глава 1

Ночь в Токио клубилась влажным жаром, когда Умеко Сато впервые увидела его. Нираги Сугуру стоял в тени переулка, окутанный дымом сигареты, с хищным блеском в глазах, который пронзил её, словно ледяной кинжал. Что-то сломалось в ней в этот момент, когда она почувствовала сильное желание познакомиться.

— Закурить не найдётся? — Умеко подошла к брюнету, заслоняя собой свет фонаря.

— Ну, допустим, — протянул Нираги, осматривая собеседницу с ног до головы, — не боишься?

— Чего это?

Парень подошёл ближе. Можно было подумать, что он собирается поцеловать девушку:

— Что, если я маньяк? — ухмыльнулся он. — Изнасилую тебя тут и убью, а?

Сугуру был воплощением хаоса, грубым, непредсказуемым, но в этом чувствовалась какая-то первобытная, животная привлекательность. Возможно, Умеко, всегда жившая по правилам и стремившаяся к гармонии, увидела в нём вызов, опасную игру, в которую отчаянно захотела сыграть.

— А пусть так. Я особо не дорожу своей жизнью. Хоть умру от рук такого красавчика, — словно издеваясь, проговорила зеленоглазая у самых губ брюнета.

— Смелая? Мне нравится, — отступил тот, наконец дав девушке закурить.

Они стояли, рассказывая друг другу о себе. Периодически Нираги позволял себе откровенно рассматривать Умеко. Разойдясь по домам, каждый из них почувствовал странное... удовлетворение?

Вскоре они начали встречаться. Их отношения вспыхнули, как порох, – страстные, бурные, полные ревности и собственничества. Нираги не знал полутонов, он хотел её всю, без остатка, и Умеко, опьянённая его безумной "любовью", позволяла ему это.

— Ты моя, понимаешь? – хрипел он, сжимая её запястья до боли. – Моя, и только.

— Да, – шептала она, задыхаясь от возбуждения и страха. – Твоя.

Их интим был войной, битвой двух тел, сплетением боли и наслаждения. Нираги не дарил ласки, он брал, рвал на части, оставляя на теле Умеко багровые следы.

Но за этой страстью скрывалась леденящая пустота. Сугуру вовсе не любил, он владел ею, как ценной вещью, как трофеем. Его ревность была удушающей, его подозрения — бесконечными. Любой взгляд в сторону, любая улыбка, адресованная не ему, вызывали вспышки ярости.

В один из таких дней они зашли домой со скандалом, вернувшись с гуляния в честь дня города:

— С кем ты говорила? – заорал брюнет, впиваясь пальцами в плечи зеленоглазой. – Какого хрена ты лезла к нему?

— Это был просто старый друг, Нираги, — отвечала Умеко, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Мы раньше учились вместе. Что такого в обычном приветственном объятии?

— А что же ты с поцелуем на него не набросилась? — зажимая девушку у стены, яростно тараторил парень. — Ты принадлежишь только мне.

— Я твоя, — ответила девушка, прежде чем тот заткнул её в жадном поцелуе.

Ссора в очередной раз закончилась примирением через постель. Но это спасало лишь на какие-то жалкие полчаса. Умеко стала чувствовать, что теряет себя в этих отношениях.

Ревность Нираги лишь разрасталась, становясь неконтролируемой. Он читал её переписки, следил за ней в социальных сетях, устраивал истерики из-за каждой мелочи.

Умеко, в свою очередь, боялась потерять его, зависимость от его внимания росла с каждым днем. Она чувствовала, что тонет в его "любви", но не могла выплыть.

Но у любого терпения есть предел. Точкой невозврата стал окончательный разрыв связей с семьей и друзьями. Сато перестала куда-либо выходить и даже банально узнавать себя в зеркале. Так больше не могло продолжаться.