишком простая. Ты не найдёшь себе нормального пацана. С тобой нереально скучно.

Я ничего не отвечаю.

Только приоткрываю рот, пытаясь вдохнуть, и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Все смотрят на меня. Музыка продолжает греметь. Концерт идёт дальше.

Я чувствую, как внутри всё кипит. Сердце бешено колотится, руки дрожат. Я делаю шаг к нему, пытаясь удержать себя, но слова вырываются сами:

— Подожди… — начинаю я, голос дрожит. — То есть ты привёл эту свою… шлендру, чтобы она увидела, как ты меня бросаешь?

Он смотрит на меня спокойно, почти с насмешкой:

— Она хотела удостовериться, что я тебя брошу. Вот и позвал, — говорит тихо, словно это самое обычное дело.

Я усмехаюсь сквозь боль, холодно:

— Ты кретин, Сень! Я тебя любила, думала, что и ты меня… а ты вот так со мной поступаешь. И ещё привёл её, чтобы она наблюдала, как ты меня оставляешь!

Он пожимает плечами:

— Да угомонись ты. Сегодня мы улетаем обратно в Бельгию, и я больше не увижу твою скучную морду. И, поверь, с той никто не будет вместе! Ты слишком простая.

Слова жгут внутри. Я злюсь, но в груди — смешение злости и растерянности. Томно, почти беззвучно дыша, я отвожу взгляд к сцене, где Буда сейчас выкладывается по полной. Свет мигает, музыка давит в грудь, и всё вокруг кажется чужим.

Но взгляд случайно падает куда-то рядом… И я вижу ступеньки, которые ведут прямо на сцену. Рядом — никого, ни охранников, ни случайных людей. Только свет прожекторов и шум толпы.

Я не раздумываю ни секунды. Собираю всю свою смелость, дыхание перехватывает, сердце стучит как бешеное. Шаг за шагом я иду к сцене, слегка задевая плечом Арсения. Слышу его голос, почти умоляющий:

— Та… подожди! Я не хотел тебя обидеть…

Но я уже не слушаю. Толпа вокруг шумит, свет прожекторов режет глаза, музыка давит в грудь, а внутри меня только одна мысль: действовать. Пробираюсь сквозь людей, чувствуя каждый толчок, каждое удивлённое лицо, и выхожу к ступенькам.

Охранник резко подбегает ко мне, пытается остановить, но я быстрее — прыжок, и я уже на сцене. В этот момент всё вокруг как будто замирает.

И я вижу Ляхова. Он смотрит на меня с недоумением, на мгновение замерев, не понимая, что происходит. Но мне не нужно ни объяснений, ни слов. Я ускоряю шаги к нему, резко хватаю его за щеки, держу крепко, и страстно целую. Сердце колотится так сильно, что сейчас выпрегнет.

Он сначала в недоумении, глаза широко раскрыты, будто не верит, что это происходит на самом деле. Но через мгновение его руки осторожно находят мою спину, прижимают к себе, отвечая на моё смятение, на мою дерзость, на эту смесь гнева и желания.

Поцелуй тянется долго: горячий, острый, с лёгкой дрожью, с энергией, которая не укладывается ни в слова, ни в мысли. Я чувствую, как его дыхание смешивается с моим, как все границы между нами размываются, и весь мир вокруг сжимается до одного мгновения.

Толпа загудела, крики, аплодисменты, свет прожекторов — всё это словно давит на нас, но мне всё равно. Мне важно только это.

Внутри я знаю: я творю ошибку, погружаюсь в что-то невозможное, рискованное. Но как иначе, когда хочется так ярко показать, что он потерял.

Ну как тебе такое видеть, Арсений? А? Никого не найду лучше тебя, да?