глава 1

По сути, он не вредил им физически, ему просто нравилось разбивать их сердца. Он был без ума от этого занятия.

Ничего не было для него волнительней, нежели наблюдать, как с каждой мягкой нежностью и тихим нашёптанным «я люблю тебя» они разваливались в его руках, становясь марионетками. Ему безумно нравилось, когда его имя выжигалось глубоко в их груди. Чонгук был лжецом, но его ложь возносила женщин до небес. Вкус любви слишком хорош, чтобы быть правдой, разве они не должны быть благодарны?

Чонгук долго оттачивал своё искусство, чтобы играть роль идеального парня. У него была детально проработанная стратегия с полными ложной невиновности глазами, которые невероятно быстро заставляли девушек влюбляться в него. Он прекрасно играл застенчивость и робость, а его кроличья улыбка приводила их в дикий восторг. Девушки и правда были слишком доступны. Чонгук построил установленный порядок, который гарантировал, что его жертва влюбится в него.

Очаровывание: скажи ей, что она красива и кротко улыбнись, как будто стесняешься её. Она будет думать, что твоя робость восхитительна, и это значительно ускорит процесс доверия, особенно если будешь казаться искренним. Чонгук открыл для себя, что девушкам нравилось, когда он краснел (хотя зачастую делать это было трудно, ведь он не чувствовал никакой привязанности к своим временным девушкам, и помогали лишь мысли о том, что потом он будет делать с ними в постели). Его румянец закономерно порождал румянец девушки.

— Ты такая красивая, когда улыбаешься, — говорил он, смотря на неё своим щенячьим взглядом.

— Правда? — застенчиво спрашивала она, заливаясь нежно-розовым румянцем. Её зовут Мина. Ей только-только исполнилось восемнадцать, и она слишком неуверенна в себе — лёгкая цель, Чонгуку такие ужасно нравятся.

Симпатия: когда она наконец решит немного открыться, сделай вид, что тебе это интересно. Однажды утром она расскажет какую-нибудь трагичную историю из своего прошлого, пока вы будете сидеть на диване в гостиной, а где-то фоном по телевизору будет идти совершенно глупая романтическая комедия.

Чонгук уже проверил, что, кивая головой и морща брови, как будто внимая каждому слову, он делает второй шаг к сердцу девушки. Мягкие успокаивающие прикосновения и нежный поцелуй в лоб всегда заставляют их дрожать. Он не должен был заботиться о них — достаточно просто убедить их в этом. Посмотри на неё так, будто для тебя она единственный в мире человек.— Ты не достойна такого отношения, — ложь выходит легко, особенно после того, как Мина рассказывает ему типичную историю своей трагичной первой любви.

— Я бы никогда не причинил тебе такой боли, — ведь Чонгук сотрёт боль от первой любви чем-то намного более зловещим.

Любимый тип девушек Чонгука — те, кто влюбляются быстро и без памяти, потому что таких, казалось, он убивал изнутри: его до жути будоражило, как в их глазах гас свет, когда он разбивал их сердца. Однако что действительно переворачивало всё внутри него и оставляло долгий шлейф острых ощущений — это их срыв, беспорядочная истерика из слез и всхлипов.

В такие моменты они на самом деле выглядели ужасно. Именно тогда они были открытыми и беззащитными, и Чонгук мог нанести им последний удар, забрызгав стены фантомной кровью.

Чонгуку нравилось разбивать сердца, потому что юридически это не было убийством. Пятна невидимой крови на парадной двери нравились ему больше всего. Хлопок двери, сопровождаемый сломленными рыданиями и быстро удаляющимися шагами, был для его ушей лучшей музыкой.

Ломая их, Чонгук любил вызывать именно такие эмоции, однако находились и те, кто реагировал приступами гнева, и это была редкая неприятность. Иногда вопли и проклятия продолжались слишком долго, но он всегда безразлично выслушивал их, уныло ковыряя ногти, а затем просто спрашивал: «Ты уже закончила?». Чонгук никогда не поднимал руку на девушек, но порой этого очень хотелось.

После того, как Чонгук заскучал в своей небольшой игре с Миной, она выплеснула ему в лицо совсем недавно сваренный кофе, навзрыд плача и заливаясь пунцовой ненавистью.

— Я-я не могу поверить! — кричала она, с каждым словом начиная задыхаться всё сильнее. — Ты использовал меня! Ты чёртов… Чонгук просто немного приподнял голову и самодовольно усмехнулся, с холодным, пристальным взглядом нежась разгромленным состоянием Мины.

— Да, и что?

Он помнит обжигающий кожу кофе и череду непроизвольно вырвавшихся ругательств, потому что было правда чертовски горячо. К счастью для него, никаких ожогов не осталось. Это было ничто, по сравнению с глубокими эмоциональными шрамами, что он вырезал в её сердце в момент, когда та выбежала за дверь.

Были и такие, как Исоль, которые залепляли Чонгуку пощёчину, когда случайно ловили его за поцелуем с какой-нибудь очередной дешевкой, от которой пахло отвратительными духами и которую он встретил от силы час назад в баре неподалеку.

Такие называли его сукиным сыном и потом в бешенстве, словно ураган, убегали прочь. Такие гордо верили, что оставляли после себя смятение и сожаление, а Чонгук на это просто закатывал глаза, отводил безымянную девушку домой и втрахивал её в кровать, пока та так же быстро не исчезала из его жизни. Это если говорить об их попытках мести.

За свои недолгие двадцать лет у Чонгука девушек было больше, чем он мог сосчитать, но из всех разбитых сердец и испробованных любовниц, Чаён была его любимой. Её дамба сломалась так легко, что тогда она упала перед ним на колени и плакала, пока её лицо не стало ярко-красным, а глаза не опухли от слёз. Она была фавориткой Чонгука, потому что искренне умоляла сказать, что это не правда, что он любит её и что всё это была какая-то глупая шутка. Чонгук сказал ей, что шуткой были их отношения, а она — её кульминационный момент. Она была самой жалкой из всех. Его шедевр. Она всем сердцем хотела верить, что он хороший человек (а он им не был), и из-за этого Чонгуку даже было жалко бедную девушку. Чаён ему немного нравилась, она не была такой испорченной, как остальные: она была чистой, и, возможно, такого не заслуживала.

Чонгук не понимал, что такое любовь, и никогда не знал, что такое разбитое сердце, потому что уже давным-давно был сломан и превратил своё сердце в камень. Чонгук не знал, что такое любовь, пока та не появилась в его жизни в обличии Ким Тэхёна. И, Боже, если и было воспоминание, которое вечно выжигало Чонгука изнутри, словно затушенная о тело сигарета, то это факт, что любить Тэхёна оказывается до безумия больно. Эта любовь ломает все его кости, и в конце концов он задумывается, так ли чувствовали себя все девушки, которых он убил. Эта боль была хуже смерти.

Чонгук любил причинять боль девушкам, но он никогда не делал больно другим парням. Чонгук любил причинять боль девушкам, но ему не нравилось делать больно Ким Тэхёну.