8

В воздухе витал сладковатый аромат ванили и свежеиспеченного хлеба. Олеся Добровская, с румянцем на щеках от жара печи, ловко формировала круассаны. Её движения были отточены годами работы в этой маленькой, уютной булочной. Звон колокольчика над дверью возвестил о посетителях.

"Олеся Добровская?" – прозвучал строгий, чуть хрипловатый женский голос.

Олеся выпрямилась, отряхивая муку с передника. "Да..."

Женщина протянула раскрытый паспорт. "Федеральная Экспертная Служба, капитан Власова." Следом за ней мужчина, сдержанный и немногословный, показал свое удостоверение. "Старший лейтенант Субботин. Олеся, вам есть что нам сообщить?"

Олеся нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. "Что именно? Я не понимаю..."

Рита Власова, не отрывая взгляда от Олеси, произнесла: "Нам известно, что вы предприняли попытку отравления нашего сотрудника, Анатолия Ломова. В вашей выпечке, переданной Ломову, обнаружен яд. Это вам ни о чем не говорит?"

Олеся опустила голову, словно под тяжестью невидимого груза.

"Лёнь, вещи в отдел," – коротко приказала Власова.

Леонид Субботин, молча, надел на Олесю наручники и повел к выходу. Она не сопротивлялась, казалось, смирилась с неизбежным.

Власова, оставшись одна, окинула взглядом кухню. Её профессиональный взгляд сразу выделил несколько несоответствий, странные баночки и склянки, нехарактерные для обычной булочной. "Пойду за понятыми. Рапорт все равно есть," – пробормотала она себе под нос.

В стерильной, безликой допросной ФЭС, Олеся сидела, сгорбившись, перед высокой женщиной с проницательным взглядом.

"Да... я отправила булочки Ломову," – призналась она, голос её звучал глухо и подавленно.

"Вы были с ним знакомы?" – спросила Галина Николаевна, следователь ФЭС.

"Как же... этот дрыщ ещё со школы мне не нравился, да даже Сашке," – с горечью ответила Олеся.

"Александру Петрову?" – уточнила Галина Николаевна.

"Именно. Да скажите мне: кто полюбит такого человека, который болеет астмой? Ахах..." – в голосе Олеси прозвучала истеричная нотка.

"Человека могут любить не за болезни, а за его добрую и справедливую душу," – возразила Галина Николаевна, её голос был ровным и спокойным. "Где был Петров в последний раз?"

"Я его вчера видела. Он попросил меня как раз отправить... А что?" – насторожилась Олеся.

"Он мертв," – сухо констатировала Галина Николаевна.

"Мертв?... Я его не убивала!" – воскликнула Олеся, в её глазах мелькнул испуг.

"Но вы сядете за попытку убийства и за соучастие в убийстве," – отрезала Галина Николаевна.

В теневой комнате ФЭС, за односторонним зеркалом, Анатолий Ломов слушал этот разговор. К нему подошла Валентина Антонова, его коллега и близкий друг.

"Толь?" – тихо позвала она.

"Валь... не надо," – отмахнулся он, не поворачиваясь.

"...Я все понимаю... ты переживаешь," – попыталась утешить его Валя.

"Она права..." – прошептал Толя.

"О чем ты?" – не поняла Валя.

"О том, зачем я нужен такой, когда я болею болезнью, которая неизлечима?" – в его голосе звучала безысходность.

"И что, Толь? Ты хороший специалист," – возразила Валя.

"Да к черту всех этих женщин!" – внезапно взорвался Толя и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

"Толь

!..." – крикнула Валя ему вслед. "Бедный мальчик..."

К Вале подошёл Артём Тукаев, их общий друг и коллега.

"Ещё обиженный?" – спросил Артём, с сочувствием глядя на Валю.

"А как же... его убить хотят..." – вздохнула Валя.

"Я понимаю... я пытаюсь его утешить, но всё никак..." – признался Артём.

"Как видишь, я тоже не могу..." – развела руками Валя.

"Надо будет с ним поговорить ещё раз..." – задумчиво произнёс Артём.

"Ладно, ты прав," – согласилась Валя.

"Толя!" – позвал Артём и пошёл за ним, а Валя осталась, прислушиваясь к допросу.

Толя, выскочив из теневой комнаты, почти бежал по коридору ФЭС. Ему казалось, что стены давят на него, а воздух пропитан запахом страха и предательства.

Он остановился в буфете у окна, глядя на серый, осенний город. Дождь барабанил по стеклу, словно вторя его мрачным мыслям. Зачем он вообще нужен? Больной, слабый, постоянно нуждающийся в лекарствах. Он обуза для всех. Даже для Вали, которая так старается его поддержать.

"Толя," – услышал он за спиной голос Артёма.

Он не обернулся.

"Толя, послушай меня," – Артём подошёл ближе и положил руку ему на плечо. "Я понимаю, тебе сейчас тяжело. Но ты не должен сдаваться."

"Артём, ты не понимаешь," – глухо ответил Толя. "Я устал. Устал бороться. Устал быть слабым."

"Слабым? Ты? Да ты один из самых сильных людей, которых я знаю! Ты каждый день борешься со своей болезнью, и при этом умудряешься быть отличным специалистом, помогать другим. Это ли не сила?"

Толя молчал, глядя в окно.

"Послушай, Толя," – продолжал Артём. "...Я все понимаю,травля и все такое,так со всеми было,даже у меня. Но это не значит, что ты должен ставить крест на себе. Ты нужен нам. Ты нужен Вале. Ты мне нужен.Ты Галине Николаевне нужен.Ты нужен ФЭС. Ты нужен миру."

Толя медленно повернулся к Артёму. В его глазах ещё стояли слёзы, но в них появилась искорка надежды.

"Ты правда так думаешь?" – спросил он.

"Я знаю это," – уверенно ответил Артём. "А теперь пойдём. Валя ждёт. И нам нужно придумать, как вытащить Олесю из этой передряги. Ведь, скорее всего, она просто пешка в чьей-то игре."

Толя кивнул и, вытерев слёзы, пошёл за Артёмом. В его душе ещё бушевала буря, но где-то в глубине забрезжил луч света. Он ещё не знал, что его ждёт впереди, но он был готов бороться. Бороться за свою жизнь, за свою любовь, за свою правду.