Часть 3

Тёплые лучи зимнего солнца мягко скользили по её лицу, золотясь на ресницах. Свет был почти весенним — обманчиво ласковым, совсем не похожим на февральское утро. Тэён недовольно зажмурилась и перевернулась на другой бок, глубже зарываясь в тепло одеяла.

— Тэён, — в коридоре послышались быстрые шаги, а через секунду дверь с грохотом распахнулась, впуская в комнату холодный воздух и запах свежего снега. — Тэ, проснись!

Она что-то невнятно пробормотала, чувствуя, как её бесцеремонно толкают в плечо. Девушка тут же натянула одеяло почти на голову, упрямо не желая открывать глаза.

— Тэён, ну же, нам пора, — Чимин даже не пытался быть терпеливым. Наоборот — с каким-то детским упрямством откинул край одеяла. — Дел по горло, а мне нужна помощь. Ты теперь вообще-то часть стаи.

— Ага, прям стаи, — сонно пробурчала она, приоткрывая один глаз и щурясь на светловолосого омегу. Волосы у него были растрёпаны, щёки раскраснелись от холода, а в глазах плясало слишком много жизни для такого раннего часа. — Ты, кажется, сильно погорячился с формулировкой.

Чимин возмущённо ахнул, прижав ладонь к груди.

— После всего, что было вчера, ты ещё споришь?

— После всего, что было вчера, я имею право поспать хотя бы до весны, — буркнула Тэён, садясь на кровати и кутаясь в одеяло.

Он тихо рассмеялся — легко, беззлобно.

— Не выйдет. Мин с самого утра носится по лагерю и всем рассказывает, как ты «залезла в пасть горы и победила её».

Тэён простонала и уткнулась лицом в ладони.

— Нет... пожалуйста, только не это.

— Поздно, — довольно сообщил Чимин. — Для детей ты теперь почти легенда.

Она подняла на него тяжёлый взгляд.

— А для взрослых?

Улыбка на его лице стала мягче.

— А взрослые... начали задумываться.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Не неловкая — спокойная. Тэён отвела взгляд к окну. За стеклом лагерь уже жил своим утром: где-то скрипела телега, слышались голоса, лай собак, звон металла. Мир двигался дальше. И впервые за долгое время ей не казалось, что он делает это без неё.

Чимин шагнул ближе и неожиданно ткнул её пальцем в лоб.

— Всё, хватит думать. Одевайся и выходи. Иначе Юнги съест все булочки, а я не собираюсь делиться своими.

Тэён фыркнула, всё-таки не сдержав улыбки.

— Это уже угроза.

— Это мотивация, — важно поправил он и, уже выходя за дверь, добавил: — И Тэён?.. Доброе утро.

Она не ответила сразу. Только проводила его взглядом, слушая удаляющиеся шаги. А потом тихо, почти себе под нос, пробормотала:

— Доброе.

---

Тэён ещё пару минут сидела на кровати, пытаясь удержать остатки сна. Но дом уже проснулся — скрипели половицы, где-то хлопнула дверь, с улицы доносился приглушённый смех. Жизнь за стенами не собиралась ждать, пока она придёт в себя. Тяжело вздохнув, девушка всё-таки поднялась. Пол под босыми ступнями оказался ледяным, и она тут же поморщилась, поспешно натягивая тёплые носки. Одежда, оставленная с вечера, всё ещё пахла дымом костра и травами Чимина. Когда Тэён вышла в основную комнату, в нос сразу ударил запах свежей выпечки и чего-то сладкого. Юнги сидел за столом с кружкой в руках, лениво листая какие-то старые записи, а Чимин возился у печки — слишком бодрый для человека, уснувшего почти под утро.

— О, живая, — не поднимая глаз, бросил Юнги.

— С трудом, — честно призналась Тэён, проводя ладонью по волосам.

Чимин тут же сунул ей в руки кружку.

— Пей.

Она осторожно вдохнула пар. Травы, мёд и что-то цитрусовое.

— Что это?

— То, что спасёт тебя от моего утреннего характера.

— Тогда это точно лечебное.

Юнги тихо хмыкнул в кружку, а Чимин победно улыбнулся, будто только этого и добивался. За окном кто-то громко позвал Чонгука. Потом ещё раз. Уже заметно нервнее. Улыбка Чимина слегка померкла.

— Опять началось, — пробормотал он.

Тэён заметила, как Юнги коротко переглянулся с ним.

— Что случилось?

Юнги пожал плечами.

— В стае всегда что-то случается.

Но в его голосе не было привычной отстранённости. Скорее — усталое принятие. Снаружи снова послышались голоса, теперь уже ближе. Быстрые шаги. А в следующую секунду дверь резко распахнулась. Мин буквально влетела внутрь — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрёпанными косичками.

— Тэён! — выпалила она так громко, будто дом горел. — Там... там Чанхо подрался из-за тебя!

Повисла тишина. Чимин медленно закрыл глаза.

— Я так и знал, что спокойствие продлится недолго.

— Что значит подрался? — Тэён нахмурилась, ставя кружку на стол.

Мин шумно втянула воздух, пытаясь отдышаться после бега.

— Ну... почти подрался, — сказала она уже тише. — У колодца какие-то парни начали говорить, что тебе просто повезло вчера. Что любой бы смог вытащить Ёнсу. А Чанхо разозлился и сказал, что они сами бы даже не полезли в ту расщелину.

Тэён удивлённо моргнула.

— Чанхо?..

— Ага, — Мин энергично закивала, забираясь с ногами на стул. — Он вообще после вчерашнего странный ходит. Сначала полночи сидел возле дома Ёнсу, пока Джин его лечил, а потом начал огрызаться на всех, кто плохо говорил о тебе.

Юнги тихо цокнул языком.

— И почему я совсем не удивлён.

Чимин уже натягивал куртку.

— Потому что в этой стае люди сначала ненавидят, потом привязываются, а потом дерутся за тех, к кому привязались.

— А вторая половина конфликтов? — машинально спросила Тэён.

— Из-за Чонгука, — невозмутимо ответил Юнги.

Мин прыснула со смеху, а Чимин согласно кивнул:

— Тут без вариантов.

Даже Тэён невольно улыбнулась, хотя внутри всё равно неприятно кольнуло. Ей до сих пор было трудно привыкнуть к мысли, что из-за неё кто-то вообще готов вступать в драку. Она уже сделала шаг к двери, когда Юнги вдруг поднялся со стула.

— Сиди.

Тэён удивлённо обернулась.

— Что?

— Ты сейчас выйдешь туда, увидишь толпу, решишь, что обязана всё исправить, и станет только хуже, — спокойно произнёс он, накидывая тёмную куртку. — Они спорят не потому, что ненавидят тебя. Просто ещё не поняли, как к тебе относиться.

Чимин чуть тише добавил:

— Ты для них чужая, которая рискнула собой ради одного из наших детей. Такое здесь помнят. Просто не все умеют быстро перестраиваться.

Тэён поджала губы.

— Мне не нравится, когда из-за меня у людей проблемы.

— Привыкай, — лениво бросил Юнги, направляясь к выходу. — Ты теперь слишком заметная, чтобы жить спокойно.

Он вышел первым. Чимин задержался у двери, обернулся к ней и улыбнулся уже мягче:

— И это не всегда плохо.

А потом тоже исчез за порогом. Мин тут же придвинулась ближе к Тэён и заговорщически зашептала:

— Вообще-то Чанхо ещё вчера тебя терпеть не мог. Думал, ты сбежишь при первой опасности.

— Очень мило с его стороны, — фыркнула Тэён.

Но Мин неожиданно посерьёзнела.

— У него родители погибли из-за людей, которые обещали помочь стае... а потом сбежали, когда началась бойня.

Улыбка медленно сошла с лица Тэён. Теперь многое вставало на свои места. Его колючие слова, раздражение, постоянные попытки держать её подальше от стаи.

Не ненависть.

Страх.

Мин тихо дёрнула плечом.

— Он поэтому чужакам почти не верит. Особенно людям.

Тэён молча отвела взгляд к окну. За стеклом всё ещё слышались голоса — напряжённые, глухие. Но среди этого шума вдруг прозвучал знакомый голос.Чонгук. Негромкий. Спокойный. И именно поэтому мгновенно заставивший остальных замолчать. Даже Мин притихла, вытягивая шею к окну. Тэён сама не заметила, как подошла ближе и осторожно выглянула через запотевшее стекло.

У костра собралась небольшая толпа. Чанхо стоял в центре — взъерошенный, злой, с разбитой губой и кровью на костяшках пальцев. Напротив него — двое старших парней. А чуть в стороне, сложив руки на груди, стоял Чонгук. Он ничего не делал. Просто смотрел. И этого хватало.

— Закончили? — спокойно спросил он.

Никто не ответил. Чонгук медленно перевёл взгляд с одного на другого.

— Тогда слушайте внимательно. Ещё раз кто-нибудь устроит драку посреди лагеря — пойдёт чинить загон для скота до конца недели. В одиночку.

Кто-то тихо выругался себе под нос.

— А теперь разошлись.

Толпа начала нехотя расходиться.

Чанхо сплюнул кровь в снег и уже собирался уйти, когда Чонгук вдруг окликнул его:

— Ты, — рыжий замер. — За что полез?

Тот упрямо дёрнул плечом.

— Достали болтать.

— Это не ответ.

Чанхо раздражённо выдохнул, явно жалея, что вообще ввязался в это.

— Потому что они не правы, — буркнул он наконец. — Она могла уйти вчера. Или просто ждать помощи, как остальные. Но полезла туда сама. За Ёнсу. А они теперь треплют языками так, будто это ничего не значит.

На несколько секунд повисла тишина.Тэён застыла у окна. Чонгук ничего не сказал сразу. Только коротко взглянул на Чанхо — внимательно, будто видел его впервые. А потом кивнул.

— Иди умойся.

Рыжий удивлённо моргнул, явно ожидая совсем другого.

— Ага.

Он развернулся и пошёл прочь, уже не такой злой, как раньше. Мин рядом довольно прошептала:

— Я же говорила. Он просто гавкал.

Тэён ещё несколько секунд стояла у окна, глядя вслед удаляющемуся Чанхо. Уже почти скрывшись за углом одной из хижин, он вдруг остановился и обернулся. Их взгляды встретились через мутное стекло. Тэён машинально напряглась, ожидая привычной колкости или раздражённого взгляда.Но рыжий только неловко дёрнул подбородком вверх — что-то среднее между приветствием и молчаливым признанием, а потом быстро отвернулся и пошёл дальше. Она растерянно моргнула.

— Ну вот, — довольно протянула Мин, болтая ногами. — Теперь ты официально существуешь.

— Очень обнадёживающе звучит.

— Для Чанхо — это почти признание в любви.

Тэён тихо фыркнула, качнув головой. Напряжение, сидевшее внутри с самого утра, наконец начало понемногу отпускать. Не исчезло полностью — нет. Но перестало сжимать грудь так сильно. Снаружи хлопнула дверь. Через пару минут в дом вернулись Юнги и Чимин, стряхивая с плеч мелкий снег.

— Ну? — сразу подалась вперёд Мин. — Кто победил?

— Чонгук, как всегда, — невозмутимо ответил Юнги, снимая куртку.

— А драка?

— А драка проиграла.

Чимин тихо рассмеялся и по привычке взъерошил Мин волосы. Та возмущённо пискнула и тут же начала поправлять косички.

— Чанхо теперь, кажется, окончательно решил стать твоим личным защитником, — сказал Чимин, переводя взгляд на Тэён. — Хотя сам ещё этого не понял.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда, — лениво протянул Юнги, наливая себе уже остывший чай. — Просто вчера он увидел, как человек, которого вся стая считала слабым звеном, полез туда, куда никто из них бы не полез. Такие вещи быстро меняют мнение.

Тэён опустила взгляд на кружку, чувствуя, как внутри снова становится странно тепло. Неловко. Непривычно.

— Я не делала ничего особенного.

— Вот поэтому и меняют, — тихо заметил Юнги.

На кухне ненадолго повисла уютная тишина. За окном медленно кружил редкий снег — лёгкий, почти весенний, тающий сразу после касания земли. Где-то вдалеке снова послышались голоса, лай собак, стук топора. Стая жила своей обычной жизнью. И впервые этот шум не казался Тэён чужим.

Дверь вдруг с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Тэён вздрогнула, выныривая из мыслей. На пороге появился Чанхо — растрёпанный, раздражённый, с мокрыми от растаявшего снега волосами и свежей ссадиной на скуле. Он быстро окинул комнату взглядом, замерев, когда заметил Тэён у окна. И, кажется, только теперь вспомнил, куда вообще пришёл. Повисла короткая неловкая пауза. Мин тут же расплылась в довольной улыбке.

— О, а вот и наш герой.

— Замолчи, — буркнул Чанхо, стягивая куртку.

— Тебя побили?

— Нет, я сам лицом в чужой кулак упал. Три раза.

Тэён невольно фыркнула в кулак, и рыжий тут же покосился на неё так, будто только сейчас понял, что она смеётся. Не из вежливости. Не натянуто. По-настоящему. Это почему-то окончательно выбило его из колеи. Он шумно выдохнул и отвёл взгляд.

— Чего уставилась?

— Пытаюсь понять, — спокойно ответила Тэён, — зачем ты вообще полез в драку.

— Это была не драка.

Мин прыснула:

— Ага. Просто очень агрессивный обмен мнениями.

— Мин.

— Всё-всё, молчу.

Чанхо прошёл вглубь комнаты, остановился возле печки и несколько секунд грел озябшие руки, упрямо глядя в огонь. Будто решал, стоит ли вообще что-то говорить. Потом всё-таки заговорил:

— Они несли чушь.

Тэён чуть нахмурилась, но не перебила.

— Про тебя, — нехотя пояснил он. — Будто ты специально полезла туда, чтобы подлизаться к стае. Или чтобы Чонгук разрешил тебе остаться.

Он криво усмехнулся.

— Только идиоты не поняли бы, что ты тогда сама едва не сорвалась вниз.

В комнате стало заметно тише. Даже Мин перестала ёрзать на стуле. Чанхо нервно провёл ладонью по затылку.

— Я сначала тоже думал, что ты просто... чужая. Слабая. Из тех, кто ломается при первой проблеме, — он бросил быстрый взгляд на Тэён. — Но ты полезла туда, куда никто из нас бы не рискнул. И не потому что должна была.

Тэён замерла. Таких слов она точно не ожидала услышать именно от него.

— В стае уважают не кровь, — уже спокойнее продолжил Чанхо. — А поступки. Просто некоторые слишком упрямые, чтобы признать это сразу.

Мин тут же гордо ткнула его локтем в бок:

— Слышала? Это он так извиняется.

— Я не извиняюсь.

— Конечно-конечно.

Тэён опустила взгляд, пряча невольную улыбку. Что-то внутри неё дрогнуло — осторожно, почти испуганно. Будто место, которое всё это время оставалось ледяным, наконец начало понемногу оттаивать. Тишина в комнате больше не казалась тяжёлой. Она стала другой — тёплой, живой, наполненной потрескиванием печки, тихим смехом Мин и запахом хвои от мокрой куртки Чанхо. Сам рыжий, кажется, тоже это чувствовал. Потому что впервые с момента знакомства не выглядел так, будто готов в любую секунду развернуться и уйти. Он всё ещё хмурился по привычке, всё ещё говорил резко, но в этой резкости больше не было прежнего отторжения. Мин довольно болтала ногами, грызя сушёную ягоду.

— Ну всё, — важно объявила она. — Теперь вы друзья.

— Нет, — одновременно ответили Тэён и Чанхо.

Девочка победно ткнула в них пальцем:

— Вот! Даже отвечаете одинаково.

Юнги тихо хмыкнул в кружку, явно пряча улыбку, а Чимин рассмеялся уже в открытую, уронив голову на ладонь.

— Это начинает пугать.

— Меня пугает только то, что она теперь никогда не отстанет, — проворчал Чанхо, кивнув на Мин.

— Поздно. Я уже привязалась.

— Соболезную.

Тэён снова тихо улыбнулась — почти незаметно для самой себя. И именно в этот момент её вдруг накрыло странным ощущением. Будто она сидит здесь уже очень давно. Не несколько дней. Не случайный вечер после чужого спасения. А так, словно её место за этим столом существовало всегда — просто она слишком долго не могла его найти. Мысль была неожиданной. И от этого — тревожной. Тэён слишком хорошо знала, чем заканчивается её привычка привязываться к людям. Она машинально опустила взгляд, стараясь спрятать это чувство глубже, пока оно не успело разрастись. Но Чимин всё равно заметил. Он всегда замечал.

— Эй, — мягко позвал он, чуть наклоняясь к ней. — Ты опять слишком громко думаешь.

Она фыркнула себе под нос.

— Это вообще нечестно.

— Я талантливый.

— Ты назойливый, — лениво поправил Юнги.

— А ты старый.

— Я сейчас выгоню вас обоих чистить снег.

Мин восторженно ахнула:

— О, семейная атмосфера.

— Мин, — одновременно простонали Чимин и Юнги.

Комната наполнилась смехом — тихим, уставшим, настоящим. И даже Чанхо не удержался от короткой усмешки, тут же спрятав её за кружкой.

За окном снег лениво кружил в воздухе, оседая на крышах хижин и голых ветках деревьев. Где-то вдали снова послышался голос Чонгука — спокойный, низкий, отдающий короткие распоряжения у загонов.

Стая жила.

Дышала.

---

— Проходи, — Джин толкнул дверь плечом и отступил в сторону, пропуская Тэён внутрь. — Можешь пока сесть на кушетку. Я быстро.

Он исчез за соседней дверью так стремительно, будто растворился в запахе трав и лекарств, насквозь пропитавшем маленький кабинет.

Тэён медленно огляделась.

Комната оказалась неожиданно уютной. Светлой. Совсем не такой, какой она ожидала увидеть посреди лесного лагеря. Узкие шкафчики были заставлены банками с сушёными травами, на полках аккуратно лежали бинты, пузырьки и какие-то металлические инструменты. У окна стоял длинный стол, заваленный исписанными листами, а рядом тихо потрескивала маленькая жаровня, поддерживая тепло.

Всё здесь выглядело... обжитым.

Настоящим.

Словно Джин не просто лечил людей — он собирал их заново по кусочкам.

— Сейчас посмотрим, как там твоя рана, — раздался его голос.

Он вернулся с небольшим подносом и сел напротив неё, привычным движением натягивая тонкие перчатки. Тэён стянула свитер, оставаясь в майке, открывающей плечо с уже затянувшимся укусом.Джин сразу посерьёзнел. Его пальцы осторожно коснулись кожи, слегка отодвигая ту в сторону. Он внимательно рассматривал следы зубов, иногда тихо хмыкал себе под нос и что-то быстро записывал в блокнот, лежащий рядом.

— Заживает хорошо, — пробормотал он. — Даже слишком хорошо для такой глубины.

Тэён уже хотела облегчённо выдохнуть, когда Джин вдруг как ни в чём не бывало спросил:

— Когда у тебя была последняя течка?

Она едва не подавилась воздухом.

— Что?..

Джин поднял голову, искренне удивившись её реакции.

— У омег-людей же тоже есть цикл, — спокойно пояснил он. — Почему ты смотришь так, будто я предложил тебе станцевать голой у костра?

Тэён окончательно растерялась.

— Я просто... не ожидала.

— Ангел, — мягко вздохнул Джин, откладывая карандаш, — я врач. И омега. Меня сложно смутить такими вещами.

Он даже улыбнулся — легко, тепло. Но улыбка почти сразу исчезла, когда он заметил, как резко потух её взгляд. Тэён опустила голову. Пальцы сами собой сцепились в замок. В груди неприятно заныло то старое, привычное чувство — будто внутри неё есть какая-то поломка, о которой лучше молчать. Не показывать. Не произносить вслух. Особенно здесь.

— Ангел?.. — уже тише позвал Джин.

Она сглотнула.

— А... зачем тебе это знать?

— Потому что цикл влияет на заживление, — спокойно объяснил он. — Особенно у омег. Организм в разные периоды реагирует по-разному. Я хочу понимать, нормально ли восстанавливается рана.

Он говорил так буднично, так естественно, что от этого становилось только тяжелее. Тэён нервно перебирала пальцы, чувствуя, как внутри всё медленно стягивается в тугой узел. Сказать? Не сказать? Она слишком хорошо знала этот взгляд — жалость, неловкость, иногда брезгливость. Люди почти всегда смотрели одинаково, когда узнавали.Поэтому она выпалила резко, почти на одном дыхании:

— У меня нет течки.

И зажмурилась, будто заранее готовясь к удару. В кабинете повисла тишина. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось где-то в висках. Но вместо ожидаемой реакции послышалось только спокойное:

— Вот как.

Тэён осторожно подняла взгляд. Джин смотрел на неё всё так же ровно. Без шока. Без жалости. Только с лёгким пониманием в глазах.

— Ты из-за этого так переживала? — тихо спросил он.

Она растерянно моргнула.

— Разве... тебя это не удивляет?

— А должно?

Он чуть вскинул брови, искренне не понимая причины её страха.

— Ангел, мы все разные. И люди, и оборотни. У кого-то слабое сердце, у кого-то проблемы с запахом, у кого-то вообще аллергия на шерсть, — он фыркнул себе под нос. — Не спрашивай. Это был очень странный год.

Тэён невольно дёрнула уголком губ, но почти сразу снова опустила глаза.

— Это другое, — голос прозвучал тихо. Слишком тихо. — Это... брак.

Джин замер. А потом вдруг нахмурился так резко, что Тэён даже растерялась.

— Кто тебе такую чушь сказал?

Она ничего не ответила, только отвела взгляд, и этого оказалось достаточно. Джин тяжело выдохнул, отложил блокнот в сторону и мягко взял её за плечи, вынуждая снова посмотреть на него.

— Послушай меня внимательно, — теперь в его голосе появилась твёрдость. — Тебя не делает «неправильной» то, как работает твоё тело. И уж точно это не даёт никому права смотреть на тебя сверху вниз.

Он говорил спокойно, но в глазах мелькнула настоящая злость. Будто сама мысль о том, что кто-то заставил её так думать о себе, его раздражала.

— Это тебе парень сказал? Или кто-то в интернате?

Тэён вдруг нервно рассмеялась. Джин удивлённо моргнул.

— Что?

— Парень?.. — переспросила она сквозь смех. — У меня его никогда не было.

Он подозрительно прищурился.

— Подожди.

Тэён тут же перестала смеяться. Слишком поздно.

— То есть ты...

— Нет.

— Но я ещё ничего не спросил.

— И не надо!

Щёки вспыхнули так быстро, что она сама почувствовала жар. Джин уставился на неё пару секунд, а потом расхохотался.

— Ангел, ты серьёзно?!

— Почему мы вообще об этом говорим?! — возмущённо выдохнула Тэён, закрывая лицо ладонями. — У меня вообще-то плечо болело!

— Я врач. Мне положено задавать неловкие вопросы.

— Ты в первую очередь мужчина!

— Омега, — невозмутимо поправил он.

— Это не отменяет первого!

— А ещё я сплю с мужчинами, так что технически мы с тобой на одной стороне.

Тэён уставилась на него так, будто всерьёз начала сомневаться в его адекватности. И именно в этот момент со стороны двери послышалось приглушённое:

— Кхм.

Оба одновременно обернулись. В дверном проёме стоял Чонгук. И судя по выражению его лица — стоял там уже какое-то время. Тэён вспыхнула моментально.

Господи.

Нет.

Нет-нет-нет.

Она резко отвернулась к стене, внезапно найдя её невероятно интересной. Джин же, наоборот, выглядел абсолютно довольным ситуацией.

— О, вожак, — невинно протянул он. — Какими судьбами?

Чонгук коротко скользнул взглядом по пунцовой Тэён, потом перевёл глаза на Джина.

— Ёнсу опять жалуется на плечо. Хотел узнать, можешь ли посмотреть.

— Конечно. Сейчас отпущу нашу милую омежку и займусь вашим страдальцем.

Тэён готова была провалиться сквозь землю. И желательно прямо сейчас.

— Мне пора, — выпалила она, подскакивая с кушетки так резко, что едва не запуталась в собственных ногах.

— Ангел, я вообще-то не закончил осмотр...

Но она уже вылетела за дверь. Буквально. Чуть не снеся Чонгука по пути. Холодный воздух ударил в лицо, но даже он не помог остудить горящие щёки. Тэён неслась вперёд, сама не понимая куда. Лишь бы подальше. От Джина. От Чонгука. От этого кошмара. Она пролетела мимо удивлённого Чимина с подносом отваров в руках — тот только ошарашенно моргнул ей вслед. А через несколько минут Тэён уже сидела посреди лавандового поля, уткнувшись лицом в ладони.

— Какой позор... — простонала она. — Почему это всегда происходит именно со мной?..

— Тэён.

Низкий голос прозвучал совсем рядом. Она вздрогнула всем телом. Медленно подняла голову — и тут же столкнулась взглядом с Чонгуком. Он стоял прямо перед ней, высокий, тёмный на фоне зимнего солнца, и смотрел так внимательно, что у неё снова сбилось дыхание. Тэён тут же вскочила на ноги, поспешно отряхивая одежду.

— П-прости, — быстро заговорила она, не поднимая глаз. — Чимин показал мне это место, я не хотела...

— Я знаю.

Она всё-таки посмотрела на него. И тут же пожалела. Потому что Чонгук сейчас не выглядел привычно холодным. Не хмурился. Не смотрел с раздражением. От этого становилось только хуже.Тэён мгновенно вспомнила разговор в кабинете — и захотела исчезнуть окончательно.

— Мне пора, — слишком громко выпалила она и сразу попыталась уйти.

Но крепкая рука мягко остановила её за запястье. Она резко замерла. Чонгук был близко, слишком близко. От него пахло снегом, лесом и дымом костра. Тэён судорожно моргнула, чувствуя, как сердце начинает колотиться ещё быстрее. Чонгук слышал это тоже. Конечно слышал. Его взгляд на секунду задержался на её лице, а потом он медленно разжал пальцы и сделал шаг назад, будто специально возвращая ей пространство для дыхания.

— Ты забыла, — тихо сказал он.

Тэён опустила взгляд. В его руке была её кофта. Несколько секунд она просто смотрела на неё, будто не сразу поняла, о чём речь. От стресса она даже не заметила, что осталась в одной майке. Омега поспешно потянулась за вещью, стараясь не коснуться его пальцев. Конечно, именно поэтому их руки всё равно соприкоснулись. Совсем ненадолго. Но этого хватило, чтобы по коже снова пробежали мурашки.

— Спасибо, — пробормотала она слишком тихо.

Чонгук ответил не сразу. Он стоял напротив, чуть склонив голову, и смотрел так внимательно, что Тэён начало казаться — он слышит не только её сердцебиение, но и вообще каждую беспорядочную мысль в её голове. Это было невыносимо. Она торопливо натянула кофту на плечи, пряча взгляд.

— Джин иногда забывает, что у людей есть чувство стыда, — вдруг сказал Чонгук.

Тэён резко вскинула голову. В его голосе не было насмешки. Только странное спокойствие. И будто... попытка её успокоить.

— Он всё слышал, да?.. — обречённо прошептала она.

На секунду в глазах Чонгука мелькнуло что-то очень похожее на сдерживаемую улыбку.

— Не всё.

— Это не делает ситуацию лучше.

— Возможно.

Она тихо застонала, закрывая лицо ладонью.

— Я больше никогда не выйду из дома.

— Чимин вытащит.

— Это угроза?

— Это факт.

Тэён невольно фыркнула себе под нос. Совсем тихо. Но Чонгук услышал. И почему-то после этого между ними стало чуть легче дышать. Ветер лениво качал сухие ветки лаванды, разнося по воздуху тонкий травяной запах. Зима в этом году была странной — мягкой, сырой, почти весенней. Снег лежал только в тени, а местами уже проглядывала влажная земля. Чонгук медленно скользнул взглядом по её лицу.

— Ты правда думаешь о себе так? — вдруг спросил он.

Тэён не сразу поняла, о чём он. А потом внутри неприятно сжалось. Конечно, он всё слышал. Она отвела взгляд.

— Неважно.

— Для тебя — важно.

Голос у него был тихий. Без привычной жёсткости. Это почему-то пугало сильнее. Тэён нервно сцепила пальцы в рукавах кофты.

— Люди вроде меня не особо нужны, — выдохнула она после короткой паузы. — Особенно омеги. Особенно... такие.

Слова давались тяжело. Будто каждая фраза царапала изнутри. Чонгук нахмурился. Не раздражённо. Скорее так, будто услышал что-то, что ему совершенно не понравилось.

— Кто тебе внушил эту чушь?

Тэён коротко усмехнулась — совсем невесело.

— Жизнь, наверное.

Несколько секунд он молчал.

— В стае ценят не это, — наконец произнёс Чонгук.

Она подняла на него взгляд.

— А что тогда?

Он посмотрел прямо ей в глаза. Спокойно. Тяжело. Так, что у неё снова сбилось дыхание.

— Тех, кто остаётся, когда страшно.

Тэён замерла. Сердце дрогнуло где-то под рёбрами — слишком резко, слишком сильно. Чонгук будто сам понял, что сказал больше, чем собирался, потому что почти сразу отвёл взгляд и шагнул назад. Снова вернул между ними привычное расстояние.

— Джин всё-таки не закончил осмотр, — уже обычным тоном произнёс он. — И если сбежишь ещё раз, он отправит за тобой половину лагеря.

Тэён тихо рассмеялась. Нервно, но по-настоящему.

— Это звучит как угроза похуже твоей.

— Так и есть.

На этот раз уголок его губ всё-таки едва заметно дрогнул. И именно это почему-то окончательно выбило её из равновесия. Потому что Чонгук почти никогда не улыбался. А сейчас — почти улыбнулся ей. Тэён растерянно моргнула, будто не до конца поверила увиденному. И именно в этот момент со стороны домов раздался знакомый голос:

— Чонгу-у-ук! Если ты опять пугаешь людей своим лицом, я снимаю с тебя обязанности вожака!

Тэён дёрнулась от неожиданности. Чонгук тяжело прикрыл глаза.

— Поздно, — пробормотал он себе под нос.

Из-за поворота показался Джин с охапкой трав в руках. Увидев их посреди лавандового поля, он тут же расплылся в слишком понимающей улыбке.

— А-а-а, вот где потерялась моя пациентка.

— Я не терялась, — моментально возразила Тэён.

— Конечно-конечно. Просто сбежала после разговора про личную жизнь.

— Джин!

Тот невинно вскинул брови.

— Что? Я врач. Мне положено задавать вопросы.

— Не «такие» вопросы!

Чонгук тихо хмыкнул себе под нос. И Тэён готова была поклясться — этот невозможный человек сейчас сдерживал смех. Она тут же обвиняюще ткнула в него пальцем:

— А вы вообще не имеете права смеяться, вожак.

— Я и не смеюсь.

— У вас лицо довольное.

— Это моё обычное лицо.

— Неправда, — неожиданно вставил Джин. — Обычно ты выглядишь так, будто хочешь кого-нибудь убить.

Тэён не выдержала и прыснула. Чонгук медленно повернул голову к лекарю.

— Ты очень смелый для человека, который спит без замка на двери.

— А ты слишком заботливый для человека, который лично пришёл вернуть девушке кофту.

Повисла тишина. Тэён резко перестала смеяться. Чонгук тоже замолчал. А потом Джин довольно улыбнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Ладно-ладно, всё, молчу. Но рану я всё ещё не досмотрел, — он снова посмотрел на Тэён уже мягче. — Ангел, пойдём обратно, пока ты окончательно не решила, что медицина — это зло.

Тэён тяжело вздохнула.

— Я уже почти решила.

— Поздно. Я тебя записал.

— Куда?

— В список людей, которых теперь буду доставать постоянно.

— Ужас какой.

— Зато официальный.

Она покачала головой, но всё-таки пошла следом. Сделав пару шагов, Тэён вдруг обернулась. Чонгук всё ещё стоял среди лавандовых кустов. Высокий, тёмный на фоне света, с привычно спокойным лицом. Только взгляд больше не был таким холодным, как раньше. Он встретился с ней глазами — и на этот раз не отвёл их первым. У Тэён почему-то снова сбилось дыхание.

— Ты идёшь? — донёсся голос Джина впереди.

— Иду!

Она поспешно отвернулась, догоняя омегу, а за спиной ещё несколько секунд чувствовала на себе взгляд Чонгука.

До дома Джина они дошли почти молча.Тэён шла рядом, спрятав руки в длинные рукава кофты, и упорно смотрела себе под ноги, лишь бы не сталкиваться взглядом с подозрительно довольным омегой. Сам Джин, кажется, вообще не чувствовал ни капли вины за её недавний позор.

— Не дуйся, — лениво протянул он, открывая дверь плечом. — Ты слишком забавно краснеешь.

— Я не краснею.

— Ангел, у тебя даже уши пунцовые.

— Это из-за холода.

— Ну конечно.

Тэён тихо простонала и первой зашла внутрь. В доме сразу окутало теплом. Пахло сушёными травами, древесиной и чем-то сладким — кажется, мёдом. После морозного воздуха тело почти мгновенно расслабилось, и только сейчас девушка поняла, насколько вымоталась за этот день. Джин уже возился у стола, раскладывая пузырьки и бинты.

— Садись обратно. И обещаю: на этот раз я буду вести себя как профессионал.

Тэён подозрительно прищурилась.

— Это вообще не звучит успокаивающе.

— Между прочим, я отличный врач.

— Не знающий границ.

— Чимин говорит то же самое.

Она невольно усмехнулась и всё-таки села на кушетку. На этот раз Джин действительно перестал дурачиться. Осторожно размотал бинты на её ладонях, внимательно осматривая уже почти затянувшиеся ссадины.

— Хм... — тихо пробормотал он спустя минуту. — Заживает очень быстро. Даже слишком.

— Это плохо?

— Нет. Просто твой организм куда крепче, чем кажется со стороны.

Тэён отвела взгляд. Раньше она тоже часто слышала подобное.

«Терпи.»«Ты сильная.»«Ничего с тобой не случится.»

Только обычно за этими словами никогда не следовало простого вопроса: «Тебе больно?»

Джин вдруг легонько щёлкнул её по лбу.

— Ай! За что?

— Опять ушла в свои мысли.

— У меня просто лицо такое.

— Вот сейчас ты очень похожа на Чонгука.

Тэён мгновенно замерла. И, разумеется, это не укрылось от Джина. Его глаза тут же хитро сощурились.

— О-о-о...

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Зато уже подумал!

— Я врач. Наблюдательность — часть профессии.

— Ты невозможный.

Джин тихо рассмеялся и вернулся к перевязке. За окнами медленно сгущались сумерки. С улицы доносились голоса, редкий смех, хлопанье дверей. Стая жила своей шумной, тёплой жизнью.

— Всё, — Джин аккуратно завязал последний бинт. — Готово. А теперь постарайся хотя бы сутки никуда не падать, никого не спасать и не лазить по расщелинам.

— Ничего не обещаю.

— Вот поэтому у меня ранние морщины.

Он поднялся и начал расставлять лекарства обратно по полкам, а потом будто между делом произнёс:

— Знаешь... Чонгук редко задерживается рядом с людьми просто так.

Тэён тут же напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — спокойно ответил Джин, даже не оборачиваясь. — Если человек ему безразличен, он не станет тратить на него своё время.

Тэён ничего не сказала, только вот сердце почему-то снова сбилось с ритма. Джин всё же посмотрел на неё через плечо и неожиданно мягко улыбнулся:

— И ещё это значит, что тебе больше не нужно ждать, будто тебя в любой момент выставят за ворота, ангел.

После этих слов внутри стало так тепло, что Тэён пришлось опустить взгляд. Она осторожно провела пальцами по свежим бинтам, пытаясь справиться с ощущением, которое медленно разливалось под рёбрами. «Тебе больше не нужно ждать, что тебя выгонят.» Слишком хорошо звучало, чтобы быть правдой. А хорошим вещам Тэён давно не доверяла.

С улицы внезапно донёсся громкий лай, а следом возмущённый крик:

— Чанхо! Я тебе сейчас снег за шиворот запихну!

Через секунду раздался чей-то хохот. Джин усмехнулся, перебирая баночки с травами.

— Судя по голосу, Мин опять решила, что бессмертная.

Тэён невольно улыбнулась.

— Они всегда такие шумные?

— Это ещё спокойно. Весной начнётся настоящий кошмар.

— Почему?

— Потому что все переживают зиму и резко вспоминают, что способны творить глупости.

— Звучит тревожно.

— О, ты даже не представляешь насколько.

Он наконец захлопнул очередной шкафчик и повернулся к ней.

— Есть хочешь?

И только после этого Тэён поняла, насколько голодна. Желудок предательски заурчал раньше, чем она успела ответить. Джин победно ткнул в неё пальцем:

— Вот.

— Это было нечестно.

— Зато очень информативно.

Он направился к маленькой печке в углу, а Тэён медленно сползла с кушетки, чувствуя приятную тяжесть усталости в теле. Такую, после которой обычно спят без снов. В доме было тихо и уютно. Огонь потрескивал в печи, за окнами темнел лес, а на стекле дрожал золотистый отблеск фонаря.Странное чувство. Будто она случайно зашла в чью-то чужую жизнь. И ей вдруг позволили остаться.

— Только не говори Чимину, что я кормлю тебя раньше него, — донеслось от печки. — Он опять решит, что я пытаюсь увести его любимую соседку.

Тэён чуть не подавилась воздухом.

— Его что?

Джин обернулся с абсолютно невинным выражением лица.

— Любимую соседку.

— Я живу у него всего месяц.

— Для Чимина этого более чем достаточно.

— Вы тут все ненормальные, — без злости сказала омега.

— Зато красивые.

Тэён тихо рассмеялась, качнув головой. И именно в этот момент дверь дома резко распахнулась.Вместе с клубами холодного воздуха внутрь ввалился Чимин — растрёпанный, раскрасневшийся, весь в снегу — и сразу возмущённо уставился на Джина.

— Ты опять кормишь её без меня?!

— Я только начал!

— Предатель.

— Драматизатор.

Чимин фыркнул и наконец посмотрел на Тэён. И почти сразу заметно расслабился.

— О, ты уже не выглядишь так, будто готова умереть от стыда. Отлично.

Тэён моментально закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, не начинай.

— О-о, значит Джин как всегда лез не в своё дело?

— Я вообще-то здесь стою, — возмутился тот.

— И продолжаешь портить людям жизнь своим существованием.

— Неблагодарный.

Тэён тихо рассмеялась сквозь ладони. Смех получился неожиданно лёгким. Настоящим. И оба омеги сразу замолчали, одновременно посмотрев на неё.

Тэён медленно опустила руки.

— Что?..

Чимин вдруг улыбнулся — мягко, почти болезненно тепло.

— Ничего, — тихо сказал он. — Просто ты наконец перестала выглядеть как человек, который всё время ждёт беды.

Она замолчала. Что-то внутри дрогнуло — осторожно, непривычно. Тэён тут же отвела взгляд, будто испугалась, что если задержится в этом моменте чуть дольше, он исчезнет. Чимин, конечно же, заметил. Но вместо того чтобы продолжать тему, просто подошёл ближе и ткнул её пальцем в лоб.

— Только не расслабляйся. Завтра будешь помогать мне с травами.

— Это твоя очередная угроза?

— Это посвящение в стаю.

— Вообще-то ты уже вчера её туда записал, — фыркнул Джин, помешивая что-то в кастрюле. — Вместе с Мин и половиной лагеря.

— А вот Чонгук официально ничего не говорил, — тут же вставил Чимин.

Тэён едва заметно напряглась. Джин коротко покосился на неё и спокойно заметил:

— Чонгук не из тех, кто разбрасывается такими словами.

— Я знаю, — тихо ответила она.

И правда знала. Чонгук вообще казался человеком поступков. Молчаливым, жёстким, упрямым до невозможности. Иногда Тэён думала, что он специально держит дистанцию между собой и окружающими — ровно такую, чтобы никто не смог подобраться слишком близко. И всё же... Он постоянно оказывался рядом. От этой мысли сердце снова странно сжалось.

— О-о-о, — моментально протянул Чимин, хитро прищурившись. — Ты опять думаешь о нашем грозном вожаке?

— Нет!

Слишком быстро. И слишком громко. Оба омеги синхронно расплылись в одинаково подозрительных улыбках.

— Какой ужас, — пробормотала Тэён, снова закрывая лицо руками. — Почему я вообще с вами дружу?

— Потому что мы тебе нравимся, — радостно сообщил Чимин.

— Очень спорное заявление.

— Но не неправильное.

Джин поставил перед ней тарелку горячего супа, от которого сразу поднялся аромат мяса и трав.

— Ешь. А то сегодня ты питаешься исключительно стрессом.

— И позором, — мрачно добавила Тэён.

— Это тоже своего рода калории.

Чимин прыснул со смеху и плюхнулся рядом, подпирая щёку ладонью.

— Кстати, пока ты бегала от социальных взаимодействий, по лагерю уже поползли слухи.

Тэён обречённо застыла с ложкой в руках.

— Какие ещё слухи?..

— Ну-у... Что Чонгук лично носит тебе вещи. Что ты спасла ребёнка. Что Чанхо полез в драку из-за тебя. Что Джин зовёт тебя ангелом...

— Я сейчас уйду обратно в лес.

— Поздно, — лениво отозвался Джин. — Стая уже решила, что ты интересная.

— Это звучит как начало катастрофы.

— Обычно так и начинается, — важно кивнул Чимин.

Тэён обречённо уронила лоб на стол. Омеги тихо рассмеялись. А за окнами снова пошёл снег — медленный, мягкий. Он кружился в свете фонарей, укрывая лагерь тонкой серебристой дымкой. Где-то вдалеке хлопнула дверь, послышались голоса и чей-то смех. Жизнь продолжалась. И впервые за очень долгое время Тэён была не снаружи этой жизни, а внутри неё. Тэён всё ещё сидела, подперев щёку ладонью, когда за окном вдруг раздался протяжный свист. Потом ещё один. А следом — громкий детский визг. Мин забежала в помещение, радостно размахивая руками.

— Началось! — восторженно выдохнула она. — Они уже фонари зажигают!

Чимин моментально оживился:

— Какие ещё фонари?

Джин хмыкнул, убирая пустые миски со стола.

— Кажется, кое-кто весь день провозился с загонами вместо подготовки.

— Я вообще-то работал.

— А остальные, конечно, отдыхали.

Тэён нахмурилась, переводя взгляд между ними.

— Подождите... праздник Луны — сегодня?

Чимин резко повернулся к ней, будто только сейчас осознал это сам.

— Чёрт.

— Очень информативный ответ, — заметил Джин.

— Я думал, до него ещё дня два! — Чимин всплеснул руками. — Из-за всей этой истории с Ёнсу у меня вообще ощущение времени пропало.

Тэён невольно фыркнула. О празднике она уже слышала. Чимин рассказывал — много, шумно и с таким воодушевлением, будто речь шла не о старой традиции, а о главном событии года. Ночь полной луны у стаи считалась особенной: в этот вечер жгли костры, украшали лагерь серебряными лентами и фонарями, готовили сладости и собирались вместе до самого рассвета. Что-то вроде встречи зимы с весной. И, судя по всему, этот самый вечер наступил неожиданно даже для самих оборотней. С улицы донёсся чей-то крик:

— Чимин! Если ты опять забыл про украшения, Чонгук тебя лично в снег закопает!

— Я забыл про украшения... — омега мгновенно побледнел.

Джин расхохотался.

— О, это будет красиво.

— Почему вы радуетесь моему страданию?!

— Потому что Чонгук и так ходит мрачнее тучи, — невозмутимо ответил Джин. — А теперь ещё и ты.

Тэён подняла голову.

— Он злой?

— Нет, — тут же отозвался Чимин. — Это его обычное лицо.

— Неправда, — лениво протянул Джин. — Сегодня он особенно... вожачий.

— Это вообще что значит?

— Значит, все уже успели его достать.

Словно подтверждая его слова, дверь дома резко открылась. На пороге действительно стоял Чонгук. Высокий, хмурый, в тёмной куртке, припорошенной снегом. За его спиной клубился холодный вечерний воздух, а где-то вдалеке уже мерцали первые фонари. Тэён почему-то сразу выпрямилась. Чонгук быстро окинул комнату взглядом и становился на Чимине.

— Ты забыл про украшения.

— Я как раз собирался...

— Врёшь.

— Немного.

Джин демонстративно отвернулся, пряча усмешку.Чонгук тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и только потом заметил, что Тэён всё это время молча наблюдала за ним. И на секунду выражение его лица стало мягче. Совсем немного, но она заметила.

— Ты уже знаешь про праздник? — спросил он спокойнее.

Тэён кивнула.

— Чимин рассказывал. Просто я не думала, что он сегодня.

— Никто не думал, — буркнул Чимин. — Луна решила нас предать.

— Луна тут ни при чём. Ты просто забывчивый.

— Зато красивый, — невольно повторил слова друга.

— Это не компенсирует ущерб.

Тэён улыбнулась, слушая их перепалку. Странно.Ещё неделю назад она бы чувствовала себя здесь лишней. Сидела бы тихо в углу, стараясь не мешать. А сейчас... просто смотрела, как они спорят, как Джин смеётся в кружку, как Чимин театрально хватается за сердце, а Чонгук устало пытается сохранить серьёзность.И впервые это не пугало.

— Ладно, — наконец произнёс Чонгук. — Через час все собираются у центрального костра. И, Чимин...

— Да-да, я понял. Украшения. Фонари. Не позорить стаю.

— Хотя бы сегодня.

— Ты невозможен.

— А ты безответственный.

Чимин возмущённо уставился на него, а потом вдруг хитро прищурился:

— Тогда возьми Тэён с собой.

Повисла короткая пауза. Тэён моргнула. Чонгук тоже явно не ожидал такого поворота.

— Что? — одновременно произнесли они.

Джин моментально расплылся в слишком довольной улыбке. Предатель.

— Ну а что? — невинно продолжил Чимин. — Мне нужно спасать праздник, Джин занят, Мин уже носится где-то с детьми...— омега замялся, замечая, что девочка незаметно куда-то убежала. — А Тэён всё равно ещё лагерь толком не видела во время праздника.

— Я могу и сама...

— Отлично, договорились, — радостно перебил её Чимин и буквально вытолкал Джина к полкам с травами. — Всё, пока! У нас дела!

— Чимин, — опасно спокойно произнёс Чонгук.

— Пока-а-а!

И прежде чем кто-либо успел возразить, омега захлопнул дверь прямо перед ними. Тишина. Тэён медленно повернула голову. Чонгук стоял напротив с таким выражением лица, будто всерьёз размышлял, можно ли считать убийство Чимина уважительной причиной, а потом неожиданно тихо выдохнул через нос. Почти смешок.

— Они невыносимы, — сказал он.

— Это я уже поняла.

За окном медленно сгущались сумерки. В свете фонарей кружился снег, а над лесом поднималась огромная бледная луна. Тэён ещё несколько секунд стояла у двери, прислушиваясь к удаляющемуся смеху Чимина и возмущённому голосу Джина по ту сторону дома. Потом тихо выдохнула.

— Кажется, нас только что очень нагло подставили.

— Не кажется, — спокойно ответил Чонгук.

Он подошёл к двери и распахнул её, пропуская её вперёд. Снаружи мир уже менялся. Лагерь, который днём казался обычным — шумным, снежным, немного хаотичным, — теперь постепенно превращался во что-то совсем другое. Между домами вспыхивали тёплые огни фонарей. Серебристые ленты дрожали на ветру, переливаясь в лунном свете. Где-то дети с визгом бегали между сугробами, таская бумажные свечи, а у центральной площади уже поднимался дым от большого костра. Воздух пах снегом, древесиной и чем-то сладким. Тэён медленно огляделась.

— Красиво...

Она сказала это почти шёпотом, но Чонгук всё равно услышал. Он шёл рядом спокойно, засунув руки в карманы тёмной куртки. Высокий, молчаливый, слишком заметный среди мелькающих огней. Люди расступались перед ним почти машинально, здоровались короткими кивками, кто-то пытался что-то спросить, но Чонгук отвечал быстро и без остановки. И Тэён вдруг поняла одну странную вещь. Он не просто жил здесь. Он держал всё это на себе. Каждый взгляд. Каждый вопрос. Каждый человек, который невольно проверял: всё ли под контролем у их вожака. Наверное, это должно было выглядеть тяжёлым, но Чонгук нёс это так естественно, будто давно привык.

— Не замёрзла?

Тэён вздрогнула, выныривая из мыслей. Он смотрел на неё чуть нахмурившись. Она слишком поздно поняла, что всё это время машинально тёрла ладони друг о друга.

— Нет, нормально.

Чонгук молча снял с шеи длинный тёмный шарф и протянул ей. Тэён растерянно моргнула.

— Что?..

— Возьми.

— Я не...

— Возьми, Тэён.

Сказано было спокойно. Без нажима. Но почему-то спорить сразу расхотелось. Она медленно взяла шарф, стараясь не думать о том, что тот ещё хранил его тепло и слабый запах хвои, снега и дыма. Сердце предательски дёрнулось.

— Спасибо, — пробормотала она, укутываясь плотнее.

Чонгук коротко кивнул и пошёл дальше, будто ничего особенного не произошло. Хотя для Тэён произошло. Очень даже. Они почти дошли до центральной площади, когда прямо перед ними вылетела Мин.

— Чонгук! — радостно завопила она. — Там старшие опять спорят, можно ли детям запускать фонари самим!

— Нельзя, — даже не задумавшись, ответил он.

— Почему?!

— Потому что в прошлом году Чанхо чуть не поджёг крышу.

Откуда-то сбоку тут же донеслось возмущённое:

— Это был один раз!

Тэён невольно рассмеялась.

Чанхо стоял возле большого ящика с фонарями — взъерошенный, с красным от холода носом и крайне оскорблённым выражением лица.

— Вообще-то ветер был сильный, — проворчал он.

— Вообще-то ты запустил фонарь в сарай.

— Он сам туда полетел.

— Конечно.

Мин уже хохотала в голос. Даже уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул. И Тэён поймала этот момент. Совсем короткий, почти незаметный, но настоящий. От этого внутри почему-то снова стало тепло.

— О! — Мин вдруг резко повернулась к Тэён. — Тебе обязательно нужно увидеть лунное дерево!

— Что ещё за лунное дерево?..

Чанхо тут же фыркнул:

— Очередная странная традиция.

— Неправда! — возмутилась Мин. — Это красиво!

Она схватила Тэён за рукав прежде, чем та успела что-то понять.

— Пойдём!

— Мин, не тяни..

Но девочка уже тащила её через площадь - дальше от лагеря, от света костра и голосов. Тэён только успела обернуться. Чонгук остался стоять у огня. В свете пламени его тёмная фигура казалась почти неподвижной, а снег медленно оседал на чёрные волосы и плечи куртки. И он смотрел им вслед. Прямо на неё. Тэён быстро отвернулась, чувствуя, как снова начинает слишком громко биться сердце.

— Вот! — победно объявила Мин после блужданий среди деревьев.

Омега подняла взгляд, замерев, действительно увидев огромное дерево. Старое. Высокое. Его голые зимние ветви были увешаны сотнями серебристых лент, маленьких колокольчиков и бумажных фонариков, внутри которых мерцали тёплые огоньки. Издалека казалось, будто на ветках застряли звёзды.

— Это желания, — серьёзно пояснила Мин. — Каждый год все оставляют здесь ленточки.

— И они исполняются?

Мин важно задумалась.

— Иногда, — а потом хитро прищурилась. — Но только если желание настоящее.

Тэён невольно улыбнулась.

— А у тебя какое?

— Не скажу. Иначе не сбудется.

— Удобно.

Мин гордо кивнула. Тэён медленно подняла взгляд к ветвям. Серебряные ленты дрожали на ветру, отражая свет луны. Красиво. До странного красиво.И именно в этот момент она вдруг почувствовала чьё-то приближение за спиной. Даже оборачиваться не нужно было. Она уже знала. Чонгук остановился рядом — тихо, почти бесшумно. Мин тут же просияла:

— О! А расскажи ей легенду!

— Мин, — недовольно произнёс альфа.

— Ты всегда рассказываешь легенду!

Чонгук тяжело выдохнул, будто заранее смиряясь с поражением. А потом всё-таки поднял взгляд на дерево.

— Когда-то стая верила, что в ночь полной луны лес слышит желания людей, — спокойно произнёс он. — Поэтому их оставляли здесь. На ветвях. Чтобы отпустить то, что человек боится сказать вслух.

Тэён почему-то замерла. Его голос звучал тихо. Низко. Почти сливаясь с шумом ветра.

— И что потом? — спросила она едва слышно.

Чонгук посмотрел на неё. Прямо. Слишком внимательно.

— А потом человек либо находит дорогу к своему желанию... — медленно сказал он, — либо понимает, что всё это время уже шёл к нему.

На секунду мир будто стал слишком тихим. Тэён перестала дышать, а Мин вдруг довольно прошептала:

— Вот теперь это точно похоже на праздник Луны.

Тэён всё ещё смотрела на Чонгука, когда где-то со стороны лагеря раздался громкий треск. А следом — панический вопль:

— Чанхо, огонь!

Все трое одновременно обернулись.

— Я ничего не сделал! — донеслось возмущённое в ответ.

Мин тяжело вздохнула с таким видом, будто её окружали исключительно безнадёжные люди.

— Кажется, кто-то опять дал ему фонари.

Чонгук прикрыл глаза ладонью.

— Я запретил детям запускать их самим ровно по этой причине.

— Но Чанхо не ребёнок, — невинно заметила Тэён.

— К сожалению.

Мин захихикала и тут же умчалась обратно к площади, оставив их вдвоём. Тишина между ними снова стала другой, не неловкой, просто... слишком ощутимой. Ветер лениво качал серебристые ленты над их головами. Фонари мягко покачивались на ветвях, рассыпая тёплые отблески по снегу. Где-то неподалёку звучал смех и играла старая флейта — кто-то уже начал музыку у костра.

Тэён медленно отвела взгляд от дерева.

— Ты правда веришь в это? — тихо спросила она. — В желания?

Чонгук не ответил сразу. Он стоял чуть сбоку, глядя куда-то поверх огней лагеря — туда, где за домами темнел лес.

— Раньше верил сильнее, — наконец произнёс он.

Почему-то от этих слов внутри у неё что-то дрогнуло. В его голосе не было горечи, но была усталость человека, который слишком многое видел. Тэён осторожно посмотрела на него. На тёмные пряди волос, влажные от снега. На напряжённую линию плеч. На привычно спокойное лицо, которое только рядом с близкими людьми иногда становилось чуть живее. И внезапно поняла:Чонгук почти никогда не расслаблялся. Даже сейчас. Даже в праздник. Будто постоянно ждал, что что-то пойдёт не так. Словно почувствовав её взгляд, он повернул голову. И тут же поймал её с поличным. Тэён моментально отвела глаза, но было слишком поздно. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Что?

— Ничего.

— Ты слишком долго молчала для «ничего».

Она тихо фыркнула себе под нос.

— А ты слишком наблюдательный.

— Это часть работы.

— Быть страшным вожаком?

— Следить, чтобы Чанхо не сжёг лагерь.

Будто специально подтверждая его слова, со стороны площади снова донеслось:

— Я сказал, это было случайно!

Тэён всё-таки рассмеялась. Негромко, но по-настоящему. Чонгук замолчал. И она почти физически почувствовала, как его внимание снова остановилось на ней. Слишком внимательное.Слишком тёплое для человека, который обычно держал дистанцию со всеми. От этого смех оборвался сам собой. Тэён нервно поправила шарф на шее — его шарф, вообще-то, — и поспешно спросила первое, что пришло в голову:

— А ты оставляешь желания на дереве?

Чонгук медленно перевёл взгляд обратно на серебристые ветви. Несколько секунд он молчал.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если чего-то хочешь — нужно делать, а не просить луну.

Ответ прозвучал спокойно. Очень по-чонгуковски. Тэён почему-то улыбнулась.

— Это сейчас было мудро или грустно?

— Сам не понял.

Она тихо хмыкнула. И в этот момент рядом вдруг появилась маленькая девочка лет шести, крепко прижимая к груди смятый бумажный фонарик.

— Чонгук-а... — жалобно протянула она. — Он порвался.

Тэён удивлённо моргнула. Потому что выражение лица Чонгука изменилось мгновенно. Вся привычная жёсткость куда-то исчезла. Он спокойно присел перед ребёнком на корточки, забирая фонарик из маленьких рук.

— Дай посмотрю.

Девочка всхлипнула:

— Ёнхо сказал, что теперь он не полетит...

— Полетит.

— Правда?

— Конечно

Он говорил тихо. Спокойно. Без раздражения. И Тэён застыла, наблюдая за тем, как большие сильные пальцы неожиданно осторожно расправляют тонкую бумагу. Это выглядело... неправильно мило. Опасно мило. Особенно для её сердцебиения. Девочка рядом уже успокоилась и теперь смотрела на него так, будто Чонгук мог починить вообще всё в этом мире. Наверное, для них он и правда мог.

— Держи, — через минуту сказал он, возвращая фонарик.

Девочка просияла:

— Спасибо!

А потом внезапно повернулась к Тэён.

— А ты красивая.

Тэён поперхнулась воздухом. Чонгук медленно опустил голову. Очень вовремя, чтобы скрыть усмешку. Предатель.

— Э-э... спасибо? — растерянно пробормотала Тэён.

Девочка важно кивнула, будто сообщила нечто очевидное. Подойдя к дереву, она быстро завязала ленту на самую низкую ветку, а потом убежала обратно, в сторону площади. Повисла тишина. Тэён медленно повернулась к Чонгуку.

— Даже не думай смеяться.

— Уже поздно.

— Ты ужасный.

— Мне говорили.

Она возмущённо прищурилась, а он впервые за весь вечер улыбнулся чуть заметнее обычного. Совсем немного, но этого хватило, чтобы у Тэён снова предательски сбилось дыхание. И, кажется, Чонгук это заметил. Потому что улыбка почти сразу исчезла, а взгляд стал внимательнее. Тише. Опаснее.

— Тэён, — негромко позвал он.

Она подняла глаза. И именно в этот момент над площадью вспыхнул первый фонарь.

Потом второй.

Третий.

Люди вокруг радостно зашумели, поднимая головы к небу. Тёплые огни медленно поднимались вверх — к огромной серебряной луне, зависшей над лесом.Будто маленькие звёзды, отпущенные с земли. Омега мягко улыбнулась, смотря в ночное небо, украшенное яркими фонариками. Девушка опустила взгляд, улыбка медленно сошла с её лица, когда среди деревьев мелькнул чужой силуэт. Тэён нахмурилась, всматриваясь в темноту, и в следующую секунду испуганно выдохнула. В руках незнакомца блеснуло странное оружие. Она резко обернулась и почти влетела в Чонгука, вцепившись пальцами в его шею. Альфа явно не успел понять, что происходит, как Тэён тихо, болезненно застонала. Тело в его руках вдруг обмякло.

— Тэён?..

Она пошатнулась, теряя равновесие, но Чонгук успел подхватить её прежде, чем девушка рухнула в снег. Они вместе опустились на землю. Взгляд альфы лихорадочно скользнул по её побледневшему лицу.

— Тэён, что с тобой?

Он провёл рукой по её спине — и резко замер, наткнувшись на что-то острое.

— Чёрт.

Между пальцев оказался тонкий дротик. Чонгук выдернул его одним движением, кинув тот себе в карман. Он сразу притянул Тэён ближе, удерживая её лицо в ладонях. Кожа уже становилась холодной. Где-то внутри медленно закипала ярость. По лагерю ещё звучала музыка праздника, но стоило альфе послать сигнал через связь стаи, как всё вокруг начало стремительно затихать. Услышали.

— Тэён, слушай меня, — низко произнёс он, заставляя её сфокусировать взгляд. — Не закрывай глаза. Слышишь? Тебе нельзя засыпать.

Девушка едва заметно нахмурилась. Дышать становилось тяжело.

— Слушай мой голос, шум ветра, лес...Что угодно, только не отключайся.

В ответ — слабый кивок. Чонгук сжал челюсть. Он успел вовремя вытащить дротик. Препарат не до конца попал в кровь. Но этого всё равно было достаточно. Вдалеке внезапно раздался вой. Чужие.Глаза альфы мгновенно потемнели. Он без раздумий подхватил Тэён на руки и быстро двинулся через лес.

— Я расскажу тебе историю, — тихо сказал Чонгук, крепче прижимая к себе её холодное тело. — А ты будешь слушать. Потом перескажешь мне, поняла?

Тэён что-то невнятно пробормотала, и он решил считать это согласием. Снег хрустел под ногами. Где-то за деревьями слышался шум погони, но Чонгук даже не оборачивался.

— В горах, далеко от людских поселений, жил мальчик, — начал он ровным голосом. — Он любил лес больше всего на свете. Уходил туда с рассветом, собирал цветы, следил за зверями, таскал домой раненых птиц... За это мать постоянно ругалась.

Уголок губ Тэён едва заметно дрогнул. Чонгук продолжил:

— Их стая пряталась высоко в горах. Настолько высоко, что люди почти не поднимались туда. Мальчику казалось, что так будет всегда.

Он замолчал на секунду, перепрыгивая через поваленное дерево. Голос стал тише.

— Но однажды он увидел внизу странный свет. Ему стало интересно, и ранним утром, пока остальные спали, он ушёл из дома.

Тэён слабо дёрнулась в его руках, будто пытаясь остаться в сознании только из-за его голоса.

— Это была ловушка, — спокойно произнёс Чонгук. — Люди уже знали про стаю.

Ветер резко ударил между деревьев.

— Его поймали раньше, чем он успел убежать. На крики пришли родители.

На несколько секунд повисла тишина.

— Мальчик видел, как убили его отца. А потом мать.

Тэён слабо сжала пальцами ткань его куртки. И Чонгук почувствовал это.

— Его забрали, — продолжил он всё тем же ровным голосом. — Долго держали взаперти. Людям было интересно, что он такое. Почему быстрее восстанавливается. Почему не умирает. Они называли это исследованиями.

В голосе не было эмоций. И именно поэтому становилось страшнее.

— А потом он сбежал.

Чонгук крепче прижал Тэён к себе, ускоряя шаг.

— Не понял как. Просто однажды появилась возможность — и он побежал. Через лес. Не разбирая дороги. Слышал выстрелы за спиной, собак, крики...

Он опустил взгляд на девушку.

— Но всё равно продолжал бежать.

Тэён дрожала у него на руках — едва заметно, но Чонгук чувствовал каждую судорожную волну, проходящую по её телу. Дыхание стало тяжёлым, рваным, а кожа под пальцами — пугающе холодной.Он шёл быстро. Слишком быстро для человека. Снег хрустел под ногами, ветер бил в лицо, а где-то далеко уже разносились встревоженные голоса стаи. Праздничная музыка давно стихла. Когда впереди показались огни центрального костра, несколько оборотней резко обернулись в их сторону. Первым подскочил Чимин.

— Чонгук?.. — голос оборвался сам собой, когда он увидел Тэён. — Что произошло?!

Следом появился Джин. Одного взгляда ему хватило, чтобы лицо мгновенно стало серьёзным.

— В дом. Сейчас.

Чонгук молча кивнул. Кто-то вокруг уже начал задавать вопросы, послышался шум, но вожак даже не смотрел по сторонам. Только крепче прижал к себе девушку, пока они быстро пересекали лагерь. Тэён что-то тихо пробормотала, едва шевеля губами.Чонгук опустил голову ниже.

— Что?

Она будто не слышала. Только нахмурилась слабее и почти неслышно выдохнула:

— Мам... не уходи...

Шаг на мгновение сбился, совсем коротко, но Джин, идущий рядом, всё равно это заметил. Чонгук ничего не сказал, лишь сильнее сжал челюсть и продолжил идти вперёд. Дом Джина встретил их теплом и резким запахом трав. Как только дверь захлопнулась, омега быстро освободил кушетку, смахивая на пол какие-то бумажки.

— Сюда.

Чонгук осторожно уложил Тэён поверх покрывала. Девушка тут же слабо дёрнулась, будто от боли.

— Чимин, воду. И принеси мой чёрный ящик снизу.

— Уже!

Омега исчез так быстро, что дверь снова хлопнула.Джин аккуратно стянул с девушки тёплую кофту, оставив её в одной майке. Осторожно повернув Тэён набок, он приподнял ткань, открывая спину. Под лопаткой виднелась небольшая рана — почти незаметная на первый взгляд, но кожа вокруг уже начинала темнеть.

— Чёрт... — тихо выдохнул он. — Это яд.

В комнате стало очень тихо. Чонгук достал из кармана дротик и положил на стол.

— Этим попали.

Джин нахмурился ещё сильнее.

— Где?

— Возле лунного дерева.

— В тебя целились?

Чонгук поднял взгляд. И этого взгляда оказалось достаточно. Джин медленно выругался себе под нос.Как раз в этот момент вернулся Чимин с ящиком и резко остановился у двери.

— Нет... подождите... кто-то пытался убить Чонгука?!

— Похоже на то, — мрачно бросил Джин, уже перебирая склянки.

Чимин побледнел.

— Тогда почему...

Он посмотрел на Тэён. И всё понял сам. В груди Чонгука снова закипела злость. Если бы она не обернулась, если бы не бросилась к нему, если бы не закрыла собой... Он резко оборвал мысль. Сейчас не время.

— Сколько успело попасть в кровь? — спросил он.

Джин осторожно осматривал рану.

— Немного. Ты вовремя вытащил дротик. Но состав мне незнаком.

— Она будет в порядке? — слишком быстро спросил Чимин.

Джин не ответил сразу. И это было хуже любых слов.Тэён тихо застонала, беспокойно дёрнув рукой. Чонгук машинально шагнул ближе. Девушка тяжело дышала, брови болезненно хмурились, будто ей снился кошмар. Джин уже растирал между пальцами какие-то травы.

— Нужно сбить действие яда, пока он не разошёлся дальше. Чимин, помоги мне.

— Да.

Чонгук ещё несколько секунд смотрел на Тэён, а потом медленно выпрямился. Взгляд снова стал холодным. Собранным. Вожак.

— Я подниму альф.

Чимин резко поднял голову:

— Ты сейчас уходишь?!

— Они ещё рядом.

— Чонгук...

— Они пришли в наш лес во время праздника, — тихо произнёс он. — И притащили оружие с ядом.

От его голоса по комнате будто прошёл холод.

— Если мы не найдём их сейчас, завтра пострадает кто-то ещё.

Чимин сжал губы, но спорить не стал. Потому что понимал: он прав. Чонгук подошёл к двери, но прежде чем выйти, снова посмотрел на Тэён. Слишком бледная, слишком тихая. Но живая, пока ещё живая.

— Позаботьтесь о ней, — произнёс он негромко.

— Даже не обсуждается, — сразу ответил Джин.

Чонгук кивнул и открыл дверь. Снаружи уже ждали двое альф.

— Никого не впускать, — приказал он. — Если что-то изменится — сразу зовите меня через связь.

— Да, вожак.

Он бросил последний взгляд на комнату. На Тэён.А потом шагнул в ночь.

Холодный ветер ударил в лицо. Где-то вдалеке раздался протяжный волчий вой — первый сигнал охоты. И через несколько секунд в темноте леса уже мелькнули огромные тени волков. Лес встретил их воем. Глухим. Чужим. Снег хрустел под лапами волков, тени мелькали между деревьями, а ледяной воздух резал лёгкие. Чонгук нёсся первым — огромный чёрный волк с горящими янтарными глазами. За ним скользили ещё трое альф из стаи, но даже они едва поспевали за вожаком. Он чувствовал запах.

Чужаки.

Люди.

Страх.

Чонгук сорвался быстрее. Ветки хлестали по бокам, когти глубже впивались в мерзлую землю. В голове всё ещё стояло лицо Тэён — бледное, почти безжизненное, и её тихое, сломанное:

«Мам... не уходи...»

Что-то внутри болезненно сжалось. Он знал, что это был бред. Лихорадка. Остатки яда. Но почему-то именно эти слова теперь звенели в ушах сильнее любого воя. Впереди мелькнул свет. Фонарь. Чонгук резко замедлился, припадая к земле. Остальные волки тут же рассыпались в стороны. Между деревьев двигались трое. Люди. Один нервно оглядывался, второй держал в руках арбалет с короткими дротиками, а третий тяжело дышал, постоянно повторяя:

— Я говорил, что это плохая идея... говорил же...

— Заткнись и иди быстрее, — прошипел второй. — Мы почти выбрались.

— А если это был не тот?

— Нам нужен был альфа.

Чонгук замер. Арбалет. Значит, дротик действительно предназначался ему. В груди поднялось что-то тёмное и холодное. Люди двинулись дальше — и в этот момент один из волков справа специально наступил на ветку. Хруст. Трое резко обернулись, но было слишком поздно. Чонгук вылетел из темноты почти бесшумно. Крик разрезал лес. Арбалетчик успел вскинуть оружие, но волк врезался в него всей массой, сбивая в снег. Металл отлетел в сторону. Человек заорал, закрывая лицо руками, пока огромные клыки замерли в нескольких сантиметрах от его горла. Не убил. Пока нет. Остальные двое попытались бежать, но стая уже окружила их. Один из альф повалил человека в сугроб, второй перехватил за руку, выкручивая оружие.

— Не двигаться! — рявкнул кто-то уже в человеческом облике.

Чонгук медленно отступил от арбалетчика. Снег под лапами окрасился тёмным. Человек дрожал так сильно, что едва мог говорить. Альфа шагнул вперёд, возвращая человеческий облик прямо на ходу. Тяжёлое дыхание клубилось паром в морозном воздухе.

— Кто вас послал?

Молчание. Чонгук смотрел сверху вниз, и от его взгляда человек побледнел ещё сильнее.

— Кто. Вас. Послал.

— М-мы не знали, что здесь целая стая...

— Это не ответ.

— Нам сказали только выстрелить! — сорвался тот. — Сказали, нужен сильный оборотень! Мы должны были забрать тело, если яд сработает!

У одного из альф за спиной Чонгука вырвалось тихое рычание.

— Кто сказал?

— Я не знаю имени! Клянусь! С нами связались через посредника!

Чонгук молчал. Слишком спокойно. И именно это пугало сильнее всего. Потому что внутри у него уже закипала ярость. Тэён едва не умерла из-за дротика, предназначенного ему. Из-за его стаи. Из-за тех, кто охотился на оборотней. Он медленно присел перед человеком.

— Какой яд?

— Я-я не знаю... что-то усыпляющее... чтобы парализовать...

Чонгук резко схватил его за ворот.

— Врёшь.

— Я клянусь!

— Тогда почему у неё остановилось дыхание?

Человек побелел окончательно. Тишину прорезал голос одного из альф:

— Чонгук.

Тот не сразу отпустил чужака. Пальцы разжались медленно. Очень медленно. Потому что где-то глубоко внутри зверь уже хотел разорвать их прямо здесь. Но перед глазами снова вспыхнуло лицо Тэён. Бледное. Беззащитное. И её пальцы, вцепившиеся в его одежду, будто она боялась, что он исчезнет. Чонгук резко поднялся.

— Связать их, — холодно бросил он. — Живыми.

— А дальше?

Он перевёл взгляд в сторону лагеря, где далеко между деревьев мерцал свет фонарей праздника Луны. Там сейчас была Тэён. И почему-то именно это удерживало его от того, чтобы окончательно сорваться.

— А дальше, — тихо сказал Чонгук, — я хочу знать, кто решил начать охоту на мою стаю.

Когда их вернули в лагерь, праздник уже почти стих.Музыка больше не играла так громко, люди разговаривали вполголоса, а у центрального костра чувствовалось напряжение, которое невозможно было скрыть даже за смехом и горячим вином. Новость разлетелась быстро. На стаю напали. И пострадала Тэён. Чужаков провели через лагерь связанными. Кто-то из омег испуганно отворачивался, дети жались к старшим, а альфы смотрели так, что пленники старались не поднимать глаз. Чонгук шёл впереди молча. Слишком молча. И вся стая это чувствовала. Мин первой заметила кровь на его рукаве.

— Ты ранен?!

— Не моя.

Но девочка всё равно нахмурилась. Чимин уже ждал у дома Джина — бледный, нервный и непривычно тихий. Увидев Чонгука, он сразу шагнул к нему.

— Ну?

— Жива.

Только после этого альфа выдохнул. Будто всё это время сам забывал дышать.

— Джин сказал, яд странный, — быстро заговорил он. — Что-то смешанное. Не смертельное, но... он раньше такого не видел.

Чонгук резко перевёл взгляд на дом. В окне всё ещё горел свет.

— Она приходила в себя?

Чимин замялся.

— Ненадолго. Потом снова отключилась.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Чонгук сам не понял почему. Тэён не была частью стаи с рождения. Не была его ответственностью. Не была... Мысль оборвалась сама собой. Потому что это уже давно звучало как ложь.

Дверь дома открылась раньше, чем он успел войти. На пороге появился Джин, уставший, с растрёпанными волосами и следами травяной пыли на руках.

— Как она? — коротко спросил Чонгук.

— Жить будет.

Только после этих слов напряжение в плечах альфы немного ослабло. Совсем немного.

— Но яд дрянь, — продолжил Джин мрачнее. — Он не должен был так подействовать. Там что-то ещё было.

— Что именно?

— Не знаю пока.

Чонгук нахмурился.

— Она просыпалась?

— Да. Пыталась встать минут пять назад.

— Что?

— Успокойся, герой. Я уложил её обратно.

Чимин тихо фыркнул:

— Она вообще ужасно упрямая для человека, который еле дышал час назад.

И почему-то это неожиданно немного успокоило Чонгука. Да, это было похоже на Тэён. Джин внимательно посмотрел на него.

— Ты выглядишь так, будто сам сейчас кого-нибудь отравишь.

— Возможно.

— Пугающе честный ответ.

Чимин осторожно ткнул Джина локтем, кивнув в сторону двери. Омега закатил глаза.

— Ладно. Иди уже.

Чонгук нахмурился.

— Куда?

— К ней, гений.

— Джин...

— Ты стоишь тут уже пять минут и смотришь на дверь так, будто она тебя лично оскорбила. Иди.

Чимин согласно закивал:

— А то ты сейчас дыру прожжёшь взглядом.

Чонгук тяжело выдохнул, но всё-таки шагнул внутрь. В доме пахло травами, дымом и лекарствами. Тихо потрескивал огонь. Тэён лежала на кушетке у стены, укрытая несколькими одеялами сразу. Волосы разметались по подушке, лицо всё ещё оставалось слишком бледным, а на шее и висках выступила испарина. Она выглядела маленькой. Слишком хрупкой для человека, который умудрился заслонить его собой. От этой мысли внутри снова неприятно потемнело. Чонгук медленно подошёл ближе. Тэён слабо нахмурилась во сне, будто почувствовала чужое присутствие, а потом вдруг тихо пробормотала:

— Не шуми...

Альфа замер.

— Голова болит...

Голос был сонный, хриплый и едва слышный, но она проснулась. Чонгук опустился рядом на корточки.

— Тэён.

Ресницы дрогнули. Она открыла глаза не сразу, будто веки стали слишком тяжёлыми. Несколько секунд просто смотрела на него расфокусированным взглядом, потом очень тихо выдохнула:

— Ты живой.

Что-то внутри болезненно дёрнулось.

— Вообще-то это тебя отравили.

— Мм... но дротик не попал в тебя.

Даже сейчас. Даже в таком состоянии, она думала об этом. Чонгук провёл рукой по лицу, устало опуская взгляд.

— Ты вообще понимаешь, что натворила?

— Спасла вожака стаи? — слабо предположила она.

— Чуть не умерла.

— Но не умерла же.

Он резко поднял на неё глаза. И Тэён впервые за всё это время действительно увидела, насколько он был напуган. Не злой. Не раздражённый. Напуганный. Это осознание будто выбило воздух из груди. Чонгук тихо выдохнул через нос и неожиданно хрипло произнёс:

— Не делай так больше.

Без приказа. Без привычной жёсткости. Просто... просьба. И почему-то именно это прозвучало сильнее всего.

Тэён снова провалилась в сон почти незаметно. Сначала просто потяжелели веки. Голоса вокруг стали далёкими, приглушёнными, будто уходили под воду. Тепло одеял исчезло, запах трав растворился, и вместо потрескивания огня она вдруг услышала детский плач. Свой собственный. Холод, сырой, пробирающий до костей ветер бил в лицо, путался в волосах. Маленькие пальцы сжимали край чужого пальто так сильно, что костяшки побелели.

— Мам... мам, подожди...

Женщина впереди даже не обернулась. Тэён бежала за ней по грязной дороге, постоянно спотыкаясь. Старые ботинки промокли насквозь, ноги замёрзли так сильно, что почти не чувствовались. Перед ними стояло серое здание с высокой железной калиткой.Интернат. Она помнила его слишком хорошо. Помнила облупившуюся краску, скрип ворот и запах сырости внутри.

— Мам...

Голос маленькой Тэён дрожал всё сильнее. Женщина наконец остановилась. Но не потому, что передумала. Рядом стояли люди. Незнакомка держала за руку мальчика — примерно ровесника Тэён. Он выглядел сонным и недовольным, прятался за омегой и постоянно оглядывался по сторонам. А Тэён смотрела только на свою маму. На то, как та поправляет воротник пальто, как избегает её взгляда, как медленно убирает руку из маленьких пальцев дочери.

— Побудешь здесь немного, хорошо?

Ложь. Даже ребёнком Тэён это поняла.

— Нет...

Она снова вцепилась в рукав. Сильнее. Панически.

— Мам, пожалуйста... я буду тихо себя вести... пожалуйста... не оставляй меня тут...

Женщина резко отвела глаза. И именно это было страшнее всего. Не злость, не раздражение, а равнодушие. Будто решение уже давно принято. Будто Тэён просто... неудобная проблема.

— Прости.

Одно слово. И рука выскользнула из её пальцев. Маленькая Тэён дёрнулась следом, почти падая на мокрый снег.

— Мама!

Калитка скрипнула. Женщина ушла, ни разу не обернувшись. А девочка осталась стоять посреди двора, задыхаясь от слёз и страха, пока чужая воспитательница крепко держала её за плечо.

— Мама!

Тэён резко дёрнулась на кушетке. В реальности тоже. Чонгук мгновенно поднял голову. До этого он сидел рядом молча, опершись локтями на колени, и даже не заметил, как сам начал проваливаться в тяжёлую усталость. Но теперь Тэён металась во сне, хмурясь так болезненно, будто ей действительно было страшно.

— Нет... пожалуйста...

Голос сорвался на едва слышный шёпот. Чонгук нахмурился. Джин, стоявший у полок, тоже обернулся.

— Что с ней?

Тэён вдруг судорожно вцепилась пальцами в одеяло.

— Мам...

Комната резко стихла. Даже Чимин, только что ворчавший у печки, замолчал. Следующие слова прозвучали тихо, совсем по-детски.

— Не оставляй меня...

Чимин нахмурился.

— Она же говорила, что не помнит родителей.

— Возможно, и не помнит, — тихо ответил Джин, поправляя баночки с лекарствами. — Такие вещи иногда... не забываются. Они прячутся.

Что-то неприятно сжалось под рёбрами. Чимин медленно отвёл взгляд. Джин тяжело выдохнул через нос, будто уже всё понял без объяснений. А Чонгук смотрел только на Тэён. На её дрожащие ресницы. На стиснутые пальцы. На страх, слишком настоящий даже во сне. Она выглядела так, будто снова стала ребёнком, которого бросили одного посреди зимы. Тэён резко вздрогнула, будто пытаясь за кем-то побежать, и Чонгук инстинктивно перехватил её за запястье.

— Тэён. — она не проснулась. Только нахмурилась сильнее. — Я здесь, — тихо произнёс он прежде, чем успел подумать.

И почему-то после этих слов её пальцы медленно ослабли. Дыхание всё ещё оставалось рваным, но паника начала уходить. Чимин очень тихо посмотрел на Джина. Тот едва заметно качнул головой, словно говоря: потом, не сейчас. Сейчас важнее было другое. Чонгук всё ещё держал её за руку. И отпускать почему-то не хотелось.

Некоторое время в доме стояла почти полная тишина. Только потрескивали дрова в печи да ветер иногда бился в окна, стряхивая снег с крыши. Тэён больше не металась, но пальцы всё ещё слабо подрагивали в ладони Чонгука, будто даже во сне боялись, что если отпустить — рядом снова никого не окажется.

Чимин первым нарушил молчание. Очень тихо:

— Ей часто такое снится?

Вопрос прозвучал глупо почти сразу. Потому что никто из них не знал. Тэён вообще почти ничего о себе не рассказывала. Джин медленно опустился на стул у стены, устало потирая переносицу.

— Теперь хотя бы понятно, почему она шарахается от любого намёка на привязанность.

Чимин помрачнел.

— И почему постоянно ждёт, что её выгонят...

Чонгук ничего не сказал. Но внутри снова неприятно потяжелело. Он вспомнил, как Тэён смотрела на него в первые дни. Настороженно, почти дико, словно в любой момент ожидала удара, приказа уйти или закрытой перед носом двери. И даже потом — когда начала привыкать — всё равно постоянно держала дистанцию. Будто заранее готовилась потерять это место. Потерять их. Тэён тихо вздохнула во сне и едва заметно нахмурилась. Чонгук машинально провёл большим пальцем по её холодным костяшкам. И только спустя секунду понял, что сделал. Чимин это заметил сразу. Разумеется. Омега медленно приподнял брови. Чонгук даже не посмотрел в его сторону.

— Скажешь хоть слово — выгоню.

— Я ничего не говорил.

— Но подумал.

— Очень громко подумал, — устало вставил Джин.

Чимин возмущённо фыркнул, но спорить не стал. Потому что сейчас было не до этого. Снаружи послышались шаги. Один из альф коротко постучал в дверь:

— Вожак?

— Что?

— Пленники очнулись.

Лицо Чонгука мгновенно изменилось. Весь тот редкий мягкий взгляд исчез, будто его и не было.

Снова вожак.

Опасный.

Холодный.

— Они что-нибудь сказали?

— Пока нет. Кан пытался говорить с ними, но они молчат.

Чонгук медленно поднялся. Тэён почти сразу нахмурилась во сне, словно почувствовав, что рядом становится пусто. И снова тихо выдохнула:

— Не уходи...

Все трое замерли. Чимин медленно прикрыл рот рукой. Джин очень старательно уткнулся в кофту, пряча лицо. А Чонгук застыл рядом с кушеткой, глядя на спящую Тэён так, будто не знал, что делать с этими словами. Потому что сказаны они были неосознанно. Без защиты. Без привычной осторожности. И от этого звучали слишком честно.Тэён слабо сжала его пальцы. Совсем чуть-чуть, но этого хватило. Чонгук тихо выдохнул через нос, после чего неожиданно снова сел рядом. За дверью повисло неловкое молчание.

— Вожак?..

— Подождут, — коротко бросил он.

Чимин медленно перевёл взгляд на Джина с выражением абсолютного шока. Тот выглядел примерно так же. Потому что Чонгук никогда не говорил «подождут». Не тогда, когда дело касалось угрозы стае. Но сейчас он сидел рядом с Тэён, всё ещё держа её за руку, и даже не пытался сделать вид, что это ничего не значит. Чимин осторожно кашлянул.

— Ну всё. Я официально начинаю верить в чудеса.

— Замолчи, — не глядя отозвался Чонгук.

— Нет, серьёзно, Джин, ты это видишь?

— К сожалению, да.

— Нас всех убьют раньше, чем эти двое разберутся со своими чувствами.

— Чимин.

— Всё-всё, молчу.

Но улыбку спрятать он так и не смог. Потому что впервые за долгое время Чонгук выглядел не только как вожак, а просто как человек, который испугался потерять кого-то важного.

---Тэён проснулась глубокой ночью. Сначала пришёл запах: травы, дым, тёплое дерево. Потом — тяжесть в теле. Голова гудела так, будто внутри кто-то методично бил молотком, спина ныла, а во рту пересохло настолько, что даже дышать было неприятно. Она тихо поморщилась и попыталась пошевелиться. Плохая идея. Тело тут же прострелило слабостью.

— Не двигайся.

Низкий голос прозвучал совсем рядом. Тэён вздрогнула и только теперь заметила Чонгука, сидящего возле кушетки. В полумраке комнаты его лицо освещал только огонь из печи — мягкими рыжими отблесками. Он всё ещё был здесь. Почему-то именно это она поняла первым.

— Ты... не ушёл? — хрипло спросила Тэён.

Чонгук несколько секунд молчал.

— Уже вернулся.

Значит, всё-таки уходил. Странно, но внутри мелькнуло короткое разочарование. Тэён медленно облизнула пересохшие губы. Чонгук сразу заметил.Молча взял кружку со стола и осторожно приподнял её голову ладонью, помогая напиться. Тёплая вода пахла какими-то травами и горчила.

— Фу, — еле слышно пробормотала она.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Джин сказал, ты будешь жаловаться.

— Джин садист.

— Это правда.

Тэён сделала ещё пару глотков и снова откинулась на подушку. Несколько секунд просто лежала с закрытыми глазами, пытаясь собрать мысли в кучу, а потом всё вспомнила:

Лес.

Дротик.

Людей.

Она резко распахнула глаза.

— Чужаки...

— Живы.

— Ты их поймал?

— Да.

Тэён внимательно посмотрела на него. На напряжённые плечи. На следы засохшей крови на рукаве. На усталость, спрятанную где-то глубоко во взгляде.

— Ты вообще спал?

— Нет.

— Чонгук...

— Всё нормально.

Это прозвучало слишком автоматически. Тэён тихо выдохнула.

— Ты ужасно врёшь.

Он хмыкнул.

— А ты чуть не умерла.

— Но не умерла же, — снова повторила она, мягко улыбнувшись.

Чонгук посмотрел на неё долгим взглядом. И от этого взгляда почему-то стало не по себе.

— Ты всегда настолько безрассудная?

— Не знаю. Обычно в меня не стреляют дротиками.

— Тэён.

Она замолчала. Потому что впервые услышала в его голосе не раздражение, а страх, который он пытался спрятать. Настоящий. В комнате снова стало тихо.За окном ветер шуршал снегом, где-то далеко ещё слышались редкие голоса — лагерь не спал до конца даже ночью после праздника. Тэён медленно повернула голову к окну.

— Праздник закончился?

— Почти.

— Я всё испортила.

— Не говори глупости.

— Но...

— Ты не виновата в том, что на нас напали.

Она слабо нахмурилась.

«На нас».Не «на стаю».Не «на меня».

Почему-то это слово отозвалось внутри слишком тепло. Тэён опустила взгляд на свои руки.

— Мне сон снился...

Чонгук напрягся почти незаметно.

— Плохой?

Она тихо усмехнулась. Без радости.

— Такие всегда самые живучие.

Несколько секунд Тэён молчала, будто сомневалась, стоит ли вообще говорить дальше. Потом всё-таки тихо произнесла:

— Мама оставила меня в интернате, когда мне было пять.

Чонгук не перебил. Просто слушал. И это почему-то помогло продолжить.

— Сказала, что ненадолго. Что скоро вернётся. — Тэён слабо усмехнулась, глядя куда-то мимо него. — Наверное, все дети в таких местах слышат одно и то же.

В груди Чонгука что-то тяжело сжалось. Теперь многое становилось понятнее. Почему она так болезненно реагировала на заботу. Почему постоянно ждала подвоха. Почему смотрела на тепло так, будто оно может исчезнуть в любую секунду. Тэён прикрыла глаза.

— Я долго сидела у ворот после этого. Несколько дней. Думала, она просто заблудилась.

Чонгук медленно опустил взгляд. Он не знал, что сказать. Да и нужны ли тут были слова? Тэён вдруг тихо рассмеялась. Очень устало.

— Забавно. Мне уже давно не пять лет, а мозг всё ещё иногда думает, что если люди уходят — значит, я просто недостаточно удобная, чтобы остаться.

Чонгук резко поднял голову.

— Не говори так.

Она посмотрела на него удивлённо. Слишком быстро. Слишком жёстко прозвучало. Чонгук выдохнул медленнее и уже тише добавил:

— С тобой всё так.

Тэён замерла. Внутри вдруг стало опасно тихо.Потому что он сказал это так уверенно, будто даже не допускал обратного. Будто для него это было очевидно. Тэён смотрела на него несколько долгих секунд. Слишком долго. Будто пыталась понять — он правда это сказал или ей всё ещё мерещится после яда и жара. Чонгук выдержал её взгляд спокойно.Не отвёл глаза. И именно это почему-то оказалось самым страшным. Потому что люди обычно не смотрят так, когда им всё равно. Тэён первой отвернулась.

— Ты плохо меня знаешь, — тихо пробормотала она.

— Мне достаточно того, что я уже видел.

— Например?

Чонгук чуть нахмурился, будто сам не привык объяснять подобные вещи словами.

— Ты лезешь спасать ребёнка, даже когда сама едва стоишь на ногах. — Он говорил ровно, негромко. — Терпишь до последнего, лишь бы никого не напрягать. Постоянно извиняешься за то, в чём не виновата. И смотришь на любую заботу так, будто её нужно заслужить.

Тэён замерла. Он... заметил? Все эти мелочи? Она нервно усмехнулась:

— Звучит не очень.

— Звучит как человек, которого слишком долго заставляли думать, что он неудобный.

В груди неприятно сжалось. Слишком точно. Тэён опустила взгляд на край одеяла.

— Ты говоришь так, будто всё понимаешь.

Несколько секунд Чонгук молчал, а потом тихо сказал:

— Понимаю достаточно.

Что-то в его голосе заставило её поднять глаза. И только сейчас Тэён заметила — он выглядит не просто уставшим, а измотанным. Будто всё это время держался только на силе привычки. На костяшках — свежие ссадины. На шее тонкая царапина. Куртка всё ещё пахла снегом, лесом и металлическим запахом крови. Он ведь сразу ушёл в лес после того, как принёс её сюда. Искал тех людей.Рисковал. Из-за неё. Эта мысль кольнула неожиданно остро.

— Чонгук...

Он вопросительно посмотрел на неё. Тэён открыла рот. И снова закрыла. Она не умела говорить такие вещи. Не умела благодарить правильно. Не умела показывать, что ей страшно. Что ей важно. Поэтому вместо этого тихо спросила:

— Ты поймал того, кто выстрелил?

Взгляд Чонгука сразу потемнел.

— Да.

Коротко. Слишком коротко. И этого хватило, чтобы понять — лучше не спрашивать, что именно произошло в лесу. Тэён медленно выдохнула.

— Дротик ведь предназначался тебе, да?

Чонгук ничего не ответил сразу. Только едва заметно напряглась челюсть. А значит — да. Тэён прикрыла глаза. Перед внутренним взглядом снова вспыхнул тот момент: странный силуэт между деревьями, блеск металла, направленный не на неё взгляд. На Чонгука. Если бы она не заметила... Внутри неприятно похолодело.

— Эй.

Она вздрогнула, почувствовав, как тёплая ладонь осторожно коснулась её запястья. Чонгук смотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Не начинай думать, что это твоя вина.

— Но если бы...

— Нет.

Твёрдо. Без возможности спорить.

— Ты спасла мне жизнь.

Тэён застыла. Сердце вдруг ударило как-то тяжело и неровно. А Чонгук, кажется, только сейчас понял, что именно сказал. Потому что между ними мгновенно повисла странная тишина. Очень тихая.Очень хрупкая. За окном медленно падал снег. В печи потрескивал огонь, а Тэён почему-то вдруг отчётливо поняла: если бы с Чонгуком действительно что-то случилось... ей было бы больно. Слишком больно.

Тэён опустила взгляд первой. Выдерживать эту тишину становилось невозможно. Слишком много всего в ней было. Того, чему она пока даже не могла подобрать название. В комнате потрескивали дрова. За окном снег ложился всё гуще, укрывая лагерь серебристой дымкой, а где-то вдали ещё догорали последние костры праздника Луны.

— Праздник получился ужасным

Чонгук чуть нахмурился, будто вопрос его удивил.

— Почему?

— Ну... нападение, паника, этот дротик. — Она слабо поморщилась. — Не лучший вечер для вашей красивой традиции.

На секунду он просто смотрел на неё, а потом неожиданно тихо хмыкнул.

— Вообще-то всё прошло почти спокойно.

— Почти? — Тэён недоверчиво подняла брови.

— Никто из стаи серьёзно не пострадал. Дети успели спрятаться. Чужаков поймали. — Он чуть пожал плечами. — Бывало хуже.

— Боюсь представить, что у вас считается «хуже».

— Чимин однажды случайно поджёг праздничный шатёр.

— Это была маленькая искра! — моментально раздалось возмущённое сонное бормотание откуда-то из угла.

Тэён вздрогнула и только сейчас заметила Чимина, свернувшегося клубком в кресле под кучей пледов. Омега сонно приоткрыл один глаз.

— И вообще... это был красивый огонь...

— Ты проснулся ещё пять минут назад, да? — устало спросил Чонгук.

— Возможно.

— Подслушивал?

— Это очень грубое слово. Я эмоционально присутствовал.

Тэён тихо фыркнула. И почти сразу удивлённо замерла. Потому что смех снова получился лёгким.Без усилия. Чимин заметил это первым и довольно прищурился.

— О, вот. Уже лучше.

— Не начинай, — сразу предупредила Тэён.

— Даже не собирался. Я просто рад, что ты перестала выглядеть так, будто сейчас убежишь в лес жить с белками.

— Это всё ещё звучит как неплохой вариант.

— Не-а. Белки шумные. Тебе не понравится.

Чонгук тихо выдохнул через нос, пряча усмешку. И Тэён вдруг поймала себя на том, что смотрит именно на него. На то, как огонь скользит тёплыми отблесками по его лицу. На уставший, но уже не такой холодный взгляд. На то, как спокойно он сидит рядом, будто это самое естественное место для него. Странное чувство снова разлилось где-то под рёбрами. Тёплое. Опасное. Тэён поспешно отвернулась к окну. Луна всё ещё висела высоко над лесом — огромная, бледная, почти серебряная. Снег медленно кружился в её свете, а лагерь внизу мерцал редкими огнями фонарей. Красиво. Неожиданно спокойно.

— Знаешь, — тихо сказал Чимин, уже снова кутаясь в плед, — считается, что в ночь Луны рядом остаются только те, кто действительно хочет быть рядом.

Тэён замерла. Чонгук медленно перевёл взгляд на омегу.

— Чимин.

— Что? Это старая традиция.

— Ты сейчас договоришься.

— Ладно, молчу.

Но довольную улыбку он так и не спрятал. Тэён опустила глаза, чувствуя, как предательски теплеют щёки. И почему-то впервые за очень долгое время эта мысль — что рядом с ней кто-то остался не из жалости, не из долга, а по собственному желанию — не пугала. Почти.

Она медленно устроилась удобнее, чувствуя, как усталость снова тяжелеет в теле. Глаза начинали закрываться сами собой. Последнее, что Тэён успела почувствовать перед сном — осторожное прикосновение тёплой ладони к её волосам. Очень короткое, почти невесомое, будто Чонгук сам не был уверен, что имеет право. А потом темнота наконец стала спокойной.

Без холода.

Без страха.

И впервые за много лет — не одинокой.