Глава 5. первая ночь

Квартира Руди была простой: кирпичные стены, тяжёлые шторы, почти аскетичный порядок. Он не привык к лишним вещам — всё строго, практично, под стать его характеру.

Но когда Фил вошёл туда впервые — весь его порядок будто треснул.

Он прошёлся по комнате, проводя пальцами по деревянному столу, коснулся спинкой ладони подоконника.— Ты живёшь… как будто не живёшь.— Я… не ждал никого.

Руди стоял чуть поодаль. Его тело было напряжено, плечи — как каменные, дыхание — слишком ровное, как у человека, который боится выдать себя.Фил подошёл к нему.— Ты сильный, Руди. Огромный. Суровый. Но сейчас ты боишься меня больше, чем я тебя. Почему?

Тот ничего не ответил. Только сжал кулаки, глядя в тёмные глаза напротив.— Я... не знаю, как быть с тобой.— А не нужно «быть». Просто… чувствовать.

Фил аккуратно взял его за руку и приложил её к своему лицу.— Видишь? Я не стеклянный. Я — настоящий.

И тогда что-то внутри Руди сорвалось с цепи.

Он резко притянул Фила к себе, крепко, всем телом. Руки обвили его талию, лицо уткнулось в изгиб шеи, и он просто стоял так, сжимая его, как будто пытался убедиться, что Фил — не сон.— Чёрт… — выдохнул он. — Ты такой маленький. Я боюсь сломать тебя.

— Не бойся. Я ломался уже. Но не от любви.

---

Футболка Фила скользнула по полу первой.За ней — тяжёлые ладони Руди, изучающие, будто впервые касающиеся хрупкого произведения искусства. Его пальцы скользили по талии, по изгибу спины, и он вздрагивал каждый раз, когда Фил тихо выдыхал ему в ухо.— Ты горишь, — прошептал Фил, когда ладони Руди сжали его бедра. — Внутри.

— Я весь из огня, когда ты рядом.

Они были как ночь и день, лед и пламя. Где один — мягкость, другой — грубость. Где один — танец, другой — оголённый нерв. Но в этом столкновении не было боли.Только страсть.

И когда тела переплелись, без слов, без инструкций, только с дыханием, с рвущимся изнутри желанием — Руди впервые в жизни почувствовал, что отдавать себя — не слабость. А сила. Член руди скользил по стенкам ануса Фила, причиняя только удовольствие, Руди двигался то плавно и нежно, то жестко и страсно.

А Фил… он впервые почувствовал, что его касаются не как красивую игрушку. А как кого-то настоящего. С дрожью. С благоговением.

---

Позже, в тишине, он лежал на груди Руди, слушая, как бьётся сердце под кожей.— Думаешь, завтра всё изменится? — тихо спросил он.

— Если и изменится… то только к лучшему, — прошептал Руди, целуя его волосы. — Потому что теперь ты — мой.

И Фил улыбнулся. По-настоящему.Словно впервые — кому-то поверил.