7 часть. ( После Бури )

Машина Турбо растворилась в ночи, а ты прислонилась спиной к холодной двери квартиры, слушая, как за стеной в ванной шумит вода – Миша приводил себя в порядок. В голове гудело от пережитого: жесткость Турбо, потом его необъяснимая забота, унижение брата, пьяный хаос в доме.

И эти слова... "А если тебя кто-то обидит? Откуда мне знать, что тебя снова не изнасилуют?" Они впились, как нож, напомнив о том, что ты старалась забыть под рукавом кофты и свежими порезами.

Ты прошла на кухню. Пустые банки, пролитое пиво, крошки на столе – картина уныния. Механически начала собирать мусор, стараясь заглушить внутреннюю дрожь. Шум воды стих, и в дверном проеме возник Миша. Его лицо было бледным, под левым глазом краснел синяк, а губа слегка распухла. Он выглядел жалко и... наконец-то трезво.

– Вер... – его голос сорвался. Он не знал, что сказать. Извинения застряли в горле.

Ты не обернулась, с силой сминая алюминиевую банку.– Уберись здесь, бабушка скоро вернется. И чтобы этого больше не было. Никогда. – Голос звучал ровно, но с ледяной твердостью.

– Я... я не хотел, чтобы ты... чтобы он... – Миша мямлил, теребя мокрые волосы.

– Он был прав –  перебила ты, поворачиваясь к нему. – Ты пришился к ним, к этим "старшим", а ведешь себя как последний балбес. Пьянка в отсутствие бабушки? Срыв собрания? Ты думал, тебе сойдет с рук? Ты думал, они тебе что-то должны? – В глазах Миши читался испуг и стыд. – Теперь понял, в какую игру играешь? Играешь в крутого – будь крутым. Но не позорь нас здесь.

Миша молчал, опустив голову. Удар Турбо и твои слова, кажется, дошли. Он кивнул, не глядя в глаза, и пошел убираться.

Ты отошла к окну, глядя в темный двор. Где-то там мчался Турбо на своем ревущем монстре. Его лицо всплывало перед глазами...

Вернулся Миша с мокрой тряпкой, начал молча оттирать стол. Ты не стала ему помогать. Пусть почувствует ответственность.

Ты прошла в свою комнату, закрыла дверь. Присела на кровать, машинально погладила запястье под рукавом. Больше не больно, но воспоминание о его пальцах, сжимающих кожу над шрамами, о его дыхании на ране – заставляло сердце биться чаще.

"Это не выход... Ты слишком хороша для всего этого дерьма". Его слова звучали в голове навязчивым эхом, смешиваясь с грозным "Оставь его, Валер" Вахита и испуганным шепотом Марата.

На тумбочке зазвонил телефон. Незнакомый номер. Ты колеблясь взяла трубку.

– Вероника? – Голос был низким, хрипловатым, узнаваемым даже через помехи связи. Турбо.Ты замерла, не в силах вымолвить ни слова. Как он узнал номер?– Ты дома? – спросил он, без предисловий. В фоне слышался рев двигателя и завывание ветра – он все еще ехал.– Да, – наконец выдавила ты.– Хорошо. Братишка твой допоздна задержится завтра. "Воспитательный процесс", – в его голосе сквозила мрачная усмешка. – Не жди его к ужину. И... – Пауза. Рев двигателя стал громче. – Дверь на ночь закрывай на все замки. И не открывай никому. Ясно?Его приказной тон снова вызвал смесь раздражения и странного облегчения.– Ясно, – тихо ответила ты.– Спокойной ночи, Верóника, – произнес он неожиданно... почти мягко? Или это показалось? Связь прервалась.

Ты опустила телефон. "Спокойной ночи". От него... После всего, что произошло сегодня. Мир перевернулся с ног на голову. Запрет появляться в штабе, угрозы Мише, боль в запястье, пьяный дебош дома... и этот звонок. Эта нелепая, пугающая забота.

Лежа в темноте, ты не могла уснуть. Образ его хищной улыбки, когда он говорил "поговорил" про того урода, смешивался с картиной нежности, с которой он держал руку Вари. С грустью в его глазах, когда он смотрел на твои шрамы. С ледяной яростью, когда он бил Мишу и орал на Кирилла с Андреем...

Кто он? И почему его присутствие, такое опасное и подавляющее, одновременно давало... чувство какой-то ужасной безопасности?

На улице завывал ветер. Где-то в городе, в своем штабе или на темных дорогах, мчался Турбо. А ты лежала в своей комнате, чувствуя, как боль в запястье пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу, и понимала одно: жизнь только что усложнилась в сто крат. И выбраться из этой паутины, где смешались жестокость, стыд, необъяснимая связь и тени прошлого, будет невероятно трудно.

Завтра Миша придет домой после "воспитательного процесса". Завтра Турбо снова может появиться у подъезда. Завтра нужно будет решать, как жить дальше, зная, что "не появляйся здесь" – это не конец истории, а только ее начало.