Глава 36

Лето, но британцы всё равно надевают пальто и упрямо идут на дождливую улицу. Мурашки пробирали меня до самых костей, поэтому я поглубже зарылся носом в высокий воротник ветровки. Всё же стоило взять из отеля одежду потеплее.

- Прости, что заставил тебя караулить на улице тогда, - тихо извинялся я перед Ньютом.

Со мной на прогулку вызвалась пойти Бренда - исключительно для того, чтобы люди вокруг не подумали, будто я окончательно сошёл с ума и разговариваю сам с собой.

- Хватит. Ты сам делаешь выбор в своих действиях, - отозвался Ньют.

Иногда меня откровенно бесило, когда он врубал этого своего высокомерного умника.

- У меня не было выбора, - глухо напомнил я о своей ситуации. - И ты прекрасно знаешь, что я не поступил бы иначе.

- Ты глупый, знаешь об этом? - негромко проговорил блондин, уставившись куда-то в серое небо.

Я и Бренда стояли возле озера, которое сегодня собрало, кажется, всех местных уток. Девушка купила свежий багет и теперь молча крошила его в воду рядом со мной, пока я в очередной раз выяснял отношения со своей персональной шизофренией. Влажность ощущалась удушающей хваткой на моём горле; я совершенно не привык к такому климату.

- Я так устал от этого, Ньют... - жалобно взмолился я, чувствуя, как сдают нервы. - Устал от всего. Знал бы ты, как мне хреново от того, что со мной происходит... Знал бы, как же я хочу просто не думать о том, что могу в любой момент сдохнуть.

- Ты не умрёшь, - спокойно ответил блондин.

Его огромные крылья переливались на скудном свету каким-то странным металлическим оттенком, но при этом их совершенно не тревожил ветер. Как, собственно, и всего Ньюта. Он стоял идеально ровно, и ни один золотистый волосок на его голове не шевельнулся, когда резкий порыв ветра снёс шляпу с головы Бренды. Чертыхнувшись, она побежала ловить её, немного отстранившись от нас.

- Даже если твоё физическое тело умрёт, ты всё равно будешь жить дальше, - продолжил он. - Возможно, не в реальности, а на фотографиях, которые делает Бренда. В дурацких шутках Минхо и серьёзных взглядах Галли. В голосовых сообщениях, в вещах, которые останутся после тебя.

- Ты так говоришь, будто я уже умер и стою тут, являясь призраком, разговариваю с тобой, - я слабо, вымученно улыбнулся.

Он плавно повернул голову в мою сторону. Я перехватил его взгляд, прикованный к белому пластырю на моём виске. Ньют медленно подошёл ко мне - встал так близко, что его здоровое крыло тяжёлым коконом окутало меня, напрочь отгораживая от остального мира.В ту же секунду внутри стало тепло, уютно и до странного спокойно. Его прохладная ладонь легла мне на щеку, нежно поглаживая кожу большим пальцем. Я замер, боясь даже вздохнуть.

- Я так хочу любить тебя... - едва слышно прошептал Ньют. Его призрачное дыхание я отчётливо ощущал у себя на лице.

- Не нужно, - я едва заметно покачал головой. - Неразделенная любовь - это слишком больно.

Мы и вправду не любили друг друга. По крайней мере, Ньют - уж точно, ведь он банально был лишен способности чувствовать это. Всё наше взаимодействие изначально строилось на общей трагедии и какой-то извращённой привязанности, объяснить которую я был не в силах. А кто-то вообще может? Кто-то способен осознать своё безумное магнитное притяжение к чему-то смертельно запретному? Смешно. Прямо как история про Адама и Еву. Из разряда: «Запретный плод сладок». Вот только я не просто хочу откусить кусок от этого яблока - я хочу заполучить всё чёртово дерево, целиком и полностью.

- О чём задумался? - тихо спросил я у Ньюта, заметив, как его серьёзный взгляд уплыл куда-то мимо меня.

Мы всё так же стояли в нашем маленьком, иллюзорном мире. Я почти не шевелил губами, шепча слова едва слышно, чтобы проходящие мимо физические лица не удосужились вызвать мне дурку.

- Когда ты был там... в кафе, с ним... Я на какое-то время вернулся назад. И кое-что узнал, побывав на Небесах, - от его ровного тона по коже продрал ощутимый мороз.

- И?.. - я нетерпеливо сжал пальцами плотную ткань его джинсов.

- Когда я согласился стать донором роговицы для своей сестры... скорее всего, я тогда и умер. Прямо на хирургическом столе.

Я уставился в его абсолютно чёрные, нездешние глаза, отчаянно пытаясь не потерять связь с реальностью после услышанного.

- Но ты же сам говорил, что бросился под поезд?

Ньют болезненно скривился от моих слов:

- Я помню, как шёл в полном, непроглядном мраке куда-то вперёд. Меня никто не останавливал, никто не окликал... Я шёл на оглушительный гудок поездов, на грохот рельсов. Туда, где была железная дорога, и вибрация от неё отдавала тяжёлой волной по всему телу. Я не видел момент своей смерти, Томас. Знаю только, что когда гудок стал совсем близко, я просто...

Он резко осёкся, а затем отступил от меня на два шага назад, мгновенно покидая моё личное пространство и убирая крыло.

- Я будто бы просто проснулся от дурного сна, понимаешь? Ведь боли не было вообще, никакой... - он опустил голову, разглядывая свою массивную обувь. - А затем я обернулся и увидел бескрайнее, ослепительное небо. Свет нещадно резал глаза после длительной темноты, но в какой-то момент я почувствовал невероятную тяжесть в спине. Мои крылья... Они были белоснежными и такими сильными, что я готов был перелететь всю Вселенную. А потом... кто-то сзади мёртвой хваткой ухватил меня за одно из них. И я услышал хруст.

Недавняя эйфория от рассказов Ньюта о свободе и лёгкости в груди, сменилась диким, подсознательным ужасом.

- Томас... Оно сломало мне крыло.

- Кто это был?.. - еле слышно выдохнул я.

- Явно не что-то святое, - тихо ответил он, нахмурившись и глядя на водную гладь.