7 глава

Вечер опустился на дом почти незаметно — мягко, как тёплое одеяло, пропитанное тишиной. За окнами густел лес, ветер шевелил ветви, и редкие порывы дождя касались стекла. Свет в комнате был приглушённый, от настольной лампы исходило мягкое янтарное сияние, словно специально подобранное, чтобы обмануть сознание — сделать всё уютным, безопасным, почти домашним.

Хейли сидела на диване, поджав ноги, обхватив колени руками. На ней была свободная кофта — не её. Слишком большая, с запахом чужого тела, лёгким и терпким, как древесный дым. На мгновение ей показалось, что ткань этой одежды удерживает в себе чужие прикосновения.

Она старалась не думать. Просто смотреть в одну точку — на окно, где отражался свет лампы и кусочек её собственного лица, бледного, усталого, будто вымывшего из себя все краски.

Тишина тянулась. Где-то наверху скрипнула дверь. Хейли вздрогнула. Шаги. Медленные, уверенные, размеренные — она уже знала этот ритм. И через минуту он появился в дверях.

Пэйтон.

Тот самый взгляд — тёплый и опасный одновременно.Он был без куртки, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. В его движениях не было резкости — лишь расслабленная уверенность.Он остановился у порога, наблюдая за ней, словно за чем-то хрупким и живым, что вот-вот может разбиться, если приблизиться слишком резко.

— Уже вечер, — тихо сказал он, будто это имело особое значение.— Я знаю, — её голос сорвался, едва слышно.

Он кивнул, приближаясь.— Ты не ела.

Она молчала. Пальцы крепче вцепились в ткань кофты.

Пэйтон подошёл ближе, поставил на стол перед диваном поднос — суп, хлеб, стакан воды. Всё выглядело слишком… аккуратно. Даже красиво.Он сел рядом, чуть повернувшись к ней, и заговорил мягко, почти шепотом:— Хейли… тебе не стоит бояться. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя пленницей.

Она подняла взгляд.— А кто я тогда?

Он улыбнулся. Тонкая, почти доброжелательная улыбка.— Гостья. Которая пока не готова уйти.

Слова упали в тишину, как камни в воду. Волны по коже — холодные, липкие.Гостья.Она хотела засмеяться, закричать, но не смогла. Его спокойствие было хуже угроз.

Пэйтон взял ложку, размешал суп и протянул ей.— Попробуй. Горячий.

Она взяла ложку, не отводя взгляда, и медленно сделала глоток. Обычный вкус.— Спасибо, — произнесла она тихо.

Он кивнул, словно это было важно.— Видишь? Я не делаю тебе зла. Просто хочу, чтобы ты слушалась. Тогда всё будет… хорошо.

Эти слова он произнёс с такой уверенностью, будто говорил не с ней, а с собой.Она опустила глаза, чувствуя, как внутри всё смешивается: страх, усталость, капля притуплённой надежды, что может быть, всё действительно кончится.

За окном загрохотал гром. Пэйтон обернулся к окну.— Ненавижу грозы. Они делают всё хрупким.

Он снова посмотрел на неё.— А ты боишься гроз?

Она покачала головой.— Нет. Я боюсь тишины после них.

Он чуть улыбнулся.— Вот поэтому мы похожи.

И в этот момент между ними повисло нечто странное — как будто невидимая нить, натянутая между страхом и пониманием.Она не знала, верит ли ему. Но в его взгляде что-то дрогнуло. Что-то человеческое.

Пэйтон встал.— Пора отдыхать. Сегодня не спускайся вниз. Я не хочу, чтобы ты снова боялась подвала.

Она вскинула глаза.— А если я не засну?

— Тогда просто слушай, — ответил он, поворачиваясь к двери. — Я оставлю музыку. Она тебе поможет.

Он вышел, и через минуту в доме зазвучала тихая мелодия — старый инструментальный мотив, похожий на колыбельную.Тонкий, нежный звук, скользящий по стенам, будто кто-то гладил ими воздух.

Хейли сидела, не двигаясь. Потом встала, подошла к окну.В лесу мелькнул свет фар — на секунду ей показалось, что это кто-то другой. Что за ней приехали.Но свет исчез. Только тьма и дождь.

Она вернулась к дивану, натянула на себя плед и легла.Музыка всё ещё играла.

Когда веки начали тяжело опускаться, она вдруг почувствовала — кто-то стоит в дверях.Медленно повернула голову.Пэйтон.

Он не вошёл. Просто стоял и смотрел. Долгое молчание.— Спи, — сказал он тихо. — Пока всё хорошо.

И ушёл, оставив за собой только шорох шагов и тяжесть взгляда, который будто остался висеть в комнате.