Глава 44

Любовь редко требует слов — она прячется в полунамёках, в строках песни, в глазах на сцене.— Рэй Брэдбери

Прошло несколько дней.

Свет в номере был мягким, рассеянным.Маша проснулась не от будильника, а от ощущения — будто в воздухе что-то изменилось.Город за окном гудел, как всегда, но внутри неё — было странно тихо.

Она потянулась, села на кровати, провела рукой по лицу.Никаких снов не помнила, но сердце стучало так, будто её разбудили из середины чего-то важного.

Открыла телефон.Telegram — лента внизу вся в одном:«Премьера трека Тимати & Егор Крид — „Где ты, где я“».Клипы, цитаты, реакции, сторис.Кто-то уже называет это возвращением.

Маша молча пролистала.Улыбнулась.Не как зритель, а как участник процесса.Слишком хорошо знала, сколько нервов стоило согласование.Слишком близко видела, как они оба замирали в студии после каждой строчки.

И слишком остро чувствовала, как Егор смотрел, когда записывал третий дубль второго куплета.

Она тогда отвернулась. Сделала вид, что пишет в блокноте.Но видела.Чувствовала.

Тимур был внизу, в лобби. Как всегда — на пять минут раньше.Всё чётко, всё по делу.

— Готова? — спросил он, когда она подошла.— Да, — кивнула, поправляя пиджак.— Поздравляю, трек уже в топе.

Он хмыкнул.

— Это твоя заслуга тоже.

— Не моя. Я просто менеджер.

— Маша, хватит. Без тебя этот дуэт не случился бы. Я не стал бы тянуть его обратно. А он — не согласился бы.

Она ничего не ответила.

Вышли на улицу. Машина уже ждала.День расписан по минутам: интервью, обед с партнёрами, вечерняя репетиция… и главное — концерт Егора через три дня. Тимур подтвердил участие.Маша — автоматически в его сопровождении.

Она не спрашивала, почему он решил пойти.Просто знала: он наблюдает. Слушает, смотрит, читает.И когда нужно — делает шаг.

Следующие два дня пролетели, как в ускоренной съёмке.Нарастающий шум вокруг трека.Песню включали в ресторанах, в такси, в спортзалах.Слова цитировали в твиттере.

Маша слышала её сто раз — и каждый раз чувствовала, как внутри что-то сжимается.

Ведь знала, с чего началась эта строчка.С разговора, которого не было.С недосказанного, что зависло между ними ещё тогда.

Наступил вечер концерта.

Место — стадион в центре Москвы.Билеты — sold out.Публика — от подростков до журналистов.На входе — камеры, вспышки, охрана.

Маша шла рядом с Тимуром. Спокойно. Уверенно.Плечи расправлены. Взгляд вперёд. Всё по делу.

Но внутри… внутри будто кто-то переставлял ноты в её памяти.

— У нас место в VIP-зоне, без прессовки, но с обзором, — сказал Тимур.

Она кивнула. И тут же почувствовала на себе взгляд.Подняла глаза — и на секунду встретилась взглядом с Егором.

Он стоял у сцены, в гримёрке, готовясь к выходу.Но увидел её сразу.И не отвернулся.

Просто смотрел.Не как раньше — не с вызовом, не с обидой.С каким-то странным, взрослым теплом.Будто он её узнал. Снова.

Концерт начался.

Свет, дым, биты.Егор вышел — и толпа взорвалась.Он держался уверенно, свободно, но Маша видела: он был сосредоточен. И немного напряжён.

Первые треки — громкие, драйвовые. Старые хиты, новые куплеты.Толпа пела с ним.

Потом — тишина.Свет потускнел.Моно-интро.Пошли те самые треки из альбома — «<3».

Тимур сел ближе к сцене, скрестив руки.Маша осталась стоять.

И вдруг — он спел песню «Завтра»:

«В моей хате много всегоНо без тебя так пусто

Пацаны сказали — ты была искусственной

А я до сих пор считаю, что ты искусство...»

Её дыхание сбилось.Толпа не заметила.А он — да.

Он смотрел в её сторону.Не прямо. Не открыто.Но точно. И пел.

— Помню твои искусанные губы,Что целовали мне о том, что мы друг друга губим.

— Я засыпал только с тобой, а не твоей фигурой.

— Я не хочу тебя терять, прошу, не будь дурой.

— Я не хочу тебя менять, пробуй меня понять.

— Ты снова хочешь оттолкнуть — пробуй меня обнять.

— Ты не умеешь доверять, я не умею умолять,И не могу тебя держать.

— Ты завтра обо мне и не вспомнишь,Сказала и хлопнула дверью.

— Ты теперь призрак моих комнат,Вечная тень от сожаления.

Маша сжала руку в кулак.Удержалась. Не ушла. Не отвернулась.Просто стояла — и принимала каждую строчку.

Потом — бурные овации.Свет. Аплодисменты.Моменты с Тимати и Джиганом.

Финал.Егор выходит на сцену. Звучит «Девочка с картинки» — песня, в каждой строчке которой будто запечатано её имя.

Стадион полон.Последние аккорды предыдущего трека растворяются в реве толпы. Свет гаснет. Один прожектор — бледный, лунный — выхватывает сцену из полумрака. В зале становится тихо. Почти священно.

Егор выходит на середину.Останавливается.Держит микрофон двумя руками — крепко, как за спасательный круг. Его взгляд скользит по рядам, останавливается.

Там, за границей света, чуть глубже — она.

Сейчас она не Маша. Не просто девочка из прошлого.Ассистент. Координатор.Чужая.Но всё ещё — его девочка с картинки.

Он улыбается одними глазами.

— Эта песня... — начинает он. Голос предательски дрогнул. — Я не планировал её петь.Но иногда жизнь просит честности.

Звучит музыка. Мягко, будто издали. Он делает вдох.

— Эта девочка с картинки...Мне так нравятся...На волосах её резинки...Только не делите нас на половинки.Я люблю её.А она — любит вечеринки.

Толпа сходит с ума. Но между ними — невидимая капсула.Тишина, в которой слышно только сердце. Его — и её.

Он продолжает.

— Какое, нафиг, платье? Ей по душе — спортивки.Ты вышел с чата — это для неё ошибка.Она уйдёт, от памяти оставив лишь обрывки.Зайдёт на пати — и там соберёт все сливки.

— Эта девочка — топ. Круче, чем фотошоп.В сердце — пулю, как Glock. Ты для неё не готов.Тебе в голову лезут эти строки для песен.Она не рядом, да, бесит...Но раз влюбился — добейся.

На этих словах он чуть кивает ей.Почти незаметно. Но для неё — как выстрел.

Маша отводит взгляд.Улыбка с её лица исчезает, как будто кто-то провёл ластиком по кадру.

— Эта девочка с картинки...Мне так нравятся...На волосах её резинки...Только не делите нас на половинки.Я люблю её.Она любит вечеринки.Моя девочка.

Снова:

— Эта девочка с картинки...Мне так нравятся...На волосах её резинки...Только не делите нас на половинки...

— Какие, нафиг, туфли? Ей по душе — кроссовки.Ты не узнаешь, где её татуировки.Она уйдёт, ей плевать на твои уловки.Но я-то знаю, что у нас будет в концовке.

— Я люблю её тело — сладкое, будто нутелла.Снимаю с неё Margiela — всё внутри онемело.Эта baby — мечта. Ты такая одна.Но в одном ты права — между нами провал.

Тимур, стоящий рядом с Машей, молчит.Он всё понял.Слишком личное. Слишком настоящее.

— Эта девочка — топ. Круче, чем фотошоп.В сердце — пулю, как Glock. Ты для неё не готов.Тебе в голову лезут эти строки песен...Она не рядом, да, бесит.Но раз влюбился — добейся.

Музыка затихает. Прожектор медленно гаснет.Но Егор не уходит.

Он подносит микрофон к губам.Зал замер. Полная тишина.

— Я люблю её... — говорит он с надрывом. — А она любит... вечеринки.

Нервный смешок пробегает по рядам. Кто-то не понял. А кто-то — понял всё.

— Но она всё равно моя.

Он делает шаг вперёд.Попадает в свет. Его глаза — огонь.Он больше не сдерживается.

Микрофон дрожит в руке. Он кричит.Не голосом — душой.

— МОЯ ДЕВОЧКА!

Толпа взорвалась. Кто-то закричал, кто-то заплакал.Но он их уже не слышал.Смотрел только на неё.

А она…Стояла.Словно обесточенная.Наушники — в руке. Айпад — висит на ремне.А в глазах — слёзы.

Это был не концерт.Это было признание. Перед десятками тысяч.И только для неё.

Он делает паузу.Смотрит прямо на неё — в самую точку.

— Всё равно не стереть. Даже если ты теперь… с другим, — Он не говорит это в микрофон. Только губами. Только для неё.

И в этот момент зал срывается в аплодисментах.Он разворачивается.Уходит.

Но последнее его слово звучит в микрофон — громко, почти срываясь:

— СПАСИБО, МОСКВА!

Занавес. Свет. Конец.

Позже. Служебный вход.Ночь. Холодно. Ветер дерёт воротники.

Тимур молчит. Курит.Маша рядом, застёгивает пальто. Пальцы дрожат от холода — или от чего-то другого.

— Как тебе? — спрашивает он, наконец.

— Профессионально. Сильно.Пауза.— И очень личное.

Он кивает.

— Это ты про…

— Про всё. — перебивает она.

Он поднимает взгляд.

— Он смотрел на тебя, когда пел.

Она не удивляется.

— Знаю.

Тимур затушил сигарету.

— Ты держишься хорошо.

Она долго смотрит на него. Прямо. Честно.

— Я не ребёнок, Тим. Я справлюсь.

— Даже если это не просто прошлое?

Маша опускает взгляд.

— Я не знаю, что это. Но я не позволю этому стать проблемой.

Он кивает.Кладёт руку ей на плечо. По-деловому. Без излишней теплоты, но с уважением.

— Ты сильная. Только не забывай — ты ещё и человек.

Она отвечает кивком.Молча. Но уверенно.

Позже. Дома.

Она стоит у окна. Босиком. В руках — кружка горячего чая.Москва шумит где-то там, за стеклом.А внутри неё — тишина. И голос.Не бит. Не припев. Только его голос:

«Ты была не моя…»

Она закрывает глаза.

И вспоминает.

Три года назад.

Кухня. Поздняя ночь. После выступления.Она в его худи, волосы мокрые после душа.Он — уставший, но счастливый.

— Мы ведь… не будем вечно вот так скрываться? — тихо, почти шёпотом.

Он молчит. Долго. Потом:

— Я не хочу тебя делить. Ни с кем. Ни с публикой. Ни с индустрией.

— Но я не тень, Егор. Я не умею жить на полках.

— Я просто боюсь тебя потерять.

— А я боюсь, что в твоём мире меня вообще нет.

Он тогда обнял её.Сильно.Долго не отпускал.

Сейчас.

Она уже другая.И он — тоже.Но в чём-то… они те же.

Маша ставит чашку на подоконник.Садится на диван.Берёт телефон.

Новое сообщение от него.

Е: — Если ты не против — я бы хотел поговорить. Без студий. Без Тимура. Без дел. Просто ты и я. Один раз.

Она смотрит на экран.Сердце — как барабан в груди.

Это «один раз» значило слишком многое.

Маша не отвечает сразу.Откладывает телефон.Ложится на диван.Закрывает глаза.

И впервые за много дней — просто позволяет себе чувствовать.

Проходит пятнадцать минут.

Она открывает глаза.Берёт телефон.Открывает чат.

И начинает печатать.