Глава 4

Прошёл месяц с того разговора с профессором Грюмом, но мы ни капельки не сдвинулись с мёртвой точки. Как оказалось, Седрик очень, ОЧЕНЬ ответственный и правильный мальчик (как бы двусмысленно не звучало). Ещё одна неприятная новость: я всё больше и больше стала заглядываться на Диггори. И тот факт, что мне уже 26, никак не спасает. Вообще.Также уже начало декабря, скоро Святочный бал, а я не нашла себе партнёра. Ну, как не нашла? Я и не пробовала. Честно говоря, не хочу туда идти. Всё это сборище людей, которые будут стараться не оттоптать друг другу ноги, тесные платья, туфли… Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я не могу просто не идти? Наш декан, профессор Спраут, и весь факультет поставили условие (для таких как я): на балу должны быть все. Без исключений. Ведь это поддержит Седрика Диггори! Как связаны присутствие на балу и поддержка Диггори, я не очень поняла, но… Если не приду, то обещали кол. Какой именно, не уточнялось, но догадаться не сложно. А ведь ещё говорят, что Хаффлпафф самый дружелюбный факультет! Три раза ХА. Нужно как-то это решать.— Профессор! Открывайте! Я знаю, что Вы там! — как вы уже догадались, я опять (не опять, а снова!) стою перед кабинетом Грюма. Что-то меняется, а что-то остаётся вечным…— Сталинск, — вздохнул профессор, как только открыл дверь и увидел меня, — Что Вам надо? Мы же договаривались.— Я помню, сэр, но у меня правда не было выбора.Дело, не терпящее отлагательств, — я вошла в кабинет, села в то же самое кресло (как в прошлый раз) и серьёзно посмотрела на него. Лже-Грюм захлопнул дверь и проковылял в соседнее кресло.— Так что там у Вас, Сталинск?— Скоро Святочный бал, а я до сих пор не нашла себе партнёра.— …— Мне нужен партнёр. Если не найду, мне. как Вам объяснить. короче, меня на кол посадят.— Что?! Девчонка! Не шути со мной так! — заорал Грюм, да так, что стёкла затряслись.— Я?! Да Вы нашу деканшу в гневе не видели! И не смотрите на то, что Хаффлпафф! Она и не такое может!— А что Вы от меня хотите, Сталинск? — он устало прикрыл глаз, а второй провернул по орбите.— Если не найду среди одноклассников, то Вы не могли бы пойти со мной на бал? — и состроить жалобные глазки, чтобы точно сработало (или чтобы не прибили сразу, а дали шанс спастись).Бум. Грюм выронил свою фляжку. Похоже, я сегодня не уйду отсюда живой.— Ты… Совсем спятила?! Ступефай! Инкарцеро! Сейчас же перенесу тебя в больничное крыло! Пусть с тобой разбирается мадам Помфри, — он подорвался с места и уже хотел было меня подняь в воздух, как из моего кармана вывалилось письмо. Как хорошо, что я НАСТОЛЬКО предусмотрительна, — Что это? Письмо? Серьёзно, Сталинск?Он поднял конверт с пола и посмотрел на меня. Письмо было адресовано ему. Профессор раскрыл конверт и начал читать. Если коротко, то там была описана вся эта ситуация, из-за которой я сейчас лежу обездвиженная в кресле. И мои мольбы о помощи, и истерические завывания на тему того, почему именно Диггори, лучше бы Снейп…— Кхх, Сталинск, судя по вашему… излиянию, Вам сойдёт любой, главное, чтобы не Седрик Диггори?-… — он реально думает, что я смогу ему ответить, будучи парализованной? Он явно переоценивает мои силы.— Сталинс? Мне считать это за положительный ответ? — всё, в тридцать иметь склероз- это слишком. А что будет в пятьдесят? — Я приму это за «да».-…— Сейчас пойдём к Снейпу. У него факультет более-менее спокойный. Да, Сталинск, спокойной. Не смотри на меня так, если мы найдём тебе кого-нибудь с Рейвенкло, Хаффлпаффа или Гриффиндора, то от школы даже фундамента не останется, — профессор подошёл к двери кабинета и открыл её, — Ну? Идём.-…— Сталинск, вставайте, у меня нет времени играть с Вами в гляделки, — всё-таки склероз, но, может быть, догадается? — Сталинск! — он тупой или тупой?— Профессор Грюм, у Вас что-то случилось? — в открытую дверь кабинета заходит Снейп.