1 Глава Сора

Я бросил телефон на стол, тяжело выдохнул и вытер руки тряпкой. Жара душила, пот лип к спине, майка прилипла к телу. Я зашёл во внутреннюю комнату, чтобы хоть на минуту остаться один.

– Ты здесь? – голос матери настиг меня.

Я стянул с себя пропитанную потом майку, бросил её в угол и поднял глаза. – Здесь.

Сегодня всё решится. Сегодня моя девушка должна встретиться с моими родителями.

Солнце палило, цикады орали так, будто у них последний день жизни. Возле дома воняло от мусорного бака. Когда я прошёл мимо, к обуви прилип пакет от мороженого. Я раздражённо топнул, сгрёб подошвой грязь – сотни мух взвились в воздух.

И тогда я увидел её.

Юэ Юэ стояла у входа в переулок. Холодная, напряжённая, будто ждала приговора.

Я шагнул к ней, стараясь улыбнуться: – Пойдём, мама всё приготовила.

Я потянулся к её руке, но она резко отдёрнулась. Спрятала лицо в тень. Её глаза... они были ледяные.

– Ты чего? – я попытался засмеяться, чтобы разрядить атмосферу. – Нервничаешь? Да не переживай ты, мама у меня простая, добрая. С утра побежала на рынок ради тебя.

– У... давай расстанемся.

У меня в голове звенело. Я уставился на неё, не веря в эти слова.

– Чего?

– Нам скучно быть вместе, – она сказала это спокойно, почти равнодушно.

– Скучно? – я засмеялся, но смех вышел горьким. – По-моему, наоборот, всё это волнительно.

– Вот именно, – она улыбнулась криво. – Это ты скучный.

Она развернулась, но я схватил её за руку.

– Подожди! Мы семь  три года вместе. Три года! Так просто взять и уйти? Объясни мне хоть причину.

Она посмотрела прямо в глаза: – Трёхлетний зуд – разве не причина? 

– Если чешется, можно почесать! – вырвалось у меня.

– Почеши своего дядю! – рявкнула она, и голос сорвался. – Я серьёзно. С этого дня – всё.

– Но почему?! – я сжал кулаки. – Что со мной не так? Я изменюсь.

Она вдохнула, словно набираясь смелости: – Сначала ты был другим. Худым. Лёгким. А теперь... – её взгляд скользнул к моему животу. – Теперь, когда я иду с тобой, я чувствую себя так, будто веду мастифа.

– Но ты сама говорила, что слишком худые мужики неуверенные! – я почти закричал.

– Да! – её голос дрогнул, но остался холодным. – Я говорила. Но теперь ты стал таким самодовольным, что мне стыдно рядом с тобой. Ты понимаешь? Я каждую ночь вижу сон, где у тебя есть любовница. И знаешь что? Я просыпаюсь... с улыбкой

– Если я тебе не нравлюсь таким, я могу похудеть ради тебя, – сказал я тихо, почти умоляя.

Она фыркнула, глаза холодные, как лёд: – Не трать время. Дело не в жире. Ты просто скупой! Мы идём по магазинам – я вынуждена брать только товары по скидкам. В супермаркете – только акции. Отель? Комната без интернета, без кондиционера. Подруги ездят на машинах, а я всё ещё толкаюсь в метро рядом с тобой!

Я попытался оправдаться, добродушно улыбнувшись: – В Пекине пробки, бензин дорогой. Машина – лишняя трата.

– Да, – её голос стал колючим. – Твоя зарплата две тысячи с лишним. Содержать девушку «невыгодно»? Хорошо. Тогда я помогу тебе сэкономить. Давай расстанемся.

– Не надо... – слова сами сорвались с губ. – Я не жалею денег на тебя.

Она усмехнулась: – Деньги? Какие деньги? Две тысячи – это смешно. Друг детства школу не окончил, а уже на BMW гоняет. А ты? Выпускник универа  – и что? Даже Пассату не можешь себе позволить.

Я достал салфетку, вытер пот с её лба. Голос дрогнул: – Подожди... купим машину через несколько лет.

Она резко дёрнула рукой: – Через несколько лет? Ты собираешься купить её на свою нищенскую зарплату? Ты хоть понимаешь, как смешно звучишь? В твоём доме жалкие бунгало, и ты ещё осмелился пригласить меня сюда? Ты беден, . Беден до дна. Ладно, иди скажи маме, что мы расстались.

Она повернулась, собираясь уйти. Я схватил её за руку, не отпуская. 

– Неужели нет места для манёвра? – я почувствовал, как глаза налились слезами.

Она посмотрела на меня, вздохнула, но голос её оставался жёстким: – Я не ненавижу тебя за бедность. Я ненавижу тебя за то, что ты безвольный. За всё это время ты ничего не сделал. Даже когда мы ругаемся и ты кричишь на меня – это хоть что-то! Ты называешь это надёжностью? Нет. Это трусость. Ты трус, Цицюн.