2 глава 3 курс

Хогвартс будто стал тише в тот день - не потому, что коридоры опустели, а потому, что в самом воздухе повисла тяжесть, которую не могли разогнать ни сквозняки, ни заклинания. Луна и Лина шли по каменному полу, обе в мантиях третьего курса, с учебниками под мышкой, как и положено третьекурсницам. Но в их шагах не было той весёлой торопливости, с какой бегают дети, когда впереди - урок, который нравится, или пирог в Большом зале. Их шаги звучали ровно, почти механически, будто они учились идти так, чтобы не разбудить тишину, которая теперь жила внутри них.

В учительской Регрус стоял у окна, не глядя ни на пейзаж за стеклом, ни на учеников во дворе. Он смотрел в одну точку, и в этом его неподвижном взгляде было столько боли, что даже самые смелые первокурсники, случайно заглядывавшие в приоткрытую дверь, тут же бесшумно пятились назад.

Елена подошла и встала рядом, не касаясь его, не пытаясь притянуть к себе, потому что знала: сейчас любое прикосновение - как удар.

- Они идут на трансфигурацию, - тихо сказала она, будто это самое обычное, самое будничное дело, которое могло удержать мир от распада. - Луна спорила с профессором Слизнортом утром. Про состав зелья. А Лина... Лина просто молча собрала книги. Ни слова. Как будто если она заговорит, то всё станет настоящим.

Регрус медленно кивнул, не отрывая взгляда от окна.

- Ти бы гордилась, - прошептала Елена. - Тем, какие они стали. Не сломленные. Не озлобленные. Просто... очень взрослые для своих лет.

Он наконец-то повернул к ней лицо. В его глазах не было слёз - будто боль выжгла их ещё в тот первый день, когда он понял, что Ти больше нет. Но в них была такая пустота, которую невозможно заполнить ничем.

- Она бы сказала, что им рано быть такими взрослыми, - глухо произнёс он. - Она бы хотела, чтобы они бегали по лужайкам, смеялись, спорили из-за конфет, а не учились держать спину прямо, когда хочется свернуться в клубок.

В коридоре послышались лёгкие шаги. Дверь приоткрылась, и на пороге появились Луна и Лина. Они стояли рядом, плечом к плечу, и в их позах было столько одинаковой, родственной твёрдости, что у Елены на мгновение сжалось сердце: они стояли так, как когда-то стояла Ти - будто весь мир мог рушиться, но они не дадут ему упасть.

Луна подняла глаза на Регруса. В её взгляде не было детского ожидания, что папа сейчас всё исправит. Было только тихое, взрослое понимание: он не может. Никто не может.

- Папа, - тихо, но отчётливо сказала она. - Мы не будем плакать на уроке. Мы будем учиться. Мама хотела, чтобы мы учились. И чтобы мы не забывали... что она нас любила.

Лина чуть крепче сжала учебник, будто он был якорем, который не давал ей уплыть в ту темноту, где всё было неправильно.

- И ещё, - добавила она, чуть запнувшись, но всё же договорив, - она бы не хотела, чтобы ты стоял тут и смотрел в никуда. Она бы сказала: «Иди. Будь с ними. Даже если тяжело».

Регрус на секунду прикрыл глаза, словно эти слова ударили его в самое уязвимое место. А потом он шагнул вперёд - не резко, не порывисто, а так, как идут те, кто знает: путь будет долгим, но идти надо. Он опустился перед девочками на одно колено - так, чтобы их лица были на одном уровне с его.

- Вы правы, - тихо сказал он, и голос его звучал непривычно хрипло, будто он слишком долго молчал. - Она не хотела бы видеть нас разбитыми. Она хотела бы видеть вас сильными. И умными. И живыми.

Луна медленно, очень осторожно подошла и положила голову ему на плечо. Не бросилась, не повисла на шее, как раньше, когда он приходил с дежурства и она кричала: «Папа!», а именно положила - тихо, бережно, как кладут самое дорогое.

- Тогда пойдём, - сказала она. - У нас ещё защита от тёмных искусств. Профессор говорил, что сегодня будем разбирать, как ставить щит, если враг ближе, чем ты думаешь. Мама говорила, что щит - это не только заклинание. Это... это когда ты стоишь между тем, кого любишь, и бедой.

Лина шагнула к ним и встала с другой стороны, прижавшись к его руке.

- Я буду держать второй край щита, - тихо сказала она. - Как мама.

Регрус обнял их обеих - не крепко, не до хруста костей, а так, чтобы они чувствовали: он здесь. Что он не исчезнет. Что даже если мир стал холоднее, у них всё ещё есть место, где можно согреться.

- Хорошо, - прошептал он. - Тогда мы будем держать щит. Все вместе. И будем учиться, как жить дальше. Не потому, что стало легче. А потому, что она хотела, чтобы вы жили.

Они вышли в коридор, трое, держась друг за друга, и каменные стены Хогвартса, помнившие столько шагов, будто чуть тише зашептали им вслед: «Она не ушла совсем. Она в том, как вы держитесь. В том, как не даёте друг другу упасть. В том, что вы идёте вперёд».

Если хочешь, можем пойти дальше так:

показать урок защиты от тёмных