Суббота

Свидание они запланировали на субботу, на 19:00.

Всю неделю до этого дня они переписывались — коротко, но часто. Ари почти каждый день заходила к Юнги на работу: то просто на пару минут, то задерживалась дольше, пока он не закончит смену. Он неизменно провожал её домой.

Всю дорогу они держались за руки. У её дома они разговаривали, флиртовали, и, конечно же, целовались — тихо, на прощание, под уличным светом, будто весь мир сжимался до одного подъезда и двух их дыханий.

Звонки перед началом работы стали чем-то вроде традиции. «Доброе утро» от него — первый её кофеин.

И вот настала суббота.

До этого дня Ари жила в каком-то приятном нетерпении, не чувствуя волнения вовсе, но стоило проснуться, как внутри сжался комок — лёгкий, щекочущий, тёплый. Приятная нервозность, от которой сердце билось чуть быстрее.

Она полежала минут двадцать, смотря в потолок и ловя улыбку, которая сама собой появлялась на губах, потом посмотрела на часы: 10:46.

— Вставай, женщина, — сказала сама себе и направилась в душ.

Пена, скрабы, пенки, масла, шампуни — Ари использовала всё, что стояло на полках. Сегодня хотелось быть самой лучшей версией себя.

Выйдя из душа, она замотала волосы в полотенце, нанесла маску, почистила зубы и поставила себе на фон лёгкий плейлист.

Подсушив волосы, она выпрямила их — длинные, блестящие, послушные.

Времени было предостаточно, поэтому Ари направилась на кухню и заварила себе кофе. В квартире пахло жареными зёрнами и её любимым гелем для душа.

Именно в этот момент телефон зазвонил. На экране высветилось: «Сахарок».

Ари не смогла сдержать улыбку.

— Доброе утро, — сказала она в трубку, даже не скрывая, как мягко у неё прозвучал голос.

— Доброе, красавица, — ответил Юнги. Его голос был чуть хриплым, будто только проснулся. — Выспалась?

— Выспалась, — улыбнулась она. — Проснулась без будильника — это гарантировано хорошее настроение на весь день.

— А я думал, что гарантией выступит другая причина, — протянул он лениво.

— И какая же? — спросила она, нарочно делая голос чуть игривым.

— А такая, что у нас сегодня свидание.

Ари улыбнулась ещё шире, глядя на собственное отражение в стекле кофемашины.

— Это само собой поднимает мне настроение, — призналась она.

— Я рад, — в голосе Юнги звучала довольная усмешка. — Я хотел сказать, что вызову тебе такси, чтобы ты спокойно доехала до ресторана.

— Ну какой вы всё-таки джентльмен, — фыркнула она.

— И это не предел, — ответил он с усмешкой. — Я напишу тебе, когда нужно будет спуститься. Примерно в 18:45.

— Хорошо.

— Тогда... до встречи?

— До встречи, — ответила она и первой нажала «отбой».

На душе стало ещё теплее. Словно весь день теперь был окрашен в мягкий золотой свет.

⸻

Время шло мучительно медленно. Каждая минута растягивалась, как резинка, которую кто-то специально держал натянутой.

Ари пыталась занять себя — включала музыку, листала ленту, ходила из комнаты в комнату, но мысли постоянно возвращались к одному: вечер, он, свидание.

Когда часы показали 16:00, терпение лопнуло.

Она вскочила с кровати, подошла к зеркалу и начала готовиться.

Макияж — лёгкий, почти невесомый: немного тонального, румянец, тушь и лёгкая стрелка. Но губы... Губы она выделила. Алые, сочные, дерзкие. Пусть видит, кто здесь главная опасность.

Довольная отражением, Ари направилась к шкафу.

Если акцент на губах — значит, красное.

Она достала костюм — укороченный пиджак на одной пуговице и юбку с запахом чуть выше колена. Красный. Смелый. Невозможно не смотреть.

К этому добавились туфли, аккуратная сумочка и лёгкий парфюм — с нотами цитруса и белого мускуса. Тот, который оставляет шлейф не громкий, а запоминающийся.

Окинув себя взглядом, Ари тихо улыбнулась. Идеально.

И будто по сценарию, телефон завибрировал. Сообщение.

📱 Юнги: «Такси тебя ждёт.»

Ари не стала писать слов. Только отправила смайлик: 😉

Она ещё раз посмотрела в зеркало, поправила пиджак и глубоко вдохнула.

Внутри всё дрожало от ожидания, но это дрожь была сладкой.

Заперев дверь, она спустилась вниз, чувствуя, как каблуки мерно отбивают ритм по ступенькам.

На улице дул лёгкий ветер.

В окне такси отражалась её улыбка — немного влюблённая, немного нервная, но настоящая.

Ари села в машину и тихо выдохнула:

Кажется, этот вечер я запомню надолго.

Ресторан «Velvet Lantern» находился в двадцати минутах езды от дома Ари. Вывеска мерцала мягким винным светом, на витринах — тёплые фонари, изнутри — рояльная дорожка, которая не мешала разговаривать.

Такси остановилось у входа, и она заметила мужчину у дверей. Бордово-красный костюм, чёрная водолазка, в руках — букет белых и розовых тюльпанов. Вот это мэтч, подумала Ари, выходя из машины.

Юнги поднял взгляд — тот самый, проникающий. Челюсть у него реально чуть отвисла. Ари подошла, кончиками пальцев легонько подняла ему подбородок и поцеловала в щёку.

— Продует, — невинно сказала она.

— Кхм... извини. Блять, ты так охуенно выглядишь, — честно выдохнул он.

— Спасибочки, — она улыбнулась глазами.

Он вовремя спохватился и протянул букет:

— Это тебе.

— Благодарю, — она вдохнула аромат — свежий, весенний. — Идём?

Ари взяла его под руку, и они вошли внутрь. На ресепшене — девушка с идеальной укладкой; Юнги представился, подтвердил бронь. Их проводили к столику у окна: мягкий полумрак, свеча, темное стекло ночного города вместо занавеси.

Официант положил меню, предупредил, что вернётся минут через десять, и растворился.

— Ну, — Юнги откинулся, изучая её. — По шкале от «чуть дрожу» до «меня шатает»: насколько ты волнуешься?

— Где-то «дрожу и изображаю профи», — честно. — А ты?

— Я? Спокоен, как кирпич. Который ты только что киданула в мой мозг вот этим костюмом.

— О, значит, всё идёт по плану, — Ари усмехнулась и развернула меню.

— Я заказал бы тебе что угодно, — он наклонился чуть ближе. — Но хочу услышать, чего ты хочешь сама.

— Начнём с напитков, мистер бармен? — поддела она.

— Позволь сегодня просто быть мужчиной, — он улыбнулся. — Вино?

— Сухое. Белое. Но можно удивить.

Он кивнул:

— Тогда альбариньо — свежее, с цитрусом. Тебе понравится.

— Видишь? Всё равно бармен, — Ари прикусила губу. — А к еде... Я бы взяла тёплый салат с креветками и что-то рыбное.

— Чилийский сибас на пару с травами и лаймом? — предложил он, заглядывая в меню. — Лёгко и без лишней тяжести.

— Ладно, ты опасно хорош в этом, — она подняла бровь. — А ты?

— Стейк средней прожарки и салат с печёной свёклой. Баланс, — он усмехнулся. — И десерт. Без десерта не уйду.

— Амбициозно.

— Называется «я хочу посмотреть, как ты ешь десерт и теряешь концентрацию».

— Наглец, — фыркнула она, но глаза смеялись.

Вернулся официант; Юнги уверенно озвучил заказ, добавил бутылку альбариньо и воду. Когда их снова оставили одних, они на секунду просто смотрели друг на друга, как будто заново настраивали фокус.

— Как твоя неделя? — первым спросил он.

— Меньше хаоса, чем в прошлую. Больше тебя — это помогло, — она не отвела взгляд. — Утренние звонки — мой новый наркотик.

— Опасное заявление, — Юнги кивнул серьёзно. — Придётся дозировать.

— Не вздумай, — Ари ткнула его носком туфли под столом. — Я предупредила.

— Принято, — он поймал её взгляд и не отпустил. — Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

— Если скажешь «губы», я уйду.

— Твоя честность, — он улыбнулся краем губ. — И то, как ты не прячешь желания за лишними словами. Типа: «я хочу», «мне нужно», «поцелуй меня». Это... разоружает.

— Хватит, — усмехнулась она, поправляя прядь волос. — Я ещё покраснею и испорчу весь образ роковой.

— Уже испортила. Теперь ты роковая и милая. Комбо, от которого у меня глючит прошивка.

Принесли вино. Юнги сделал первую проливку, дал ей попробовать. Ари поднесла бокал, вдохнула аромат, сделала маленький глоток.

— Ммм... — она улыбнулась. — Угадал.

— Я старался, — он чокнулся с ней. — За... что?

— За то, что мы не пытаемся быть кем-то другими, — тихо сказала она.

— За это, — подтвердил он.

Разговор потёк сам собой — легко и глубоко одновременно. Про работу, где она впервые за долгое время не чувствовала себя «конвейером». Про его ночи и утренние атаки Сахарка. Про то, как они оба любят тишину без объяснений.

— Скажи честно, — Ари наклонилась над столом. — Сколько женщин пытались с тобой флиртовать у барной стойки?

— Достаточно, чтобы ценить, когда со мной говорят, — спокойно. — И когда слушают — тоже.

— Тебя сложно слушать, когда ты выглядишь так, — она повела пальцем по краю бокала. — Глаза отвлекаются.

— Могу надеть бумажный пакет на голову, — серьёзно предложил он.

— Даже не думай, — прошипела она, едва сдерживая смех. — Я этот костюм морально ждала весь день.

— Ты его морально планировала весь день, — он окинул её взглядом — не наглым, а нескрываемо восхищённым. — Красное тебе идёт. Опасный цвет.

— Я думала, это предупреждение.

— Это приглашение, — он произнёс мягко, и кровь у неё побежала быстрее.

Принесли блюда. Тёплый салат с креветками парил тонкими нитями пара; сибас пах лаймом и травами. Стейк выглядел преступно хорошо.

— Если ты посмотришь на мои губы в момент, когда я попробую десерт, — предупредила Ари, — я уроню на тебя воду.

— Рискну, — сказал он.

Они ели и смеялись, перебрасываясь репликами — как мячом, который не хотелось ловить слишком крепко. Где-то на середине ужина Ари поймала себя на том, что уже не считает минуты — они сами исчезли.

— Ты знаешь, — сказала она после пары глотков вина, — за месяц до... всего этого, я дала себе обещание. Никаких отношений. Никаких чувств. Я была очень... уставшая.

— И теперь? — он не стал шутить.

— Теперь меня бесит, что у меня нет контроля, — честно. — Потому что я хочу тебя по утрам, днём и ночью. И мне это... нравится. И пугает.

Юнги кивнул.

— У меня, кажется, та же фигня. Я привык всё держать в руках. Но тут... — он потер переносицу и усмехнулся. — Тут я, похоже, держу твою ладонь — и всё.

— И это работает, — сказала она.

— И это работает, — повторил он, не отводя взгляда.

Они выдохнули одновременно и расхохотались, будто признались в чём-то смехотворно важном.

Десерт — торт «Красный бархат» в мини-порциях — принесли как раз в тот момент, когда напряжение во взглядах стало опасно тягучим. Ари взяла маленькую вилку, отламывая кусочек.

— Только не пялься, — предупредила.

— Даже не собирался, — ответил он и уставился, не мигая.

— Юнги! — она почти рассмеялась, попробовала торт, и на секунду прикрыла глаза. — О боже... это слишком вкусно.

— Ты — тоже, — сорвалось у него автоматически.

— Минус очко за банальность, — парировала она, но уши предательски покраснели.

— Плюс два — за правду, — он поставил локоть на стол и подпер щёку, рассматривая её, как будто учил наизусть. — Ты знаешь, что у тебя смешная привычка слегка прикусывать нижнюю губу, когда думаешь?

— Знаю, — буркнула она. — И да, я делаю это сейчас. Не смей...

— ...смотреть? — он наклонился ближе, улыбаясь. — Поздно.

Они снова рассмеялись. Смех лёг между ними мостиком, по которому очень легко было перейти к поцелую — и очень сложно не перейти. Он не торопился. И она — тоже. Казалось, они оба наслаждаются редкой роскошью: не спешить.

— Расскажи мне что-нибудь правдивое, — попросила Ари, когда тарелки унесли, а свеча стала короче. — Что-то, чего не знают те, кто видит тебя за стойкой.

— Я не терплю холодный свет. Лампы дневного света. Они делают людей плоскими. Я поэтому люблю ночь — она мягче. И ещё — не включаю верхний свет дома, — он усмехнулся.

— А я, — ответила она, — боюсь просыпаться одна в слишком тихой квартире. Прямо физически. Поэтому у меня всегда играет радио на минималке. Но... — она задержала взгляд на нём, — последнее время мне хочется тишины. Потому что она — как твой голос: низкая и спокойная.

— Это было красиво, — сказал он очень тихо. — Пожалуйста, повтори ещё раз. Я хочу это запомнить.

— Нет, — она улыбнулась. — Один раз. Запоминай с первого.

Он кивнул — серьёзно, как будто принял задание.

Счёт он оплатил так естественно, что спорить не хотелось. Он не играл в «я мужчина» — просто снял эту тему со стола, как мусорную салфетку.

Они вышли на улицу. Воздух был тёплым, а город — будто чуть тише, чем обычно.

— Я провожу тебя — сказал Юнги, протягивая руку.

Ари посмотрела на его ладонь — знакомую, тёплую — и вложила в неё свою.

— Хорошо, — сказала она. — Проводи.

И они пошли, не торопясь, будто растягивали вечер, как можно дольше. Его пальцы переплелись с её — и этого было достаточно, чтобы весь город стал декорацией, а ночь — их главной сценой.

К дому Ари они шли не спеша.

Тротуары уже остыли после жаркого дня, небо затягивалось сиреневыми облаками, фонари лениво зажигались один за другим. Они смеялись — легко, без повода. Шутили о своих коллегах, вспоминали глупости детства: как она однажды сбежала с урока, чтобы посмотреть на салют, как он в девять лет пытался покрасить волосы в чёрный маркером.

Они шли за руку, и это простое движение было теплее любого признания.

У подъезда они остановились.

— Вот и пришли, — тихо сказала Ари, глядя на него.

Юнги кивнул.

Несколько секунд они просто стояли.

Потом ещё минуту.

Две. Три. Четыре. Пять.

Время будто растворилось.

Город вокруг шептал, но они его не слушали — просто смотрели друг другу в глаза, будто пытались запомнить каждую черту, каждый вдох, чтобы потом не мучиться тем, что не успели.

— Не хочешь зайти? — первой не выдержала Ари.

— Хочу, — мгновенно ответил он.

Так быстро, что оба засмеялись. Смех прозвучал немного растерянно, но очень по-настоящему.

— Пойдём, — сказала она, открывая дверь.

Подъезд встретил лёгким запахом старой краски и шагами, эхом отдающимися в стенах. На лифте они ехали молча, но не было неловкости — только тот самый электрический ток, что пробегает по коже, когда рядом человек, которого ты слишком ждала.

Дверь квартиры щёлкнула замком.

— Располагайся, — сказала Ари, направляясь на кухню и доставая вазу.

Юнги остался в прихожей, осматриваясь. Квартира была тёплая, живая.

Светлые стены, на подоконнике — пара растений в простых керамических горшках. На полке — книги, вперемешку с ароматическими свечами и фотокарточками. Диван с серым пледом, на котором уютно свернулся мягкий шарф. Никакого показного лоска — просто дом, где кто-то живёт, смеётся, думает.

Он прошёл дальше, останавливаясь у книжного шкафа. Пальцем провёл по корешкам — здесь были и репортажи, и романы, и заметки о людях. Журналистка до конца, — усмехнулся он про себя.

В это время Ари вернулась на кухню. Поставила тюльпаны в вазу с водой, отступила на шаг — смотреть, как букет вписывается в пространство, оказалось почти ритуалом.

Потом повернулась — и встретила его взгляд.

Юнги стоял у двери, засунув руки в карманы. Смотрел спокойно, но в глазах было что-то тёплое, узнающее.

— Красиво у тебя, — сказал он. — Уютно. Как будто воздух пахнет кофе и текстом.

Ари улыбнулась.

— Может, потому что я и есть кофе и текст.

Он подошёл ближе. Шаг. Ещё один.

Она почти не дышала.

Когда расстояние между ними сократилось до пары сантиметров, она почувствовала, как его дыхание коснулось её кожи.

Пальцы непроизвольно дрогнули.

— Будешь ча... — начала она, но закончить не смогла.

Юнги просто наклонился и поцеловал.

Неожиданно, но мягко. Без рывков, без спешки. Так, как будто всё, что они говорили до этого вечера, было только прелюдией к этому мгновению.

И всё остальное — свет, запах цветов, тиканье часов — перестало существовать.

Воздух в комнате, насыщенный ароматом страсти, казался почти осязаемым. Лунный свет, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал серебристые узоры на их разгоряченных телах. Ночь только начиналась, обещая множество незабываемых мгновений.

Поцелуй выходил вязким и мокрым. Ари стояла на носочках, и Юнги подхватывал её за бедра, её ноги обвивали его талию. Он, уже оглядев квартиру, знал, куда идти, поэтому постепенно направился к спальне, не отрываясь от губ девушки. Положив её на кровать, руки Ари стянули его пиджак. Она трогала его грудь, шею через водолазку, тянулась пальчиками к его волосам, зарываясь в них.

Юнги неотрывно целует губы Ари, щеки, спускается к её шее. Они отрываются друг от друга и смотрят в глаза. Ладонями Ари проходит по лицу Юнги, кончиками пальцев гладит его: «Ты пиздец какой красивый».

— Ты красивее, — отвечает Юнги, и снова целует её. Он расстегивает единственную пуговицу её пиджака, и его взору открывается грудь девушки. Он облизывает губы и стягивает пиджак с неё.

— Ты наглец, — замечает Ари, заметив, как он облизывает губы.

— Ну, отрицать не буду, — отвечает он, расстегивая лифчик и откидывая его туда же, куда и пиджак.

Он аккуратно берет в свои ладони её грудь и сжимает. Первый стон слетает с губ девушки. Ухмыльнувшись, Юнги повторяет действие. Грудь у Ари упругая, мягкая. Такая, в которую хочется зарыться — и Юнги так и делает, зарываясь между её грудей и защипывая правый сосок.

— Ах, — слетело гортанно с губ Ари. Слишком приятно. Слишком хорошо. Он поднимает на неё свои глаза и захватывает губами правую бусину соска девушки.

— Боже, Юнги, — произносит Ари.

— М? — промычал он.

— Ничего, продолжай, пожалуйста, — отвечает она.

Правый сосок он продолжает вылизывать, левый пальцами поддевал. В какой-то момент Ари дергает бедрами и чувствует твердый бугорок в штанах Юнги. Слегка оттолкнув его, чтобы тот лег на спину, девушка села сверху на него.

Стянув с него водолазку, она пальчиками прошлась по его груди, бедрами терясь о его пах.

— Ух, детка, — вырывается у Юнги.

Ари ухмыльнулась и наклонилась к его шее, опаляя дыханием. Мужчина, схватив её за ягодицы, начал помогать ей двигаться, пока она поцелуями покрывала его шею. Дыхание Юнги участилось, с губ всё чаще срывались тихие стоны.

Постепенно поцелуями девушка спустилась вниз — грудь, живот, и вот её пальчики ловко расстегивают ширинку и пуговицу его брюк. Стянув их вместе с боксерами, Ари взяла в руки член мужчины, смотря прямо ему в глаза.

— Не смотри на меня так, — произносит Юнги.

— Как? — спрашивает она.

— Так, будто я самое желанное, что есть сейчас для тебя.

— А если это так и есть? — проговорила она, проводя языком по всей длине, вырывая из Юнги практически скулеж. Повторив ещё несколько раз это действие, она приступила к головке, языком обводя круги, то и дело смотря прямо в глаза мужчине.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Ари.

— А ты потрясающе сосёшь, но может, уже возьмёшь его в ротик? — предлагает Юнги.

Ари ухмыльнулась и, проведя у головки языком ещё несколько раз, взяла член наполовину и начала сосать. Лицо мужчины в этот момент было лучшее, что она видела.

— Малышка, ты лучшая, — произносит Юнги.

Ари продолжала двигать головой, помогая, надрачивая рукой. В какой-то момент мужчина не сдержался. Прорычав, он стянул с девушки остатки одежды и усадил её на себя сверху.

Проведя членом по её клитору, из груди Ари вырвался сладкий стон.

— Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — спрашивает Юнги.

— Да, — отвечает Ари.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — продолжает он.

— Блять, да, — отвечает она.

— Хочешь...

Прорычав, Ари сама села на его член, вырвав из себя и мужчины громкий стон.

— Слишком много болтаешь, — говорит она, нарастив темп, пригая на мужчине.

Его правая рука сжимала ягодицы девушки, шлепала, а левая терзала сосок. Ари стонала громко, красиво, играя на мужчине, не останавливаясь.

Было хорошо. Нет, потрясающе. Нет, охуенно. Так охуенно ещё ни ему, ни ей не было. Взяв девушку за талию, он перевернул их, поменяв местами.

— Мне безумно нравится, когда ты сверху, но дай и мне немного по доминировать, — произносит Юнги.

— Немного, — отвечает она.

Больше она не смогла ничего сказать. Юнги, раздвинув её ноги, нарастил бешеный темп. Вбиваясь в тело девушки, он одной рукой слегка придушил её, а другой помогал себе, массируя её клитор.

— Блять, Юнги... я...

— Знаю, малышка... давай. Кончи для меня, — подбадривает он.

Ари сжимала член Юнги в себе, и через несколько секунд её тело покрыла вибрация. Ноги задрожали, а с губ слетел громкий блаженный стон.

Слегка отдышавшись, она посмотрела на Юнги:

— А ты не..?

Юнги наклонился к девушке и в самые губы проговорил:

— А кто сказал, что я закончил? У нас вся ночь впереди.

И впился снова в её губы, ловя сначала легкую улыбку, а затем блаженный стон, ведь член Юнги снова оказался в ней.