Глава 1

Образы той ночи въелись в сознание Сэма раскалённым пеплом. Они всплывали каждый раз, когда он моргал, когда вдох застревал в горле, когда тишина становилась слишком громкой. Он снова видел языки пламени, лижущие стены родительского дома, слышал треск горящего дерева и собственный хриплый крик, который никто не услышал. А потом — запах гари, смешанный с чем-то сладковатым и ужасным, что он до сих пор чувствовал в ноздрях, стоило лишь закрыть глаза.

Головная боль сжала виски раскалёнными тисками. Каждая секунда превращалась в пытку; мир вокруг расплывался, теряя очертания, и Сэм знал только одно — ему нужно добраться до аптеки, пока приступ не свалил его с ног окончательно. Он торопился, почти бежал, но собственные ноги вдруг перестали слушаться, словно превратились в чужие, неуклюжие протезы. Оступившись на ровном месте, он рухнул вперёд и с глухим ударом встретился лбом с холодным, шершавым асфальтом.

В глазах вспыхнул белый свет, тут же сменившийся пульсирующей тьмой. Откуда-то издалека доносились голоса прохожих — обрывки фраз, смешки, чьи-то равнодушные шаги. Никто не спешил на помощь. Сэм слышал, как кто-то бросил: «Опять этот чокнутый из соседнего дома», — и голос потонул в шуме города. Он попытался приподняться, но руки дрожали, а мир упорно норовил перевернуться.

— Эй, парень! — хрипловатый, чуть прокуренный голос пробился сквозь пелену.

Сэм с трудом разлепил веки. Над ним нависало женское лицо — с резкими скулами, тёмными, внимательными глазами и чёлкой, выбившейся из-под капюшона. Девушка опустилась на корточки прямо в лужу и, не скрывая любопытства, ткнула пальцем в его щеку, словно проверяла, не манекен ли перед ней.

— Очнулся? — Она чуть склонила голову набок. — Как тебя угораздило-то? Весь в грязи… Сейчас скорую вызову.

Она уже потянулась к карману куртки, но Сэм, превозмогая боль, рванулся вперёд, перехватил её запястье и выхватил телефон. Движение вышло резким, почти звериным.

— Стой, — выдавил он монотонно, с трудом ворочая языком. — Я в порядке.

Девушка не отпрянула, лишь насмешливо приподняла бровь. Она смотрела на него с прищуром, словно решала, стоит ли верить этому грязному, обессиленному человеку. И тут Сэм понял: боль никуда не ушла — она по-прежнему пульсировала в висках, — но галлюцинации, эти липкие, мерзкие видения, вдруг отступили. Впервые за последние недели в голове стало пусто и тихо.

Он медленно поднялся, опираясь на стену, и вернул ей смартфон.

— Всё нормально? — спросила она, но в голосе звучала не столько тревога, сколько холодное, почти профессиональное любопытство. — Может, врача?

— Что ты делаешь? — вырвалось у него, когда её пальцы коснулись его виска.

— Осматриваю повреждения, — ответила она без тени улыбки. — Где ты живёшь? Далеко?

Её слова были полны заботы, но лицо оставалось бесстрастным — словно она выполняла привычную, давно изученную роль.

— Зачем тебе знать? — буркнул Сэм, отстраняясь. — Недалеко. Сам дойду.

Он резко развернулся и зашагал в сторону, даже не взглянув на неё. Но через пару кварталов краем глаза уловил знакомый силуэт в отражении витрины. Сердце пропустило удар.

— Она следит? — пронеслось в голове. — Или просто в ту же сторону идёт?

Он свернул в тёмный, узкий переулок, прижался спиной к шершавой кирпичной стене и затаил дыхание. Переждал минуту, другую. Выглянул из-за угла — пусто. Только мокрый асфальт блестел под жёлтым светом фонаря. Ни души.

— Ты уже сам себя накручиваешь, идиот, — выдохнул Сэм и направился в круглосуточную аптеку.

Колокольчик над дверью звякнул — тонко, неприятно. Внутри пахло лекарствами и стерильной скукой.

— Добрый вечер, мне как обычно, — бросил он, не глядя на провизора.

— Здравствуйте, одну упаковку? — уточнила та.

Сэм мельком глянул в окно — и застыл. За стеклом, на фоне тёмной улицы, стояла та самая девушка. Она не пряталась и не делала вид, что ждёт автобус. Просто стояла, глядя прямо на него.

— Давайте лучше две, — сказал он, не отрывая взгляда от окна.

Когда провизор протянул ему пакет, он снова обернулся — за окном никого не было, лишь дождь хлестал по тротуару.

— Показалось, — пробормотал Сэм, расплатился и вышел под ливень.

Вода мгновенно залила глаза, промочила волосы, потекла за шиворот. И вдруг над головой перестало капать. Над ним раскрылся чёрный зонт. Рядом, почти вплотную, стояла она.

— Так можно и промокнуть, — с ледяным спокойствием произнесла девушка. — А потом и заболеть.

— Чёрт! — Сэм отскочил в сторону, сердце забилось где-то в горле. — Ты действительно следишь за мной! Ты ненормальная?

— Я просто хотела помочь, — она шагнула за ним, удерживая зонт над его головой.

— Я не просил о помощи!

— Да, ты просто лежал лицом в луже, — парировала она с лёгкой насмешкой. — Видимо, проверял, как долго сможешь не дышать?

— Слушай, — выдавил Сэм, чувствуя, как гнев смешивается с растерянностью. — Ты мне помогла. Спасибо. Но что тебе нужно? Денег? — он выхватил из кармана мятую пачку купюр и сунул ей. — На, возьми.

Она даже не взглянула на деньги.

— Ой, нет. Я не возьму.

— Тогда чего ты хочешь?

На мгновение её взгляд стал глубже, будто она заглянула куда-то за его плечи, в пустоту.

— Свободы, — тихо сказала она.

— Что? — переспросил он, не веря ушам.

— Свободы. А ты чего хочешь?

— Я… — Сэм запнулся. Слова застряли в горле, потому что правильного ответа просто не было. — Стоп! Я хочу, чтобы ты перестала за мной следить.

— Я не слежу. Хочу убедиться, что ты дойдёшь до дома.

— Ладно, — он выдохнул, сдаваясь. — Если так хочешь — провожай.

— Тогда вперёд! — воскликнула она с неестественным энтузиазмом и бодро зашагала прямо под дождь, выйдя из-под зонта.

— Нам не туда, маньячка.

Она резко остановилась, обернулась и уставилась на него с искренним недоумением. Впервые за весь вечер в её лице промелькнуло что-то живое.

— Эх… пошли, — вздохнул Сэм, догнал её и втянул обратно под зонт.

Они шли по мокрым, пустым улицам. Дождь барабанил по ткани, смывая грязь с асфальта, и в этом шуме было что-то успокаивающее. Сэм то и дело косился на неё — изучал линию челюсти, прядь волос, прилипшую к виску, белый шрам у самого уха. Она казалась одновременно чужой и странно знакомой.

— Всё, пришли, — бросил он, останавливаясь у серой панельной девятиэтажки. — Дальше я сам.

— Что ж, — она улыбнулась кончиками губ, пряча зонт. — Была рада нашей встрече.

— А я как… — он сглотнул и выдавил: — Маньячка.

— Меня Наоми зовут.

— Хм… — Сэм позволил себе редкую, колючую улыбку. — Ты настойчивая, Наоми.

— Доброй ночи, — она махнула рукой и бесшумно растворилась в серой пелене дождя, словно её и не было.

Он проводил её взглядом, затем открыл дверь подъезда, снял промокшие ботинки и медленно побрёл по коридору в пустую гостиную. Квартира встретила его привычной тишиной — той особенной тишиной, которая бывает только в жилье одинокого человека. Серые обои, задёрнутые шторы, тусклый свет торшера. Везде — ни следа жизни, ни тепла.

Сэм опустился в кресло у стола, налил виски. Стакан привычно скользнул в ладони, и он долго вращал его, наблюдая, как янтарная жидкость оставляет маслянистый след на стекле. Мысли о Наоми не отпускали. Почему она вообще решила ему помочь? Все вокруг обходят его стороной, как заразного. Соседи, бывшие коллеги, даже дворник не здоровается. А она — чужая, видимо, не местная — встала на колени перед ним в лужу и предложила помощь.

«Может, она просто хороший человек?» — промелькнуло в голове, и Сэм горько усмехнулся.

Он допил виски залпом, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На миг ему почудилось, что в комнате стало теплее. Он провалился в короткий, тревожный сон — без сновидений, но с ощущением, что за ним кто-то наблюдает.

А утром головная боль вернулась. Снова — пульсирующая, вязкая. И образы той ночи вновь всплыли перед глазами, как только он открыл веки. Сэм зажмурился, сжал переносицу и прошептал в пустоту:

— Только не сегодня. Пожалуйста, только не сегодня…

Но прошлое не спрашивало разрешения. Оно врывалось без стука — и оставалось надолго.