'Иккинг и беззубик'

Иккинг был не из тех детей, которых легко воспитывать. С первой же секунды, когда Стоик остался с ним наедине, он понял, что ребёнок у него на руках не такой, как все. В то время как другие дети викингов уже вовсю бегали, Иккинг сделал свои первые шаги последним. Он даже плакал так тихо, словно боялся потревожить чей-то сон. Должно быть, с ним что-то не так. Должно быть, на него наложено какое-то проклятие, из-за которого он не может спать так же спокойно, как любой другой ребёнок его возраста, подумал Стоик.Он никогда не видел мужчину, который бы не храпел, никогда не видел такой тонкой, чувствительной натуры.Он должен был защищать Иккинга на случай, если тот погибнет в драке с другими детьми. Викинги происходили из рода отважных воинов, которые заводили дружбу, бросаясь камнями и соревнуясь в том, кто больше поцарапает соперника, или, грубо говоря, соревнуясь в том, кто дальше пописает. Иккинг даже месяц отказывался выходить из дома из-за того, что сверстники стягивали с него штаны.Такая защита может легко перерасти в... гиперопеку, тем более что Стоик, будучи патриархом, знает обо всём, что происходит в этой деревне, как о больших, так и о маленьких событиях. Он не ожидал, что в нём столько нежности. Он сплел непроницаемую паутину, чтобы оградить своего неукротимого сына.Стоик не знал, лучше это или хуже, а будучи викингом, он был слишком беззаботен, чтобы изо всех сил пытаться понять, о чём думает этот маленький, слабый, как рыбья кость, ребёнок, когда любуется луной.Он слишком много думал, сказал он Гобберу, и, должно быть, именно тяжёлые мысли мешали ему расти.Из-за этого он выглядел как...Как Иккинг? — сказал Гоббер, протягивая обеспокоенному отцу кружку пива. Знаешь, Иккинг есть Иккинг.Этот Иккинг, другой, уникальный Иккинг.Хрупкий маленький червячок стал немного сильнее под суровой защитой своего отца и дяди Гоббера, но они всё равно по старой привычке не хотели бросать его — существо, которое лишь немногим лучше муравья, — в мир, полный огня, яда, молний и драконов.Иккингу было скучно. Он лежал на столе и катал ручку по кончику носа.У него не было друзей — сверстники, которые, судя по всему, были такими же сильными, как великан Эумир, смотрели на него свысока. Он не был близок с отцом — в его глазах тот был ручным ягнёнком, и считалось хорошим воспитанием, если его не уносил дракон. Единственным взрослым, который разговаривал с ним, был Гоббер — занятой человек, который мог бы составить ему компанию ещё на минутку, если бы не рассказывал так много шуток о его нижнем белье.Иногда он рисовал эскизы и мастерил всевозможное оружие для солдат, а иногда вообще ничего не делал, лёжа на столе и катая ручку по кончику носа.Он намеренно скрывал одну вещь, о которой не осмеливался думать даже в одиночестве.Он был неудачником, ему не хватало сообразительности, и он постоянно попадал в неприятности.Однако его жизнь не была совсем уж бесполезной.В паутине Стоика была небольшая лазейка.У него был друг — не ссорящиеся близнецы, не хвастун-сопляк, не пухлый Рыбьеног, который вечно читал в углу, и не остроумная и подтянутая Астрид.Хорошо известно, что викинги и драконы — враги. Целью жизни многих поколений викингов было уничтожение драконов. Чтобы выжить в Скандинавии, нужно было рано или поздно признать драконов опасными врагами. Они воровали еду, разрушали здания и убивали людей. Они враждовали с людьми.Общеизвестно, что нормальный викинг должен убить дракона сразу же, как только увидит его.Все знали, что Иккинг не был нормальным викингом.Он подружился с драконом.

Беззубику было семь лет, когда Стоик оставил сына на попечение своего лучшего друга Гоббера после месяца, проведённого в море. Забота заключалась в том, чтобы кормить его, обучать нескольким ремёслам, чтобы он не скучал, и следить за тем, чтобы дверь запиралась на ночь, чтобы малыш не убежал. Этот день был критическим для нападения драконов, но, несмотря на критичность ситуации, такое случалось слишком часто, чтобы люди воспринимали это всерьёз.Взрослые жители острова вышли защищать урожай и скот, а детям было велено оставаться дома. Как обычно, Иккинг лежал на своей койке на втором этаже и смотрел в окно, прислушиваясь к рёву викингов, доносившемуся с ночного неба. Он щёлкал пальцами, пытаясь найти что-то более устойчивое в мерцающем свете камина.Внезапно что-то тёмное и маленькое пронеслось по ночному небу и врезалось прямо в полуоткрытое окно.Иккинг на мгновение удивлённо выпрямился, а затем осторожно подполз к окну — за него цеплялась чья-то лапа.Это был дракон.Несмотря на то, что он был размером с кошку, угольно-чёрным и не похожим ни на одного другого дракона, Иккинг сразу понял, что это дракон, ещё не выросший, раненый, крошечный дракон. Он отступил на два шага и в панике стал искать в комнате оружие, которым можно было бы ударить дракона. Стоик не оставил ни детского топора, ни меча, ни даже компактного кинжала. Он не верил, что его сын сможет использовать какое-либо оружие, не покалечив себя.Дракон открыл глаза и взглянул на дрожащего мальчика.У него были изумрудно-зелёные, как горы, глаза.У него были глаза, с которыми никто не хотел бы враждовать.Иккинг прекратил поиски и на цыпочках подошёл к окну.Его руки дрожали, но сердце не знало сомнений, и он не дышал, пока тёплая маленькая тушка не упала ему в руки.Черный дракон открыл пасть, обнажив безобидную розовую пасть, и он осторожно просунул руку внутрь, где действительно почувствовал острые зубы, которые не успели заостриться. Хитрый маленький дракончик.Иккинг задумался.Драматично, что он назвал его Беззубиком.Пока Гоббер и его клан занимались восстановлением после катастрофы, мальчик-неудачник в одиночку ухаживал за тяжело раненным драконом. Он соорудил для Беззубика мягкое гнездо из подстилки, набрался смелости и впервые поймал живую рыбу, а ещё он притворялся, что его руки — это крылья, чтобы научить травмированного дракона летать. Пока он всё это делал, Беззубик не сводил с него своих влажных зелёных глаз.Ночью, боясь, что Беззубик почувствует себя одиноким, или боясь собственного одиночества, Иккинг часто забирался в логово Беззубика — пещеру, застеленную одеялами, где дракон нежно прижимался своей влажной мордой к округлой морде человека.Хочешь рыбки? Иккинг поднял маленькую рыбку, которую поймал первым, и помахал ею перед Беззубиком. Дракон аккуратно откусил кусочек и проглотил его целиком.Мальчик погладил грубую на ощупь голову дракона, приглаживая вздыбленную чешую, и вдруг почувствовал, как его рука стала влажной: его новый друг выплюнул половину рыбы. Беззубик потерся о его руку, показывая, что они должны разделить еду, чтобы сблизиться. Иккинг, наполовину беспомощный, наполовину смущенный, засунул в рот сырую рыбу и заставил себя улыбнуться, чтобы подавить рвотный рефлекс.Отец защищал его, сверстники и соседи смеялись над ним, а горы приняли его.Никогда прежде в этом огромном мире ни одно существо не понимало его.Их сердца сблизились, несмотря на то, что он был драконом, а он — Иккингом.

С тех пор Иккинг втайне держал у себя дракона в качестве домашнего питомца и друга. После того как его раны почти зажили, Беззубик иногда улетал по утрам и возвращался домой под покровом ночи, принося в зубах в качестве платы вкусного лосося или цветущие ветки. А когда он совсем обнаглел, то хвостом смахнул на стол человека два засохших драконьих экскремента, которые тот безропотно убрал. В его отсутствие Иккинг чертил схемы и мастерил для дракона всевозможное снаряжение.Некоторые из них помогали ему скользить по воде, другие помогали ещё не опытному дракону развивать скорость, а третьи были бесполезны, но красиво блестели на рогах дракона.Шли дни, и он забыл, что драконы были его врагами, что он, нежеланный потомок викингов, пытался убить одного из них любой ценой.Даже самое долгое путешествие когда-нибудь заканчивается, а восход и закат солнца — это закон человеческой жизни. Стоик отправился в путь, когда солнце взошло на востоке, и вернулся домой через несколько месяцев, когда солнце уже садилось.Беззубик лениво хлопал крыльями на кровати Иккинга. Он так быстро вырос, что стал в два раза больше, чем при их первой встрече, и меньше чем через полгода дом станет для него слишком тесным. Иккинг не сомневался, что сможет защититься, если будет стоять спиной к чёрному дракону. Из книг он уже знал, что его дракон — «злобная» ночная фурия.Стук стали о ступени внизу заставил Иккинга понять, что вернулся Стоик, и страх охватил его раньше, чем радость. Даже будучи ребёнком, он знал, как его отец относится к драконам. Стоик был упрямым, твёрдым как скала, неприступным. Он был настолько силён, подумал Иккинг, что даже Ночная Фурия не смогла бы выжить после удара его беспощадного железного топора.Иккинг! Стоик окликнул сына, которого не видел несколько дней, в надежде, что тот преобразится. К сожалению, на верхней ступеньке лестницы появился всё тот же тощий подросток с растрёпанными волосами, бледным лицом и крепко сжатыми пальцами на перилах.Как дела? Глава клана не знал, что сказать о своём сыне. Он не мог обращаться с хрупкими предметами, которые могли разбиться, если он не был осторожен. Иккинг, с другой стороны, был редким стеклянным сосудом среди представителей Железного клана.Всё хорошо. Мальчик, задумавшись, сделал два шага вперёд. Папа, я думаю...Что?Я бы не стал убивать драконов.Это я знаю. Стоик удивился тому, как рано юноша осознал себя.У всех мужчин есть свои стремления, и он мог бы смириться с тем, что его сын стал фермером, а не воином. Ты всегда был таким. Я никогда не думал, что ты возьмёшь в руки топор. Ты только навредишь себе.Нет. Иккинг не стал договаривать фразу до конца. Дело было не в том, что он не смог бы убить дракона — это ещё вопрос, — а в том, что он бы этого не сделал.Просто иди спать. Стоик вздохнул и вышел из дома.Беззубик агрессивно заёрзал под кроватью, издавая скулящие звуки. Он был достаточно умён, чтобы понимать, что расставание близко. Иккинг, как обычно, погладил его по подбородку и велел ему спрятаться в глубине гор, а сам сказал, что придёт за ним и однажды найдёт его.

Иккинг плакал, провожая Беззубика в полночь. Ему было всего семь лет, и он вот-вот должен был потерять своего единственного лучшего друга. Он бы предпочёл никогда не встречаться с драконами, тогда он был бы просто неуклюжим ребёнком, который не получал того, чего хотел, и мог бы разделять убеждения своего народа и просто знать, что правильно, а что нет.Сейчас он смутно понимает, что его народ не всегда олицетворяет справедливость и что враждебные виды не такие злые, как о них говорят.Тем не менее он всё равно благодарен судьбе за то, что встретил дракона.Беззубик не послушался его и не спрятался. Он кружил над островом Олух и подлетал к окну Иккинга по крайней мере три-четыре раза в месяц. Он всегда прижимался носом к окну. Как бы крепко ни спал подросток, он тут же просыпался, впускал своего тайного друга внутрь и ложился рядом с ним.В ветреные дни он накрывал голову подростка широким листом, чтобы вечерняя роса намочила его шелковистые каштановые волосы, а в обычные снежные дни он озорно подбрасывал свежевыпавший снег к воротнику мальчика, когда Иккинг уклонялся, толкая Беззубика к камину. В редкие солнечные дни он брал Иккинга с собой в путешествие по острову, чтобы тот мог почувствовать дыхание звёзд.Он видел, как Иккинг рос: из ребёнка он превратился в стройного подростка, а затем в молодого человека с уникальным характером.Он также был свидетелем того, как Беззубик из крошечного дракончика превратился в легендарного Ночного Ястреба.К счастью, за два года дракон не вырос настолько, чтобы не поместиться в комнате, служившей секретной базой.Рыба, ветки, листья, разноцветные камни, снег и шалости никогда не менялись.Они чудесным образом поддерживали свои подземные отношения.В те дни, когда Стоик был в море, они были более снисходительны. Днём Иккинг отправлялся в горы, чтобы порезвиться со своими драконами, и они каждый день летали вместе, путешествуя между облаками, смеясь и иногда целуя друг друга в глаза.

Всегда наступает момент, когда история принимает неожиданный оборот. Бумага всё-таки не выдерживает огня, особенно когда речь идёт о пылающих чувствах между человеком и драконом. Их близость уже давно нельзя было игнорировать. Гоббер предположил, что Стоик отправил Иккинга на обучение к драконам, чтобы тот вырос. Непроходимая паутина плелась слишком долго, настолько долго, что Стоик забыл о том дне, когда ему придётся оставить сына. Никто не знал, сколько ему осталось. Ему нужно было, чтобы Иккинг вырос.По крайней мере, вырос настолько, чтобы это перестало его беспокоить.Его предложение было встречено Иккингом в штыки.Никогда ещё между ними не вспыхивал такой яростный спор.Иккинг редко говорил «нет», но на этот раз он сказал «нет» громко и чётко.Один слог, бросовый слог.Если он не поедет, то станет пекарем.«Если бы он не хотел убивать дракона, — устало подумал Стоик, — он мог бы разводить овец или работать врачом. Он мог бы найти пару живых существ.» В ночь перед тем, как суровый мужчина был готов сдаться, он нашёл чёрную чешую возле комнаты сына.Каким бы медлительным ни был Стоик, он понял, что между его сыном и драконом есть какая-то связь. Всё это время он намеренно игнорировал странные рисунки, которые не были похожи ни на один из человеческих инструментов, и оказалось, что они никогда не принадлежали людям. Он сердито спросил сына, достоин ли тот по-прежнему называться сыном викинга. Почему он солгал ему, предал его, отвернулся от него?Где этот дракон?Ты собираешься его убить. Иккинг использовал повествовательное предложение.Стоика и других викингов учили, что если увидишь злого дракона, убей его. Тех, что плюются ядом, убивай, тех, что дышат огнём, убивай, тех, что могут заморозить, убивай, тех, что кусаются, убивай. Дракон, убей его.Ты всё ещё думаешь о драконе!Он не придёт. Он не придёт ещё очень долго.- Сказал Иккинг. Ты его не найдешь.Он был в одиночной камере, которая была почти такой же, как в повседневной жизни. Он катался с ручкой на кончике носа. Ему было скучно. он рисовал, он спал, он катался по полу. Он ждал.Прошло две недели, прежде чем Беззубик снова пришёл в гости. Стоик храпел так громко, что, вероятно, даже не подозревал, что друг его сына — ночная фурия. Полуночное привидение, которого никто никогда не видел. Иккинг поднял мешки, которые спрятал под кроватью, и ловко забрался на спину дракона. Они собирались улететь далеко-далеко, и неважно, куда именно. Возможно, в дождливый лес, жаркую пустыню или на плодородную равнину.Мир был настолько огромен, что в нём должно было найтись место, чуть больше его комнаты, где могли бы поместиться дракон и человек.Когда они подлетели поближе, вся деревня осветилась, и для семилетнего Иккинга всё стало таким же привычным, как и в прошлом: небо озаряли огни, в ушах звучали лязг железа и крики, а люди бежали к ним с факелами и оружием викингов в руках.Не причиняй им вреда. — прошептал Иккинг.Они просто пытаются защитить людей.А как же ты? — беззвучно спросил Беззубик, взглянув на человека, лежащего у него на спине, своими зелёными глазами. Человеческие слёзы увлажняют кожу дракона.Топор Стоика упал с неба, и Иккинг бросился к Беззубику, чтобы защитить своего питомца, друга и возлюбленного от смертельного удара отца. Топор попал прямо в бедро.

Я просто пытался защитить своего дракона.

Беззубик не стал медлить. Он схватил человека за рубашку и взлетел всё выше и выше, пока не увёл юношу подальше от паутины, в которую тот попал.Во время последнего визита Беззубика человек потерял ногу, но это не имело значения, ведь теперь он мог летать.______________________________________

2436, слов