глава 50

Он оказывается полностью голым, тогда как Тэхён — ещё недостаточно, и Чонгук нетерпеливо расстраивается, потому что глупая молния застряла, и Тэхён, блядь, не помогает и… — Вот это да! — Тэхён хватает Чонгука за запястье. Его рука дрожит. — Не нужно спешить, детка. В нашем распоряжении всё время мира. Это не так. Чонгук уверен.Тэхён снова отстраняется, чтобы самому снять джинсы и нижнее белье, а Чонгук уже раздвигает для него ноги. Они снова прижаты друг к другу, но Чонгук голый и грязный. Может быть, если Тэхён сожмёт руки вокруг глотки младшего и трахнет его, как животное, этого будет достаточно. — Трахни меня, — дрожащим голосом требует Чонгук, раздвигая ноги ещё шире и хватая Тэхёна за член. — Трахни меня прямо сейчас. — Д-детка, — Тэхён заикается, явно опешив от того поведения Чонгука. Последний уже прижимает член Тэхёна к своему входу и знает, что без какой-либо подготовки или смазки будет больно, потому что прошло слишком много времени, но Чонгук должен чувствовать боль. Он должен всё это почувствовать. Тэхён тихо шепчет младшему, чтобы тот остановился и притормозил, но тот не слушает. Он не хочет слушать. Он просто хочет, чтобы его трахнули, как грязного, никчемного человека, которым он и является. Ему это нужно. Ему это нужно. Он… — Чонгук, остановись, — на этот раз Тэхён говорит твердо. Страх заставляет его голос дрожать. Тэхён прижимает Чонгука к себе за талию, и младший молится, чтобы его пальцы оставили синяки. Синий и фиолетовый на выцветающем желтом, как будто Тэхён создал собственные маленькие галактики. Он любит, когда Тэхён играет в Бога. — Разве ты не хочешь меня?Тихо. Неопределенно. Чонгук боится, что парень, которого он любит, не найдет его тело таким же красивым, как прежде. — Что? Нет. Чонгук… — он тянет младшего прочь, чтобы его член не касался его. — Ты понятия не имеешь, что я хочу с тобой сделать… — Тогда сделай, — раздраженно фыркает Чонгук. — …но я не хочу делать ничего, что могло бы причинить тебе боль. Я не смогу простить себя, если сделаю это, — Тэхён серьезен, он гладит румянец на щеках Чонгука и смотрит на него так открыто, так внимательно. — Но я…— Не говори, что ты в порядке, — отрезает Тэхён. — Всего несколько дней назад ты сказал мне, что не готов, и это нормально, Гук. Я никуда не уйду, — это обещание. Обещание, которого Чонгук, даже не зная, ждал. — Ладно, — бормочет он, — но у меня всё ещё стоит. — Мы можем сделать по-другому, — предлагает Тэхён. — Как, например?— Вроде этого, — затем Тэхён прижимает свой член к члену Чонгуку и обхватывает их своей рукой. Младший смущённо краснеет, и Тэхён размазывает предэякулят по всей длине их членов медленными, нежными движениями. — О, — простонал Чонгук. Он никогда не делал этого раньше, и это волнующе. Невероятно волнующе. Руки Тэхёна большие и красивые, идеально обхватывают оба члена. В этом есть что-то невероятно интимное — в том, как любовник дрочит им обоим сразу, заставляя огонь стрелять по его венам. Тэхён наклоняется, чтобы поцеловать его ещё раз, глубоко, с языком и укусами. Они уже давно так не целовались. Это больше не ленивый субботний поцелуй. Их тела тесно прижаты друг к другу, как будто ни один из них не может насытиться другим, и темп, который задал Тэхён, стал жестоким — почти болезненным. Это отчаянно, неряшливо и чертовски стыдно: Чонгук знает, что стонет чертовски громко. Он знает, что Юнги и Чимин, наверное, слышат его бессмысленные крики, но ему всё равно. Они даже больше не целуются, только отчаянно дышат друг другу в губы, и Чонгук уже так близок к разрядке. Прошло всего несколько минут, а пальцы на его ногах скрючены, и он что-то хрипло бормочет, умоляя Тэхёна двигаться быстрее. — К-кончаю, — безудержно кричит он в рот любовника. — Т-Тэхён, я кончаю. Боже. О, чёрт возьми. — Кончи для меня, — выдыхает Тэхён. — Кончай для меня, Гук. И Чонгук кончает. Он спускает с прерывистым стоном, горячо и липко на живот и руку Тэхёна. Когда он начинает дергаться и шипеть от накрывшего оргазма, Тэхён останавливается и немного отстраняется. — Чёрт, — бормочет Чонгук. Он чувствует себя таким расслабленным. — Чувствуешь себя лучше?— Да, но… — Чонгук смотрит на член Тэхёна, всё ещё полностью возбужденный. — Я кончил так быстро. Мне жаль, Тэ. Я не знаю, почему я… ты даже не… — он не находит слов. Как-то неловко. — Эй, эй! Всё в порядке. Ничего страшного, — успокаивает он, прежде чем пошутить насчет долгого холодного душа. — По крайней мере, позволь мне позаботиться о тебе, — умоляет Чонгук, надув губки, зная, что тот никогда не откажет. — Только если ты уверен, — медленно произносит Тэхён, вглядываясь в лицо Чонгука. — Конечно.И это не что-то странное, как минет, где Чонгук задыхался бы на члене Тэхёна. Нет ни слюней, ни рвоты, ни Чонгука, умоляющего трахнуть его лицо. Скорее, это просто неловкая мастурбация, но Тэхён не жалуется. Он просто целует Чонгука в лоб, прежде чем поднять его футболку и вытереть их обоих, потому что они слишком устали для душа. Всё происходило так стремительно, словно Тэхён чувствовал, как отчаянно Чонгук нуждается в чём-то. В чём угодно. Всё это было так несовершенно; ничто, по сравнению с умопомрачительным сексом, который у них был раньше. Это было просто, почти по-домашнему. Однако всё в порядке. Чонгук, всё в порядке, думает он. Это нормально, потому что они оба потные, голые и спутались под одеялом. Тэхён гладит его по волосам, и Чонгук чувствует себя таким теплым и довольным. Знакомое тепло Тэхёна — это своего рода стабильность, которая так была ему нужна. Пальцы Тэхёна искусно танцуют по обнаженному плечу, рисуя невидимые узоры, словно его руки сделаны из бархата. Больше они ничего не говорят. Просто лежали в тишине, и Чонгук клянется, что слышит шум волн океана и чувствует запах соли, и ему кажется, что он снова в Пусане. Тэхён его Пусан. И это тяжело. Чонгуку сложно надеяться. Иногда ему просто всё равно, а будущее кажется таким мрачным, но медленно, очень медленно цвета начинают возвращаться один за другим. Впервые за сегодняшний день он увидел яркую зеленую вспышку.