2 часть

Лера села за руль, закрыла дверь. В салоне тишина. Снаружи приглушённые голоса, музыка из дома, смех. Она включила зажигание. Двигатель заурчал. Громче. Ещё громче. Пальцы на руле. Твёрдые. Уверенные.

«Сейчас. Сейчас я выеду на трассу, нажму на газ, и... выдохну»

Машина рванула с места. Дом с гостями остался позади - сначала огни в зеркале заднего вида, потом ничего.

Трасса была пустой. Фонари мелькали за окном, как спицы в колесе. Лера разогналась до 110. Ветер свистел. Обычно в такие моменты её отпускало.

- Обычно, - сказала она вслух. Голос сорвался, и она не поняла - смеётся или плачет.

Нажала газ сильнее. 120. 130.

Ничего.

Мысли не уходили. Шум вечера не стихал. Голоса, смех, взгляд Саши - «он заметил, он заметил, он» - засели в голове, как заноза.

«Почему не работает? Почему не работает, чёрт возьми?!»

Она сжала руль так, что побелели костяшки. Дорога расплывалась перед глазами - не из-за скорости, из-за слёз, которые она не замечала.

Сбросила газ. 90. 70. 50. Съехала на обочину. Заглушила двигатель. Тишина.

Гулкая, страшная тишина, в которой не спрятаться. Теперь - совсем одна. Лёша там, с гостями, веселится. А она здесь. На пустой трассе. Никому не нужная.

Лера ударила ладонями по рулю. Один раз. Второй. Третий.

- Почему? - шёпотом. - Почему ты меня не слушаешься? Я же тебя люблю. Я тебя люблю, дуру.

Она говорила машине. Или себе. Или всему миру, который сегодня был слишком громким.

Посидела так минуту. Две. Пять. Потом завела двигатель и поехала домой. Медленно. Шестдесят километров в час. Как пенсионер.

Лера открыла дверь, шагнула внутрь. Не сняла обувь. Не включила свет.

Прошла на кухню.

Встала у стола. Посмотрела на стакан - тот самый, с трещиной, который давно пора выбросить. Взяла в руку. Сжала.

Стакан полетел в стену.

«Дзынь!»

Звук. Громкий, резкий, настоящий.

Лера выдохнула. Села на пол. Смотрела на осколки, не видя их.

Рука поцарапана? Да. Кровь капает на плитку. Не больно.

Она сидела, обхватив колени, и плакала. Тихо, без звука - чтобы соседи не вызвали полицию.

Слёзы текли, а в голове крутилось:

«Не помогла. Даже скорость не помогла. Я не справилась. Я сломалась. Опять. Опять, опять, опять».

Через полчаса она собрала осколки. Выбросила. Промыла порез. Залепила пластырем.

Села на подоконник с чашкой чая. Смотрела в окно на пустую улицу.

Взяла телефон. Отправила Лёше точку, как и обещала. Она выключила телефон. Легла в кровать, не раздеваясь.

Уткнулась лицом в подушку. Лера закрыла глаза. Засыпать не хотелось. Но тело взяло своё где-то под утро.

Он стоял у окна в гостиной, смотрел на опустевшую парковку. Даня подошёл сзади, хлопнул по плечу:

- Кореш, ты чего? Сестра уехала, ты вон весь скис. Давай, наливай, у тебя день рождения!

Лёша улыбнулся - дежурно, для гостей - и взял бокал.

Но всю ночь он поглядывал на телефон. И выдохнул только тогда, когда пришло сообщение: «Точка».

Она поставила точку. Значит, жива. Значит, доехала. Значит, всё.

Можно продолжать праздник.

Апрель пролетел незаметно. Лера почти весь месяц провела дома, изредка выходя до магазина, иногда ездила к Лёше. Брат сильно загорелся идеей мерча, поэтому они вместе занимались реализацией.

Месяц выдался спокойным. Не было вынужденных встреч, где нужно было держать лицо, поэтому её состояние и посуда в доме были целы. Батарейка горела ярко зеленым цветом.

До выпуска Лёшиного мерча оставалось пару недель. На следующей они запланировали съёмки. Брат долго уговаривал Леру поучавствать в них, потому что именно она создала рисунок и занялась всей реализацией. Лера согласилась.

16 мая. Открытие мотосезона и дата съёмок. Валерия проснулась с хорошим настроем на этот день. Она жаждала его. Лера быстро собралась, заплела тугие две косы, макияж наносить не стала. Достала шлем из шкафа. Провела пальцем - чисто. Вдохнула запах: пластик, пот прошлого сезона, бензин.

Она любила этот запах.

Куртка - кожаная, с потёртостями на локтях. Лера натянула её, застегнула молнию. Потом перчатки - чёрные, жёсткие, с защитой костяшек. Она сжала кулак несколько раз привыкая, разминая. Джинсы с защитой. Ботинки выше щиколотки. Натянула балаклаву, захватила шлем.

Она стояла перед зеркалом в коридоре - чёрная, собранная. Взяла ключи. Вышла. Чтобы не таскать сумку весь день она попросила Аню захватить для неё какие нибудь вещи для съёмок. Та даже вызвалась сделать ей макияж.

Лера спускалась в подземный паркинг широко улыбаясь под балаклавой. Её эмоции, как всегда, били через край. Колени и пальцы подрагивали в предвкушении, а глаза начинали слезится из-за переизбытка эмоций. Так было всегда, когда она оставалась одна, либо с братом. Она не умела сдерживать эмоции, чего стыдилась на людях. В детстве многие говорили ей, что она слишком громкая, слишком плакса, всего в ней было слишком. Она научилась сдерживать их. Но после, это выливалось в крики, слезы и битье посуды. Скорость спасала, но не всегда. Так же как и рисование.

Мотоцикл стоял в углу паркинга под чехлом. Лера подошла, положила руку на ткань.

- Привет, - сказала тихо. - Скучал?

Она сдернула чехол. Чёрный. Агрессивный. Немного пыльный, но в целом - как в прошлом году. Лера обошла вокруг, проверила колёса, цепь, зеркала. Включила зажигание, приборная панель загорелась приветственным огнём.

Лера застегнула шлем. Мир стал тише. Только её дыхание и глухой шум ветра. Она перекинула ногу через сиденье, села. И замерла. Руки на руле. Пальцы сжимают резиновые грипсы. Ноги на подножках. Спина прямая.

Она завела двигатель.

Звук - низкий, рычащий, вибрирующий через сиденье в копчик, в позвоночник, в затылок. Лера медленно выдохнула. Включила первую, тронулась с места.

Сначала медленно - выезд со двора, поворот, знак «уступи дорогу». Потом - главная дорога.

И она дала газу.

Мотоцикл рванул вперёд, как зверь, которого разбудили после спячки. Лера наклонилась в повороте, колено почти касается асфальта. Мир сузился до асфальта, неба и вибрации в руках.

До Байк-Центра, где собрались почти все мотолюбители Москвы, она добралась быстро. Прошла регистрацию. Через 15 минут начинался заезд. Лера специально приехала позже, она не выносила всю эту концертную программу, ей нужно было почувствать сплоченность с окружающими и драйв от скорости.

Ровно в 13:00 колонна начала движение. Лера заняла своё место не в первых рядах, не в последних. Где-то в середине. Спереди незнакомый байкер на чёрном Харлее. Сзади пара на одном мотоцикле, девушка обнимает парня за пояс. Двигатели заревели. Сотни. Тысячи лошадиных сил. Гул нарастал, перекрывая всё.

Лера завела свой мотоцикл. Услышала его голос среди других - и выдохнула. Колонна тронулась.

Первый километр медленно. Второй быстрее. Третий они уже набрали скорость. Лера смотрела на дорогу, на мотоцикл перед собой, на зеркала. Но всё, что она чувствовала - это вибрация.

Гул тысяч двигателей сотрясал воздух. Он проходил сквозь неё - через колени, через позвоночник, через грудную клетку.

Она не была одна. Но не была и в толпе, в том смысле, который пугал её. Здесь не нужно было говорить. Не нужно было улыбаться. Не нужно было объяснять, почему она молчит или почему у неё дрожат руки.

Здесь было достаточно просто ехать.

Лера оторвала левую руку от руля на секунду, помахала ребёнку, который стоял на обочине с флагом. Ребёнок заулыбался, закричал что-то, но она не услышала, только угадала по губам.

Она засмеялась. В шлеме. Никто не слышал. Это было только её.

Слёзы выступили на глазах. Не от грусти. От переполнения. Слишком много чувств за раз - радость, свобода, боль, облегчение - всё смешалось в один ком.

Она не вытирала их. В шлеме никто не увидит.

На светофоре колонна остановилась. Рядом байкер на старом Урале, бородатый, в потёртой куртке. Он повернул голову, посмотрел на неё. Кивнул. Она кивнула в ответ. Ни слова. Ни улыбки. Просто «свои».

Колонна доехала до финальной точки - ВДНХ. Мотоциклы начали рассредоточиваться, люди выходили из экипировки, кто-то доставал пикник, кто-то фотографировался.

Лера поставила подножку и просто сидела верхом на своём звере. Смотрела на людей и ей было спокойно. Не нужно было лишних разговоров, улыбок. Она могла просто наслаждаться моментом, спрятавшись под шлемом. Через пару минут она развернулась и выехала на дорогу.

До места съёмок она ехала не одна. Глядя в зеркало заднего вида она постоянно замечала одного и того же байкера на чёрном мотоцикле. Стараясь не обращать внимания она разогналась, объезжая машины по междурядью, когда стало свободно - подняла мотоцикл на заднее колесо и засмеялась. Она по настоящему кайфовала в этот момент.

Байкер сзади не отставал, но ехал заметно медленнее соблюдая все правила дорожного движения. Как только Лера доехала до места съёмок, заглушила мотор, но сидеть на мотоцикле продолжила. Она смотрела в зеркало заднего вида, на то, как мотоциклист паркуется где-то рядом с ней. Валерия повернула голову в тот момент, когда мужчина поднял визор и посмотрел прямо на девушку. Он не спешил вставать со своего байка. Они сидели и смотрели друг на друга, но в отличии от Леры, парень не видел ее лица.

Через несколько мгновений он медленно поднялся, снял шлем. Лера смотрела, как он стягивает балаклаву. Движения медленные, спокойные, как будто он никуда не торопится. Как будто не замечает, что она смотрит.

Когда балаклава сползла, открывая лицо, она выдохнула. Не поняла — от облегчения или от чего-то другого.

«Это всего лишь Саша. Друг брата. Ничего особенного».

Но сердце стучало быстрее, чем от скорости на трассе.

- Чего сидишь?, - спросил он, подходя к Лере.

Лера не ответила. Она поднялась с мотоцикла, подняла визор и посмотрела на Сашу.

- Привет, - слишком дружелюбно произнесла она, и направилась в сторону входа в здание.

Саша шёл за ней. Они вдвоём зашли в студию, где уже были Лёша, Парадеев и Аня.

- Всем привет!, - громко и радостно сказала Лера, привлекая внимание.

- Сезон открыла?, - спросил Парадеев, подходя к ней и ударил кулачок.

- Видимо не одна она, - заметил стоящего сзади Сашу Лёша. - Она не гнала?

Лера обернулась на Александра, проскользила взглядом по всему телу, оценила экипировку и уставилась на его лицо, будто бы гипнотезируя.

- Я не гнала, - не оборачиваясь на Лёшу, ответила она за Фрейма.

- Она не гнала, - согласился тот.

Лера уже успела переодеться в свободные джинсы и футболку с принтом, которую сегодня они будут фотографировать. Аня уже наносила макияж на её лицо. Косы пришлось распустить.

К ним пришёл ещё и Даня и первым пошёл делать фотографии. На его спине бомбер с рисунком сзади смотрелся выигрышно. Крылья ангела были будто бы в 5 раз больше и обволакивали всю его спину и плечи.

Парадеев бегал и всех развлекал тупыми шутками, которые подхватывал Лёша. Саша смеялся, но оставался чуть в стороне. Данила не мог нормально позировать, потому что каждый раз его отвлекали два клоуна - брат и его беленький друг. Аня, после того, как сделала мне макияж, начала снимать закадровые видео о том, как проходят сьёмки.

- Давно катаешься?, - спросил Саша.

- С 18, как права получила., - Лера пожала плечами. - А ты?

- Года два.

Они перекинулись парой фраз и Леру позвали сниматься. Она улыбалась, смеялась. Занималась красивые позы, чтобы выставить мерч брата во всей красе. После неё пошёл Саша, на котором был бомбер, как и у Дани.

Лера села на пол и смотрела на Александра. Когда он приспускал бомбер, открывался вид на его округлые, накаченные плечи и руки. Его лицо было серьёзным, брови сведены к переносице из-за чего появлялись морщинки на лбу. Брюки были экипировочными, он их не переодевал. Лера смотрела на Сашу дольше, чем следовало. Она знала, что это заметно - фотограф переводила взгляд с неё на объектив и обратно, Аня хихикала где-то за спиной.

Но она не могла отвести взгляд.

«Он другой, когда не говорит», - подумала она. - «Сосредоточенный. Почти... красивый».

Она тут же одёрнула себя. «Красивый? Серьёзно? Ты его второй раз видишь».

Но смотреть не перестала.

С Парадеева же она смеётся, он корчит рожи, делает всякую фигню и ведёт себя как ребёнок. Саша смотрит на Леру и замечает детали. Детали не в ней - её он уже рассмотрел. Детали вокруг - как падает свет, как лежат её волосы, задний фон без лишнего шума. Он достаёт телефон, чуть приблежает, выстраивает экспозицию, и пока Лера смеется с Парадеева, делает несколько фотографий. Живых. Она не просто позирует, она проживает эмоции на этих снимках. Саша смотрел на Леру через объектив. Она не знала, что он снимает, думала, просто сидит в телефоне. Он кидает их в избранное и убирает телефон в карман.

Аня предлагает сделать несколько парных фотографий, девушка-фотограф соглашается.

Сначала идут парни, опять дурачаться, но из-за этого кадры кажутся настоящими. После них идут Лера и Аня, они обнимаются, встают спиной друг к другу, занимают разные позы, будто бы эти фото - для обложки Vogue.

Фотограф устала от постановочных кадров.

- Ребята, нужно что-то живое. Вы же друзья? Покажите, что вы друзья.

Лёша оглядел компанию. Парадеев, Даня, Саша, Лера, Аня.

- Лера, иди в центр, - скомандовал он. - Ты самая маленькая.

- Я не маленькая, - возмутилась Лера, но уже шагнула вперёд.

- Да ладно, - Даня подошёл сзади. - Ты мне по плечо. Это называется «маленькая».

- Даня, ты медведь, тебе все по плечо.

Все засмеялись. Лера улыбнулась, дежурно, но почти настояще.

- Так, стойте, - фотограф отошла назад, прищурилась. - Скучно. А давайте... поднимите её!

- Что?, - Лера перестала улыбаться.

- Поднимите девушку на руки! Будет отличный кадр. Живой, динамичный.

- Не надо, - Лера сделала шаг назад. - Я лучше спереди постою.

- Да ладно, Лер, - Лёша махнул рукой. - Даня, Саша, берите её. Она лёгкая.

Лера бросила на брата быстрый взгляд. «Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня трогают».

Лёша понял. Но сделал вид, что не понял. Потому что знал, иногда её нужно немного толкнуть. И потому что видел, как Саша на неё смотрит.

Даня подошёл первым. Весёлый, огромный, безопасный. С ним Лера могла дурачиться.

- Иди сюда, малышка, - он подхватил её за талию, приподнял.

- Даня, убери руки, я тебя ударю! - Лера дрыгнула ногой, но смеялась. С ним ей было не страшно. Даня как большой плюшевый медведь, от него не ждёшь подвоха.

Потом подошёл Саша. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Тепло сбоку. Запах - кожа, бензин, тот самый, с мотоцикла.

- Я поддержу, - сказал он тихо. Положил руки ей под колени и на спину.

Лера замерла. Она не ожидала, что это будет так. Его ладони - горячие. Сквозь тонкую ткань футболки она чувствовала каждый палец. Пальцы у него длинные, спокойные, лежат ровно - не сжимают, просто держат. Её дыхание сбилось.

«Не показывай. Не показывай. Это просто руки. Это просто человек».

Она продолжала улыбаться - той же дежурной улыбкой, что и секунду назад. Но улыбка застыла. Не доходила до глаз.

- Лера, смотри в камеру! - крикнула Аня.

Она посмотрела. Щёлк.

- Ещё одну! Поверните её чуть в профиль.

Саша перехватил её удобнее. Его ладонь на спине переместилась чуть выше, между лопаток. Она почувствовала это всем телом.

«Не дышать. Не дышать. Сейчас отпустят». Но не отпускали.

- Супер! А теперь Лера, обними их за плечи, чтобы было по-дружески.

Лера медленно подняла руки. Левую на плечо Дане. Правую на плечо Саше.

Его плечо под её ладонью оказалось твёрдым. Она знала, что он накачанный - видела, когда он снимал бомбер. Но чувствовать - совсем другое. Её пальцы дрогнули.

- Лера, не шевелись! - крикнул фотограф.

Она замерла. Улыбалась. Смотрела в объектив. Но внутри неё всё кричало.

- Всё, готово! - фотограф опустила камеру. - Отпускайте её.

Даня опустил Леру первым. Она легко спрыгнула. Саша задержал руки на секунду дольше, чем нужно. Потом убрал.

- Ты как? - спросил он тихо, пока остальные разбредались смотреть фото.

- Нормально, - Лера одёрнула футболку. - Я не стеклянная.

- Знаю, - он посмотрел на неё. - Ты просто... напряглась.

Она хотела сказать «не правда», но не смогла.

- Не люблю, когда меня трогают неожиданно, - сказала она в пол.

- Я спрошу в следующий раз.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

- Не будет следующего раза.

Он не ответил. Просто посмотрел. Как будто знал, что будет.

Съёмка закончилась ближе к вечеру. Лера доехала до дома, закатила мотоцикл в гараж, поднялась в квартиру. Скинула куртку прямо в коридоре, прошла на кухню.

Она сидела, сжимая кружку обеими руками, смотрела на закат за окном. В голове каша. Голоса, смех, вспышки камеры. И его руки. Горячие ладони под её коленями, на спине, между лопаток.

Она взяла телефон. Лёша уже скинул в общий чат несколько обработанных снимков. Лера пролистала — себя не узнавала. Красивая, но чужая. Та, которая улыбается в камеру, потому что надо.

Потом открыла личные сообщения. Одно от Саши. Отправлено три часа назад.

Саша: Я сделал несколько кадров, пока ты не видела.

Она замерла. Провела пальцем по экрану, перечитывая. «Пока ты не видела». Он снимал её, когда она не позировала. Когда не контролировала лицо.

Лера: Покажи.

Через минуту — два фото.

Первое.

Она смеётся. Настоящей улыбкой. До морщинок у глаз, до того, как она обычно закрывает рот рукой, когда смеётся слишком громко. Но здесь рука опущена. Видно лицо целиком.

Лера не помнит, чтобы смеялась так на съёмке. Значит, это был момент между дублями. Кто-то сказал что-то смешное. Парадеев, наверное. Или Даня. А Саша снимал.

Второе.

Она смотрит в сторону. Не в камеру, не на кого-то конкретного, просто в пустоту. Взгляд спокойный, чуть грустный. Волосы падают на лицо, она их не убирает.

Лера знает это лицо. Она видит его в зеркале по утрам, когда ещё не надела маску. Когда можно быть собой.

Он снял её настоящую. Не идеальную. Не улыбающуюся по заказу. Просто — её. Лера поставила телефон на стол. Сжала кружку.

Она взяла телефон, напечатала:

Лера: Зачем?

Саша: Ты была живая. Я не мог не снять.

Она ждала, что он ответит что-то ещё. Но он написал:

Саша: Спокойной ночи, Лера.

Лера: Спокойной ночи.

Она не легла спать. Ещё час пересматривала фото. Потом сохранила их в скрытую папку. Потом удалила из скрытой папки. Потом восстановила.

Легла в кровать только в два ночи.

Тгк - leraframetжду вас там 🫶🏻