2 часть

В комнате наконец стало тихо. Ти спала - не крепко, не безмятежно, а так, будто держалась за сон, как за тонкую верёвку над пропастью: чуть расслабишься - и сорвёшься обратно в эту круговерть мыслей, страхов, планов. Плед сполз с плеча, волосы рассыпались по подушке, и в этом её спокойствии было что-то до боли хрупкое.

Регулус стоял у окна, смотрел на тёмный двор, но видел не кирпичи и тени, а совсем другую картину - ту, что никак не хотела уходить из головы. Он думал о Британии, о том, как всё там когда‑то казалось простым: дом, привычный порядок, старые клятвы и правила, которые он знал наизусть. И как легко всё это рассыпалось, стоило только поверить, что теперь будет по‑другому. Что теперь всё будет хорошо. Он и сейчас хотел в это верить - так сильно, что почти чувствовал вкус этой веры, горький и сладкий одновременно, как крепкий чай с лишней ложкой сахара.

- О чём задумался? - негромко спросил Тёма, подходя к нему и прислоняясь плечом к косяку. В его голосе не было любопытства ради любопытства, просто ему тоже не хотелось оставаться со своими мыслями один на один.

Регулус чуть повернул голову, будто возвращаясь из той далёкой Британии обратно в эту комнату, где пахло пылью, кофе и чужой тревогой, которая уже стала почти своей.

- Да так... - проговорил он, чуть усмехаясь, но улыбка вышла не весёлой, а скорее усталой. - Думал, как странно: ты можешь сколько угодно обещать себе, что больше не будешь ни во что ввязываться, не будешь никому ничего доказывать. А потом просто видишь, как кто‑то пытается держаться из последних сил... и всё, ты уже здесь.

Тёма хмыкнул и кивнул, будто это было самое понятное объяснение на свете.

- Это про Ти, - не спросил, а констатировал он.

Регулус не стал отнекиваться.

- Про неё. Она ведь не просит никого стоять рядом. Даже скорее наоборот: делает вид, что справится сама. Но ты смотришь на неё и понимаешь: если ты сейчас просто развернёшься и уйдёшь, она не сломается сразу. Она будет держаться. До последнего. И сломается уже потом, когда никто не увидит.

Тёма помолчал, потом тихо сказал:

- Знаешь, у меня брат Леха такой же. Всегда: «Я сам, я всё решу, не лезь». А ты всё равно лезешь. Потому что если не лезть, он однажды просто не скажет, что ему тяжело. И ты узнаешь об этом, когда будет поздно.

Регулус посмотрел на Ти. Она во сне чуть нахмурилась, будто и там ей приходилось с кем‑то спорить, кого‑то защищать. И он вдруг понял, что не хочет, чтобы она просыпалась и снова брала на себя весь этот груз в одиночку.

- Я не уйду, - тихо сказал он, скорее себе, чем Тёме, но так, чтобы тот услышал.

- И не надо, - так же тихо ответил Тёма и хлопнул его по плечу - не сильно, по‑дружески, без пафоса. - Мы тут все не уйдём. Даже если будет казаться, что лучше уйти.

Из соседней комнаты донёсся тихий голос Даши - она что‑то шептала Егору, наверное, про то, как теперь всё будет, как они справятся, как защитят этого ещё не родившегося ребёнка от всего плохого, что есть в мире. И Егор отвечал ей ровно, спокойно, будто своим голосом пытался выстроить вокруг них невидимую стену.

В комнате было тепло. Не от батареи, не от камина - от того, что здесь собрались люди, которые, несмотря на все свои ссоры, страхи и разные истории, решили держаться вместе.

Ти во сне тихо вздохнула, будто наконец-то выпустила из груди тот тяжёлый воздух, который держала весь вечер, и чуть глубже зарылась в подушку. Регулус ещё немного постоял у окна, потом отошёл, взял плед, который сполз с Ти, и аккуратно, почти не касаясь её, укрыл.

И в этот момент она чуть приоткрыла глаза, посмотрела на него сонно, будто проверяя, точно ли он здесь, и тихо прошептала:

- Ты не ушёл...

- Не ушёл, - так же тихо ответил он, садясь на край кресла рядом, чтобы быть поближе, но не мешать ей спать. - Я тут.

Она снова закрыла глаза, улыбнулась чуть-чуть, совсем незаметно, и снова провалилась в сон.

А Регулус остался сидеть, смотреть на неё, на эту комнату, на Тёму, который теперь стоял у двери и будто охранял их тишину, и думал, что, может быть, самое важное в защите - это не стены, не оружие и не планы. А просто быть рядом, когда кому‑то нужно знать, что он не один.

Если хочешь, можем пойти дальше: например, как Ти просыпается и первым делом спрашивает не про Стаса, не про план, а про то, почему Регулус выглядит таким уставшим, и он отшучивается, но она видит, что за шуткой прячется что‑то важное; или как Тёма выходит во двор, чтобы сделать один короткий звонок Лёхе, и вдруг замечает на стене у подъезда едва заметную метку - чью‑то метку, означающую, что за домом уже кто‑то следил; или даже как Даша и Егор на минуту остаются одни, и Даша тихо говорит: «Если вдруг что, ты должен уйти первым. Ради него». Что ближе? 😊