Глава 25

Аэропорт был довольно просторным и людным местом. Мне не пришлось долго уговаривать родителей отпустить меня, ведь я редко выезжаю куда-то сам, да и вообще редко тусуюсь где-то как «типичный» подросток. Отец, помню, рассказывал, как поехал в девятом классе на море с друзьями: первая любовь, первый секс... Я бы тоже хотел поехать просто на отдых, но у меня есть цель, которую я обязан выполнить.

Минхо и Галли стояли в стороне от нас с Брендой. Возможно, у них в голове уже зрел план, как украсть выпивку из дьюти-фри, а может, они просто делили комнату в отеле. Как бы я ни упрашивал Ньюта рассказать о личных интересах Минхо - он упорно молчал. А я, кстати, чувствовал себя теперь каким-то ходячим Снапчатом, потому что знатно устал пересылать чужие слова другим. Если честно, это выглядело максимально странно. Я буквально генерировал вслух слова невидимого для остальных человека, а тот без лишнего напряжения и интровертности этим вовсю пользовался.

Наши отношения с Ньютом заметно похолодели. Он будто бы отдалился и стал совсем неразговорчивым. К тому же у нас появилась одна очень интересная проблемка: Ньюту-то я не мог купить билет, а это значило, что у него физически нет места в самолёте.

- Посижу на полу, чёрт с ним, - бросил он, стоя возле окна и сложа руки на груди.

Рядом со мной стояла Бренда - просто для того, чтобы другие не подумали, будто я разговариваю сам с собой. Да и с ней я чувствовал себя как-то увереннее.

- Ты дурак? А если об тебя кто-то споткнётся? В ту ночь ты ведь мог двигать указателем доски, а когда я... Кхм, ещё ты однажды смог подать мне воды.

- Я могу материализоваться и физически присутствовать в этом мире, а могу и нет. Тем более я могу просто побыть сверху во время твоего полёта, как раз послушаю очередные выговоры в свою сторону от Создателя... - Ньют слегка нахмурился, посмотрев сквозь стекло в небо.

- У тебя проблемы? - я тяжело сглотнул.

Ньют прикрыл глаза и покачал головой:

- Не совсем. Меня больше беспокоит демон Терезы, который почему-то бездействует.

- Может, потому что я далеко? - на мои слова Ньют лишь усмехнулся, болезненно скривившись.

- Думаешь, это его остановит? Тереза - буквально чаша, пустой сосуд, в который он проник. Но это всегда происходит добровольно, так что мы не можем её оправдывать. Она сама выбрала свой путь.

Может быть, где-то глубоко внутри Тереза и была мне когда-то симпатична?.. Её голубые глаза казались мне бескрайним океаном, но со временем он остыл, превратившись в безжизненные ледники. Или, может, это я окончательно остыл? С появлением Ньюта всё так круто изменилось... Я устал контролировать собственные мысли, устал бояться и вечно от чего-то убегать...

«Но я никогда не устану от тебя», - я знал, что он читает меня как открытую книгу, поэтому это последнее предложение предназначалось исключительно ему.

Ньют заметно отшатнулся, но оборачиваться в мою сторону так и не стал. Его взгляд медленно опустился на собственное запястье и оковы, что намертво связывали нас друг с другом.

- Иногда мне безумно хочется залезть к тебе в голову, - я усмехнулся, глядя на него.

- Поверь, это куда хуже, чем история браузера малолетних подростков.

- Слишком много порно? - я вопросительно выгнул бровь.

- Томми, я ведь ангел. У меня нет ни пошлости ни страсти. Я ничего не чувствую, ты же знаешь.

«Знаю», - но предпочитаю об этом забыть.

Мысль о том, что было бы, если бы мы встретились раньше - ещё до смерти Ньюта, - буквально убивала изнутри. Меня не было рядом, чтобы прийти и утешить его тогда, и я не могу полноценно сделать это сейчас, ведь Ньюту запрещено чувствовать человеческие эмоции.

- Каково это - вообще ничего не чувствовать?

- Паршиво. Потому что я делаю этим же самым больно другим, - Ньют облизал сухие губы и тяжело вздохнул. - Прости, что не могу дать тебе того, чего ты так ждёшь.

- Ничего. Ты мне нравишься и таким.

Это был наш самый откровенный разговор за последние три дня. Я чётко знал, что никогда не получу от него жалости, понимания или взаимной любви... Знал и всё равно продолжал целовать его губы до беспамятства, пока он заставлял мои ноги подкашиваться и дрожать. Его тело было пугающе холодным, я не слышал стука сердца, а кожа казалась настолько бледной, что её можно было сравнить с белым мрамором.

В самолёте он в итоге сидел у меня на коленях: поразительно лёгкий, без капли смущения или сомнений... А я лишь нервно дышал, пытаясь усмирить собственные мысли, которые заставляли Ньюта довольно улыбаться. Мне нельзя было говорить с ним во время полёта, но стоило мне отлучиться в туалет, как он в мгновение ока оказывался там, буквально вжимая меня в стену и сокращая и без того крошечное расстояние между нами до минимума.

- Будь тише, - хрипло прошептал он.