82

– Сам, – коротко ответил Ваня и взял меня за руку. сегодня его обычно прохладные пальцы были горячими. Наверное, из-за игры на фортепиано.– Или не веришь? – усмехнулся иванов.– Верю, конечно, – нахмурилась я.– Тс-с-с. Сегодня я хотел устроить нам романтический ужин, малышка, – улыбнулся Ваня. какого? какого черта он меня так называет?!– Но я все выбросил.– Извини меня, – потупила я взгляд. А он погладил меня по волосам – неожиданно нежно.– Все хорошо. Может быть, выпьем вина? – предложил Ваня . – Или покурим кальян?– С кальяном я – пас, а вино – с удовольствием! – согласилась я. И мы вернулись в белоснежную гостиную.

Ваня принес вино – красное, полусухое, явно дорогое, но совершенно невкусное. Впрочем, говорить об этом я не стала.После своей энергичной игры на фортепиано Ваня стал каким-то слишком спокойным, почти отстраненным. Улыбка пропала. Только блеск в глазах не исчезал.

– Какой вид чудесный! – с бокалом вина подошла я к окну, из которого открывалась чудесная панорама на парк, раскинувшийся на высоком берегу реки. Отсюда было отлично видно огромное колесо обозрения. Во тьме оно сияло огнями и медленно крутилось. Огнями сверкала и река.

– Да, вид – самое лучшее, что здесь есть, – согласился Ваня. Я вздрогнула от неожиданности. Его голос раздался прямо позади меня. каким-то образом он оказался за моей спиной, а я даже и не услышала.– Я часто смотрю на колесо. Мне интересно, рухнут ли когда-нибудь кабинки или нет, – продолжил Ваня.– Какой ты кровожадный, – поежилась я.– Скорее, любопытный. Какой должна быть сила ветра, чтобы это произошло?– Надеюсь, этого никогда не произойдет, – оборвала его я.– А какой должна быть сила любви, чтобы отказаться от того, кого любишь? – спросил Ваня и залпом выпил свое вино.– К чему ты клонишь? Ты...Он не дал мне договорить – вдруг склонился ко мне и попытался поцеловать в губы, оставляя на них привкус вина и жар, но я, резко отодвинула его от себя.

– Тебе неприятно, т/и? – спросил он хрипло. Его взгляд стал разочарованным.Несмотря на жар его тела, мне было холодно – внутри.Но говорить об этом я не стала.–да, я ведь сказала, что у меня есть молодой человек, – ответила я.

Сердце отчего-то колотилось как бешеное.– Извини, – повторил Ваня, – Просто ты слишком притягательная. Я перестаю себя контролировать.– Это плохо? – спросила я.– Нет. Это хорошо. Ты мне нравишься, малыш. Очень. Слишком, чтобы это было правдой.– перестань, уже не смогла молчать я, но все же надеялась, что это алкоголь так ударил ему в голову

– Ненавижу контролировать себя.Он вдруг тряхнул головой, словно она заболела, и потер ладонями лицо.– Сейчас вернусь, – только и сказал Ваня и куда-то ушел, оставив меня одну – меня и мое отражение.Пока его не было, я сделала несколько панорамных фотографий города. А потом решила осмотреться как следует – квартира была словно с иллюстраций модного глянцевого журнала. Я и сама не поняла, как из гостиной через арку попала в столовую с камином. Разбитую об стену посуду я тоже заметила не сразу – из-за длинного стола. Всюду сияли в свете электрического света осколки – от бутылок, тарелок, хрустальных бокалов. Вино было разлито кровавой лужей по светлому паркету. И в нем плавали лепестки белых роз – сами цветы, изломанные, истерзанные, валялись в углу.

Мне стало не по себе.Что это? Такое чувство, будто посуду кидали в стену со всей яростью. Неужели это сделал Ваня? А кто еще мог это сделать?По рукам поползли мурашки.

– Вот ты где, – услышала я вдруг голос иванова и, вздрогнув, обернулась.

Он улыбался – широко и пьяно. Волосы его были взъерошены. Голубая рубашка – расстегнута на несколько пуговиц, словно ему стало совсем жарко. Что с ним?..– Извини – ты не должна была это видеть, т/и, – сообщил Ваня.