Глава XXXII

В соседней больнице обстановка была такой же мрачной, как и в прошлой. Эмма без раздумий побежала к очередной стойке регистратуры. Она чувствовала дежавю, такое ощущение, что это был ночной кошмар который повторялся снова и снова.  Но за стойкой была совершенно другая женщина, абсолютно не похожая на предыдущую. Хотя одна схожесть все-таки была... Она была так же сосредоточена на своей работе. Эмма молчала и лишь её нога нервно стучала по белой плитке на полу. Она ждала...Наконец-то женщина остановила свой палец где-то на последних сроках своего журнала, – Элисон Фостер, её отвезли в реанимацию на втором этаже, – женщина подняла голову и взглянула Эмме в глаза, – там есть коридор, вы можете подождать там хирурга, сейчас он на операции, – в глазах сотрудницы читалось сострадание, из-за этого чувства всегда теряется сила.

– Спасибо. – как-то невнятно проговорила Эмма.

На операции... Это слова всегда вызывают чувство страха и тревоги. Эмма вместе с Томасом поднялись на указанный этаж.В отличии от первого этажа, где было много врачей которые выкрикивали сложные, непонятные термины, борясь при этом со смертью, на втором этаже была гробовая тишина, если не считать редкие всхлипы родственников, которые ждали хоть каких-то новостей. Белый и светлый коридор с черными креслами совершенно не успокаивал.

– Присядь, – указал Томас на свободное кресло.

Эмма обессиленно села на указаное место, лишь потому что её голова кружилась, так что пол под ногами качался словно палуба корабля.

Она не могла ничего сделать, ей оставалось лишь ждать, хоть кого-то кто выйдет из этих дверей, над которыми была надпись: "Реанимация".

Томас тем временем ходил со стороны в сторону, как будто отмерял коридор шагами.Он держал возле уха телефон.Эмма не слышала того, что он говорил, не потому что было шумно или из-за того что он был далеко. Нет. Она просто не слушала, не могла. В голове был какой-то белый шум, как тот, который находится между радиостанциями, прежде чем услышишь хоть какую-то песню.

– Я позвонил Джинни и Гленну, – сообщил Томас, несмотря на сотрясавшую его дрожь. Он и сам был не готов к такому повороту дня.

Но ведь, а кто был бы к такому готов?

Эмма возвела глаза к потолку, заливавшему коридор холодным и белым цветом люминесцентной лампы.

Если бы не те люди, которые сидели в другом конце коридора, можно было бы представить, что это место было пустым.

Совершенно пустая больница без признаков жизни.

Томас сел рядом, он не знал что ему говорить,  а нужно ли вообще?

Он прижал к себе Эмму, давая понять, что сейчас он рядом. Девушка не смогла совладать с эмоциями, она прижималась к парню при этом, оставляя на его куртке свои слезы.

– Я не могу её потерять, – эти слова вырвались у неё из груди, эхо разнесло их по всему коридору.

Томас был так же бессилен как и Эмма, он не мог обещать ей чего-то. Парень с последних сил сдерживал эмоции, он не хотел размякнуть рядом с Эммой.

Неизвестно сколько прошло часов, а может всего пару минут...в этом месте время просто остановилось. Ждать новостей было невыносимо.

Наконец-то такая желанная дверь открылась и оттуда вышел хирург и пара медсестер. Врач снял с себя маску и можно было увидеть его усталость, а может это было что-то другое?

Эмма с Томасом резко встали с места и подошли к врачу.

– Кто из вас родственник Элисон Фостер? – его речь была ровной, он делал это много раз, достаточно много, чтобы говорить металлическим голосом.

– Я её девушка, – задыхаясь, простонала Эмма.

Мужчина начал перебирать в руках свою маску, он сделал огромную паузу прежде чем произнести, – мне очень жаль...

Эмма смотрела за движением его губ, но не слышала всех слов.Она смотрела как хирург разводит руками.

многочисленные ожоги...отравление...

Голова Эммы закружилась с новой силой, чтобы остановить качание, Эмма вцепилась в Томаса и прижала другую руку к гладкой, холодной стене. 

Субарахноидальное кровоизлияние... Мы пытались...

Эмме казалось, если она отпустит Томаса или прекратит опираться на стену, то непременно соскользит в подползавшую к ней черноту.

Если бы привезли на пару минут раньше...

В голове у Эммы бухал тяжеленный молот.  Тело полностью дрожало.  Всё вокруг было размыто,  как будто зрение отказывалось работать. Эмма была в полном изнеможении и не могла, да и не хотела держаться на ногах. Она ничего не видела и не слышала вокруг себя, как будто её контузило от взрыва бомбы.

В один момент, слова могут причинить огромную боль.

Лицо Эммы больно исказилось как от ночного кошмара, но все мы знаем, что они проходят.

– Эмма, где твои ключи?  – голос Томаса звучал тихо и сухо, – Эмма! – он положил ей руку на плечо.

Девушка как будто проснулась от долгого сна, она не заметила что стоит у дверей собственной квартиры.

Руки были словно налиты свинцом, совершенно не хотели подниматся.Эмма попыталась достать ключи с кармана её куртки, но рука была непослушна.Томас остановил Эмму и сам вытащил у неё из кармана ключи.Подобрав нужный, он открыл дверь, пропуская перед собой девушку.

– Джинн уже едет сюда, – Томас включил свет.

Эмма застыла на пороге, глаза щипало от слез. Она не знала, что ей делать.  В квартире всё стояло так как и утром, именно так,  что вот-вот зайдет Элисон и будет расхаживать в своей светлой пижаме. Что сядет на диван, и будет играть со своим пушистым котом.  Всё в квартире было так, что казалось будто Элисон просто вышла в магазин, её чашка так и стояла на столе с недопитым кофе.

Эмма перестала чувствовать своё тело.

– Давай,  я останусь приготовлю тебе чай. – Томас говорил очень осторожно.

Эмма помотала головой.

– Хочешь чтобы я ушел? – Томас не знал, что будет лучшим решением для Эммы.

Девушка не могла говорить, она лишь придержала дверь чтобы Томас мог выйти.

Эмма просто прикрыла входную дверь, у неё не было сил захлопнуть её. Ком в горле не давал ей нормально  дышать. Она сняла куртку и оставила её на полу.

Не было сил ничего делать, только что она потеряла единственного человека который дарил ей радость. Девушка оперлась на стену и спустилась вниз.

Лакки подбежал к Эмме и с интересом начал нюхать её руки, он не понимал что случилось. Повисла тишина. Эмма чувствовала, как мысли, все до одной улетучились из её головы.

Эмма очень долго сидела на полу, в полном одиночестве, она не могла поверить что это реальность.  Слезы душили её.

Она окинула взглядом комнату и остановилась на ёлке.

Эмма медленно и без сил подползла к ней и подвинула к себе коробку. Она обещала Элисон, что та увидит её реакцию на подарок.

Но её больше нет.

Руки непослушно начали развязывать огромный бант. Дверь в квартиру открылась и на пороге появилась Джинни, – у тебя тут открыто... – подруга увидела Эмму сидящую на коленях перед коробкой.

Эмма даже не посмотрела на Джинни, она подняла крышку и стенки коробки упали каждая в свою сторону. Девушка задержала дыхание, она не была готова к тому что увидит. Эмма взяла открытку, дрожащими пальцами, она открыла её и прочла содержимое:

"Наверное, ты права, и это будет нашим первым шагом для нашего будущего дома. Мы ничем не будем отличаться от наших соседей, разве только этим дурацким садовым гномом. Но я готова задуматься о совместном саду на заднем дворе и зеленой лужайкой перед домом. И пусть этот подарок говорит тебе о том, что я и правда готова прожить с тобой целую жизнь.

Люблю тебя, Элисон!"

Эмма перечитывала эти слова снова и снова, пока рядом с ней присела Джинни. Эмма больше не могла дышать, она начала рыдать, её всхлипы были безумно громкими. Девушка опустила голову на колени подруге не прекращая плакать горячими слезами и сжимать в руке маленькую открытку.

Джинни не говорила ни слова, она гладила подругу по волосам, понимая что и сама не может сдержать слез.

Под ёлкой стоял керамический  гном, с красной шапкой и красными штанишками, глупо улыбаясь и держа в руках желтый цветочек.

Тот самый, который хотела себе Эмма.