1 глава

Шестнадцать лет — это странный возраст. Ты уже не ребенок, но еще и не взрослый. Это возраст, когда ты застреваешь где-то между домашними заданиями по алгебре и желанием, чтобы твоя жизнь уже, наконец, началась. Для Мирослава и Изабеллы этот возраст был окрашен в привычные, почти домашние цвета их дружбы.

Они знали друг друга с песочницы, где маленькая Белла с голубыми, как незабудки, глазами решительно отбирала у Мирослава совок, чтобы построить идеальную башню. Они прошли через детский сад, начальную школу и теперь влачили существование в старших классах одной школы, как два острова в бурном море подростковой иерархии.

Мирослав жил с мамой в уютной, слегка захламленной книгами и спортивной атрибутикой квартире. Отец остался где-то в прошлом, в размытых воспоминаниях и редких, неловких телефонных звонках. Футбол и «Контр-Страйк» были его убежищем. На поле он был стремительным и собранным, его карие глаза загорались азартом, а темные, непослушные кудри выбивались из-под повязки. За компьютером, в игре, он превращался в тактика, чей тихий, уверенный голос в дискорде командовал товарищами. А еще там, в тишине своей комнаты под мерцающим монитором, он думал о Белле.

Изабелла, или просто Белла, жила с отцом — строгим, но бесконечно любящим архитектором, который пытался заменить ей обоих родителей. Йога стала ее отдушиной — там, на скользком коврике, в тишине зала, она находила баланс, которого так не хватало в жизни без матери. У нее были такие же темные, как у Мирослава, волосы, но прямые и длинные, и эти пронзительные голубые глаза, которые казались слишком взрослыми и глубокими для ее возраста. Она была тихой, наблюдательной, и ее единственным и непоколебимым другом был Мирослав. Она не представляла его никем иным. Он был как воздух — необходимый, постоянный, незаметный в своей привычности.

Их дни текли по накатанной колее. Прогулки из школы вместе, когда они делились сплетнями и жаловались на учителей. Вечера, проведенные у кого-то дома: у него — под аккомпанемент стрельбы в мониторе и ворчания его мамы, чтобы «хоть раз посмотрели нормальное кино»; у нее — в почти музейной тишине отцовской квартиры, за просмотром сериалов и разговорами ни о чем.

«Мир, ты помнишь, как мы в пятом классе пытались построить шалаш на пустыре?» — спросила как-то Белла, развалившись на его диване и хрустя чипсами.Он оторвался от экрана, улыбнулся. Его сердце, как всегда в такие моменты, сделало глупый кульбит. «Как же. Ты тогда чуть паука не съела, когда он с балки спустился».«Не напоминай!» — она бросила в него подушку.Он поймал ее, смеясь. И все было просто. Потому что они — Мирослав и Белла. Друзья. Точка.