Глава 3

Оказывается, дни проходят намного интереснее, когда ты их совершенно не понимаешь. Во всех смыслах непонимания.Он просто выгнал меня из своего трейлера, до этого дав обещание своими губами и заверив, что такое больше не повториться. И все бы хорошо, если бы я каждый день не видела его. Каждый гребанный день я должна одевать его, следить за тем, чтобы ему было «везде» удобно и слушать постоянные подколы и пошлые намеки.Я каждый день на иголках, и Анна заметила это примерно через пять минут после того, как я вернулась в свою костюмерную в тот день. Наверное, в ее голове что-то наконец-то заработало, что она почти сразу же определила причину моего плохого и взвинченного настроения.Сегодня пятница. И сегодня Аня уломала сходить меня в бар по поводу окончания первой успешной недели съемок нашего клипа. Удивляюсь этой девушке, которой постоянно удается пересилить мое железное и твердое «Нет».— Надень какое-нибудь платье, — Предлагает она, смотря на меня в зеркало в тот момент, когда я пробую натянуть на себя джинсы.Анна сидит на стульчике около комода с зеркалом, подкрашивая ресницы тушью, но я все равно не понимаю, зачем она это делает, потому что у нее естественные густые и длинные ресницы. Стою у шкафа, куда по приезде сложила все свои вещи, и стою перед тяжелым выбором: поступить, как сделала бы всегда, или послушаться Аню и выглядеть, как девушка моего возраста.— Мари, почему ты всегда пытаешься выглядеть старше? — Словно прочитав мои мысли, спрашивает Аня. — Ты красивая, умная, так почему пробуешь казаться взрослой мамочкой, которую бросил муж? Постарайся хоть иногда выглядеть такой, какая ты есть. То есть, молодой похитительницей мужских сердец и игривой тигрицей.— Ты прямо смогла описать меня в восемнадцать, — С улыбкой замечаю я. — Боюсь, что буду неуютно чувствовать себя в коротком мини-платье и на высоченных каблуках, — Признаюсь, смотря на нее расстроенным взглядом.Отложив тушь, Анна встает и подходит к шкафу, рыская в нем.— Знаешь, что? — Спрашивает она, доставая из него короткое черное платье. — Мы сделаем из тебя сексуальную библиотекаршу, ищущую приключения на одну ночь. И ты будешь выглядеть изыскано, а не похотливо, как проститутка.

***

Стою перед зеркалом шкафа и смотрю на себя. Время преображения всегда волнительно, смотря на то, что сегодня я впервые за этот год решила выйти в бар вместе с остальными участниками съемочного процесса, потому что в другие моменты мне всегда хочется уединиться. Но сейчас я душой чувствую, что должна туда пойти, чтобы доказать всем, что я все та же Мари, которой была до рождения Нико. В основном, доказать себе.Интересно, это говорю я или выпитая мной стопка виски.В зеркале передо мной стоит совсем другая девушка. Она моложе и выгляди более живой, веселой. Ее золотые блондинистые волосы волнами спадают на плечи, скрывая их хрупкость от взоров других. Черное платье с молнией на спине обтягивает и выделяет мою талию, которую я тяжелым трудом заработала после родов. Немного широкие для меня бедра обтягивает ткань, и я первое время стесняюсь этого, пока Анна не заставляет меня взглянуть на себя по-другому.«Ты смотришься, как чертова бомба, — Говорит она, доставая из ящика туфли на каблуке. — В этом ты будешь выглядеть, как самоуверенная девушка двадцати трех лет, которая пришла в бар, чтобы развеяться и познакомиться с новыми людьми. Ты хочешь, чтобы тебя воспринимали не той скромной мышкой, которой ты являешься, а заводной и взрывной женщиной, которая одним взглядом влюбляет в себя мужчин»Это было мощно, честно говоря, поэтому я не смогла противостоять ее напору и согласилась на черные туфли на платформе, что она выудила у себя для меня. Оказывается, иметь одинаковые размеры обуви с девушкой, которая живет с тобой, очень удобно.Аня накрасила меня и подсказала, какие тени лучше использовать и для каких случаев.— Твои глаза голубые, как небо, — Ласково говорит она, нанося слой небесных теней на веки. — Ты должна выделять их, потому что смотришься, как огромное и большое солнышко, которое решили выпустить прогуляться по улицам.— Ты говоришь со мной, как с ребенком, — Замечаю я и чувствую, как ее губы раскрываются в той хитрой ухмылке.— Боюсь, что ты вряд ли захочешь услышать от меня историю про мою подругу лесбиянку с голубыми глазами и блондинистыми волосами.Я сразу же закрываю рот, и Аня смеется, протирая лишние тени влажным диском.— Ее звали Роуз, но больше она была известна под именем «Королева туалетов», — Начала девушка, не обращая внимания на мой отказ. — Я познакомилась с ней, когда переехала сюда, и сразу же она мне понравилась. Но я до последнего не могла понять: почему. Пока не услышала, что «Королева туалетов» после неудачного перепихона стала любительницей женских кабинок.— Бедняга, — Отзываюсь я тихим голосом.— Но самое страшное было тогда, когда она пригласила меня к себе в гости, — Анна отошла от меня на некоторое расстояние, позволив на мгновение открыть глаза, но потом вернулась ко мне, продолжая со следующим глазом. — И я такая подумала тогда: «ГОСПОДИ, БОЖЕ МОЙ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!». А девчонка мне отвечает: «Ты была первой, кто не кинул меня после того, как узнал о моей ориентации и о прошлом». Знаешь, мне тогда было жалко ее, ведь все знали ее лишь, как ту, которая лишилась девственности в школьном туалете, но она была реально хорошей девчонкой, которая всегда помогала мне, когда я не знала слова их переводов. Мы с ней близко тогда сдружились, и я перестала обращаться внимание на ее «Задвиги».— А что случилось потом? — Когда Анна закончила со вторым глазом, заинтересовано спросила я.— А потом, — Она взяла в руки тушь и приблизилась ко мне, прося раскрыть глаза, но я видела, как грусть и печаль заставили поникнуть ее всегда резвый и веселый взгляд. Девушка тяжело вздохнула, приступая к моим ресницам. — А потом Роуз покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с многоэтажки.В комнате резко стало слишком тихо, что никогда не было свойственно Ане, потому что вокруг нее всегда праздник и шум. Это было очень печально, осознавать, что в юном возрасте она встречалась с подобными вещами и до сих пор они наводят на нее сильные эмоциональные помехи.— Мне очень жаль, — Прошептала я, когда Аня закончила с моим макияжем.Достав из косметички блеск для губ, она дала мне его со словами:— Разукрась свои вишенки сливками, иначе будут не вкусными.И вроде бы это заставило меня улыбнуться, но все равно я чувствовала тяжесть, с которой девушка взяла свои вещи и ушла в ванную, чтобы приготовиться до конца. Я даже и не представляла, какие тяжелые годы для подростка могли быть у нее, но Анна доказала, что даже самый грязный человек может быть чист и светел душой.

***

Мы зашли в бар и подошли к столику, где сидела небольшая часть наших коллег. Видимо, большая часть всех решила, что это такой незначительный день, чтобы выйти и развеяться. В принципе, если бы не Анна, то я бы была в их кругу.За столом уже сидит Майкл, и я машу ему, улыбаясь. Темные волосы этого парня взъерошены, а тело скрыто под светлой рубашкой, но темнота в помещении не позволяет мне разглядеть ее цвет. Присаживаясь рядом с ним, я скромно улыбаюсь, когда парень проводит взглядом по моему наряду и останавливается на лице, восклицая:— Вау. Неужели ты можешь выглядеть иначе вне рабочей обстановки?— Почему все считают меня серой мышкой? — Расстроено спросила я.— Потому что ты никогда не практиковала БДСМ? — Присаживается рядом со мной Аня.— Как насчет глубокой глотки? — Помогает ей Майкл, и я, округлив глаза, смотрю на них обоих.— Господи, да, у меня не такая разнообразная сексуальная жизнь, как у вас обоих, — Сдаюсь я, переводя взгляд с одного на другого. — Зато у меня есть мой сын.— У тебя есть сын? — Изумленно спрашивает Майкл, и Аня причмокивает, говоря ему:— Ему четыре года и его отец — сволочь, а еще он каждый день звонит ему и желает пообщаться. Я видела его фотографии и смотрела, как Мари общается с ним в «Скайпе». Господи, какой милый малыш.— Может, ты еще расскажешь что-нибудь вместо меня? — Смотря немного сердито на нее, предлагаю я.— Хорошо, — Кивает она, а потом через меня опускается поближе к Майклу, заговорщически шепча. — Ей нравится поза наездницы.Из меня исходит истошный стон, когда девушка, хитро улыбаясь, присаживается на свое место. Майкл сначала удивленно смотрит на нее, а потом на меня, а потом говорит:— Боюсь, что в моем случае это будет очень неудобно.— В смысле? — Спрашивает мы с Аней одновременно.— Ну, — Он мнется некоторое время прежде, чем сказать. — В общем, я парень с дефектом.— Что?! — В недоумении спрашиваю я, в тот момент, когда Аня выкрикивает «Ты гей?!», и я повторяю: — Что?!— Сто очков Гриффиндору! — Указывая на Аню пальцем, восклицает Майкл, и я все еще удивленно таращусь на него.Теперь понятно его необъяснимая симпатия мне еще в тот день, когда я помогала ему с бумагами. Это не было чувство, похожее на то, что появляется у меня при виде Томаса. Нет, уже с того момента мне понравился этот мальчик с голубыми сознательными глазами, которые очень тяжело забыть.Откинувшись на спинку стула, я удивленно высказалась, вскинув руки:— Я в шоке, друзья.

***

Музыка играла громче, чем в начале вечера. Ритмичные и резкие звуки слышались в моих ушах так, как удар по барабану. Несвязные движения уже пьяных, как я, тел на танцполе сливались в едино, а глаза приходилось прищуривать, чтобы картинка не сливалась в одну смутную картинку.Аня танцевала с каким-то парнем, с которым познакомилась сегодня, пока я сидела на своем месте и продолжала пить коктейль, обсуждая с Майклом каждого проходящего мимо парня. Я и не знала, что он может быть таким всесторонним собеседником в области мужчин, поэтому стала доверять ему еще больше. Господи, я общаюсь с этим парнем уже несколько дней и только сейчас смогла заметить в нем манеры голубых: то, как он говорит с небольшим растягиванием, или то, как он держит высоко голову, когда ходит, или жесты, которые чаще делают женщины, чем мужчины. Этот парень высокий с широкими плечами и прекрасным телом, на которое у многих девушек будут течь слюнки, но, к сожалению, он интересуется мальчиками.И теперь я вспоминаю Томаса. Его, худого, высокого и немного рассеянного в некоторые моменты. Он владеет странной притягательностью, словно гипнотизирует всех своими большими и темными глазами. У него красивое лицо с четкими чертами подбородка, тонкие розовые губы и круглый нос, который добавляет его виду большую милость. Я помню его грудь, его выпирающие кости ребер и ключиц, от которых появлялось желание расцеловать всю его длинную и тонкую шею. Томас не похож на мальчиков, которые нравятся всем девочкам за его фигуру и мускулатуру, но его тело было особенным. Оно не накачано, а худое и тонкое, как у балерины, но этим вызывает во мне желание впиться в него ногтями и не отпускать, словно перышко на ветру поймать. У Томаса вытянутый торс, круглая грудь и втянутый живот, к которому мне хочется прикоснуться.Мы были тогда в трейлере одни, и он обещал мне больше не целовать меня. Он сказал, что хочет этого, но не сделает, и, мне кажется, я догадываюсь почему.— Знаешь, это странно, — Немного виляющим от выпитого алкоголя языком, растягивая слова, говорю я.— Что именно? — Спрашивает Майкл, повернувшись на стуле в сторону танцпола и положив кулак под подбородок.— Я четыре года хожу одна, и не один парень не обращает на меня внимания. Но именно сейчас на меня падает чей-то взгляд.— Это же хорошо.— Но это плохо, если парень, который смотрит на меня, имеет девушку.— А вот это хреново.— Согласна.Мы некоторое время смотрим на танцпол и двигающиеся без остановки тела, пока вокруг нас ходят люди, а потом Майкл спрашивает, не поворачиваясь ко мне:— А кто он?Даже в пьяном угаре я понимаю, что лучше не рассказывать ему этого.— Парень один, — Говорю я и вижу, как Майкл хмурится от недостатка информации. — Мы работаем вместе.— С площадки нашей что ли? — Уточняется он, прищурившись, словно уже начал искать его.— В точку.Майкл смотрит куда-то в сторону, а потом его глаза начинают предательски блестеть, как в те моменты, когда он видел самого классного парня в этом баре. Я разворачиваюсь, следя за его взглядом, а потом вижу в темноте помещения светлого, как лучик слолнца, Томаса и его девушку, входящих в бар и направляющихся в нашу сторону.— Вот хрень, — Шепчу я в тот момент, когда они подходят к нам.Наши с Томасом взгляды встречаются, и он отводит глаза, здороваясь с остальными. Я думала, актеры не приходят на такие встречи, потому что очень заняты. Но Томас пришел сюда и со своей девушкой, что, конечно, очень обрадовало меня. Или огорчило... Не знаю, у меня смешанные чувства от того, что мы могли побыть наедине в нерабочее время, и от того, что сейчас Белла здесь, и я могу быть под ее защитой от пронзительного взгляда Томаса, который так и повторяет «Я хочу целовать тебя. Снова и снова».— Привет, Мари, — Говорит он, скованно присаживаясь напротив меня. Белла садиться рядом с ним, смотря на меня добрыми и чистыми глазами.В этот момент мне становиться жалко ее, потому что Томас начал обманывать ее нашим поцелуем, о котором наверняка не рассказал ей. А кто бы стал рассказывать своей девушке о том, что захотел поцеловать другую женщину и не удержался соблазну?— Salut, Tomas, — Отвечаю я немного тихо, смотря на него взглядом женщины, которая знает намного больше, чем должна. Я намекаю ему на то, что достаточно измучила себя мыслями и желаю знать все.— О, ты знаешь французский? — Восхвалено отвлекает Белла, обращаясь ко мне.— Я родилась во Франции, — Объясняю я, переводя свой взгляд на девушку и чувствуя, что это невинное существо не должно получать от меня гнев или другие отрицательные чувства. Она не виновата, что ее парень самоуверенный кабель, поэтому я не хочу оставлять у нее негативные представления на меня. — Почему-то все реагируют на это так, словно я прилетела сюда с Луны.— Просто я считаю, что французский — это самый красивый язык в мире, — Рассказывает Белла, и я вижу, как Томас кладет свою руку на спинку ее стула в защитном действии. Он думает, что я буду обижать ее из-за того, что он совершил ошибку, но я не такая.— Мой папа был из Франции, а мама из Венеции, поэтому я автоматически родилась на его родине, потому что мама была полна любви, — Воодушевленно, словно на сцене, рассказываю я, что вызывает улыбку моей собеседницы.— Это так романтично, — Детским голоском стонет она, сложив голову на плечо Томаса. Его и мой взгляд сразу же встречаются, и я мысленно проклинаю его за то, что ему хватает совести обманывать эту милую девушку. Но и восхваляю их за то, как красиво и мило они смотрятся вместе, словно любят друг друга и никогда не отпустят. Я вижу, что это любовь, и вмешалась я в их отношения не тем способом. Мне нужно прекратить любые попытки связи с Томасом даже на работе.

***

Позже вечером Белла уходит домой, а Томас решается остаться здесь. За столом никого нет, кроме нас, и это немного угнетает наш с ним мысленный разговор часом ранее, когда Белла рассказывала об их незабываемой поездке в Италию. Все танцуют или разошлись по домам, но я осталась здесь, потому что должна просидеть здесь дольше, чем Томас. И странно то, что я сразу же протрезвела тогда, когда он пришел.— Если тебе интересно, то я решил твою проблему, — Прерывает странное молчание между нами Томас.Я поворачиваю голову в его сторону и встречаюсь с невинным (как сначала кажется) взглядом этих темных карих глаз. Он поднимает брови, ожидая моей реакции и слов, но я лишь пожимаю плечами.— Я была уверена, что ты ее решишь. Ты же все можешь, — Безразлично съязвила я.— Тебе не обязательно прощать меня за то, что я сделал. Но ты можешь хотя бы не испепелять меня взглядом? — Спрашивает он, и я чувствую, как появляются морщинки на моем лбу от его слов.Недовольно фыркаю, отворачиваясь от него, а потом в голову приходит идеальная идея высказать ему все, что я надумала за последние дни.— Знаешь, что, Томас? — Поворачиваюсь на него слишком резко для самой себя, что голова начинает кружиться и все вокруг смешивается. — Ты, наверное, профессиональный актер, раз можешь изображать такое спокойствие. Как ты вообще можешь сидеть рядом со своей девушкой и со мной. С той, с кем ты фактически изменил ей!— Не говори, если не знаешь, Мари. — Твердо и немного агрессивно говорит он, что несвойственно ему, а потом, заметив мое замешательство, объясняет. — Мы больше не встречаемся с Беллой.Это подвергает меня в шок.— Но вы только что сидели здесь вдвоем... — Указывая пальцем на стул рядом с ним, на спинке которого лежит его рука, тихо говорю я.Томас садится прямо и опирается локтями на стол, приближая свое лицо к моему. Его светлые брови нахмурены, а сам парень из милого и кроткого мальчика превратился во взрослого и скрытного мужчину, который имеет свои секреты. Это говорит мне о том, как плохо я знаю Томаса, чтобы рассуждать о нем и его поведении. — Мы скрываем наш разрыв около месяца, — Продолжает Томас почти шепотом, но так, чтобы я слышала его бархатный голос сквозь шум музыки. — Мы должны встречаться три года, чтобы повысить мои рейтинги, поэтому все считаю, что мы еще встречаемся. Совместные фотографии, папарацци.... Все это специально для фанатов и СМИ.— Почему ты говорил мне, что больше не поцелуешь меня? — Спрашиваю я наболевший вопрос и удивляюсь своей храбрости, которой набралась из-за выпитого количества коктейлей.— Потому что я захочу сделать это еще раз.— А сейчас ты хочешь поцеловать меня?Он не думает над вопросом, он отвечает на него сразу же, но эхо его ответа рассыпается вокруг меня, как песок на ветру.— Хочу.— Тогда почему не поцелуешь? — Я говорю это с неестественной мне интонацией и знаю, что в будущем буду очень сильно винить себя за это. Но не сейчас. Сейчас я внимательно слежу за тем, как его глаза начинают блестеть, как множество разноцветных камней в темной заглохшей пещере.— Потому что я не смогу остановиться только на поцелуе.— Идем.Я встаю и иду к Анне, рассказывая, что собираюсь вернуться домой не одна, а потом веду Томаса за руку к выходу и мы ловим такси. Я слышу, как бьется сердце в моей груди. А слышу, как гул стоит в моих ушах, но мне все равно, потому что-то, что ждет меня впереди, я очень хочу сделать.

***

Перевернувшись на другой бок, я чувствую боль по всему своему телу, как будто бегала вчера марафон, а потом еще решила покататься на велосипеде по горам. Я ничего не помню, а голова раскалывается, как огромный ледяной шар. Каждая мышца натянута, как струна. Я пробую вспомнить, что было вчера, но получаю лишь обрывки воспоминаний: много-много алкоголя, шум, грохот, танцы, Майкл, который оказался геем, Аня, которая танцевала слишком опошленные танцы, как у стриптизерши, и Томас. Черт, я помню, как он пришел с Беллой, и мы разговаривали, а что было дальше?Что-то рядом со мной шевелится и стонет, что заставляет меня удивленно раскрыть глаза. От увиденного я рывком вспрыгиваю с кровати и обнаруживаю, что оголена. Полностью оголена. Что за хрень здесь происходит?Он снова стонет, а потом переворачивается на другой бок, и я вижу, как его золотые волосы спали на глаза, скрывая трепет их темных ресниц. Его губы раскрыты, они тонкие и розовые. Перед глазами всплывает воспоминание, как я прикасалась к этим губам, как я чувствовала их на своем теле. Он обнажен, как я, поэтому мне хватает пары секунд, чтобы сложить два и два.СРАНЬ ГОСПОДНЯ, СКОЛЬКО Я ВЫПИЛА ВЧЕРА?!Томас открывает глаза, медленно, смакуя каждую секунду, после чего смотрит на меня, и над его головой буквально загорается лампочка. Его глаза расширяются, после чего оглядывают меня, и мне становится не по себе от его голодного и жаждущего взгляда на мне. Потянувшись, я беру в руки край простыни и накрываю свою обнаженную грудь ею. Мне стыдно и мои щеки покрываются румянцем, когда я вспоминаю, как его грудь прижималась к моей, а бедра работали в такт с моими. Я помню, как он прижал меня к стене, нашептывая что-то пошлое в пьяном угаре.— Я надеюсь, ты все помнишь, иначе я помню больше, чем надо бы, — Хрипло шепчет он, переворачиваясь и усаживаясь спиной ко мне. Я ужасаюсь, смотря на его спину, исцарапанную моими ногтями. — Мне надо покурить, а ты можешь придумать, куда можно сходить позавтракать, иначе мой желудок вывернется где-нибудь по пути на работу.— Сегодня суббота, — Поправляю я и содрогаюсь услышанному хрипу.Томас оборачивается через плечо, ухмыляясь надо мной.— Ты перенапрягла свои голосовые связки ночью, так что разговаривай как можно меньше.— Наверное, это мечта всех мужчин.— Нет, это забота, детка.Он встает, надевает боксеры на свои худые ноги (Которые, кстати, покрыты волосами в отличие от остального тела, что странно) и уходит из моей спальни, проходя через зал, и я стону, от воспоминаний прошлой ночи и того, что в зале спит Анна.

***

Я выхожу из своей комнаты, одетая и причесанная, но выглядящая все равно как труп. Аня уже не спит и смотрит телевизор, но когда в комнату захожу я, ее улыбка становиться шире, и тогда я вспоминаю, что балкон находиться на выходе из зала.— Ничего не говори, — Останавливаю ее я жестом руки, проходя мимо дивана к холодильнику в углу комнаты. — Я вообще ничего не помню.— Зато я помню, — Весело говорит она, следя за мной блестящими глазками. — Господи, Мари, никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой громкой и ненасытной.Простонав, я с силой захлопываю дверцу шкафчика, и сажусь рядом с ней на диван.— Такое чувство, что я не спала несколько месяцев, — Высказалась я, открыв крышку минералки и отпив немного бодрящей и живительной влаги, от которой я стала лучше чувствовать себя хоть немного.— Ты проспала около трех-четырех часов, — Хихикает Аня. — Да, в принципе, как и я. Вы мне всю ночь спать не давали, хотя ушли пораньше меня, хочу сказать. Я удивляюсь, как вы в баре не раздели друг друга.— Господи, — Вырывается из меня протяжный стон. Я падаю лицом в подушку и зарываясь в ее приятный холод и темноту, окутывающую меня.Что я еще помню? Помню, как мы сидели в баре. Помню, как Майкл ушел танцевать с какой-то девушкой, что пригласила его. Еще я помню, как пила и пила, и пила, потому что решила, что сегодня должна буду поменять свою жизнь хотя бы на пару часов. Решила, что я буду другой и забуду о своих обязанностях мамы. Начну жизнь такой, какой она бывает у двадцатитрехлетних свободных девушек. И, да, я получила свое приключение на одну ночь.Я слышу, как открывается дверь балкона, а потом яркий запах сигарет доходит до моих ноздрей, и, не знаю почему, но мне нравится вдыхать этот запах, ядовитый, смертельный, который может убить его. Мне кажется, я наркоманка.— Итак, вы решили, куда можно пойти? — Его голос доносится до меня, а потом рука скользит по плечу, мягко и ласково, после чего парень садиться между мной и Аней, положив руку мне на талию.— Здесь недалеко есть неплохая кафешка, но, думаю, вам лучше сходить одним, потому что мне надо уйти по делам, — Я прямо слышу в голосе Ани заговорщическое шипение.— О'кей, мы сходим туда, — Соглашается Томас, после чего легонько бьет меня по ляжке и встает с дивана. Он кажется бодрее меня, хотя его все равно выдает хриплый голос и наигранное спокойствие. — Начинай собираться, Мари, впереди тяжелый день.

***

Мы сидим в кафе, и я внимательно наблюдаю за тем, как Томас обаятельно благодарит официантку и принимает у нее свой заказ. Медленно размешивает чай и невзначай смотрит на меня в тот момент, когда я внимательно слежу за ним и его действиями.— Да ну тебя, Мари. Не будь такой занудой и расслабься хоть на секунду с того момента, как проснулась, — Говорит Томас, беря в руку ножик и вилку и разрезая свою яичницу.— Если бы я проснулась одна, то было бы проще расслабиться, — Бурчу я, попивая сок. — Знаешь, ты выглядишь слишком умиротворенным для человека, который проснулся в одной постели хрен знает с кем.— Во-первых, ты не хрен знает кто, а, во-вторых, в отличие от тебя, как вижу, я помню все, — Продолжая употреблять свой завтрак, удивляет Томас меня.Получается, он выпил в разы меньше, чем я, и даже не хочет сознаваться в том, что мог сам подтолкнуть меня к произошедшему ночью. Снова картинки прыгают перед глазами, и я вижу, как он хватает меня за волосы и тянет назад, чтобы соприкоснуться своими губами с моей шеей, целуя и посасывая ее, словно сладкий леденец.Потянувшись, я пальцами нащупываю засос на шее и замечаю, как взгляд Томаса следит за моей рукой.— Извиняюсь, — Тихо произносит он.— Что вчера произошло? — Спрашиваю я надломленным и дрожащим голосом.Положив вилку и ложку, словно он ждал этого вопроса, Томас поднял глаза, пересекаясь со мной ясным и наполненным каким-то чувством взглядом.— Вчера, Мари, ты много выпила в баре, — Начинает он. — А потом много выпил я, и мы с тобой решили уединиться в более укромном местечке, чем грязный туалет бара.Очередной за это утро стон выходит из меня.— Знаешь, я не знал, что ты будешь...эм...такой, — С придыханием говорит Томас, а потом опускает голову, тряся ее и смеясь. Смеясь над собственным желанием затащить меня в постель и над тем, что это было взаимно, потому что я хотела этого с самого первого момента, как встретила его, только не понимала глубины желания, что было внутри меня. — Я помню, как ты зазывала меня, а потом... Потом мы были везде, пока не приехала твоя подружка.— Она сказала, что мы мешали ей спать, — Добавляю я и вижу улыбку на лице Томаса.— Потому что мы не остановились на ее приходе, — Продолжает Томас. — Но самое интересное было потом. Потом ты сняла нас и выкинула это какому-то Питеру по мейлу.Стоп, а этого я не помню!— Я уточняла, какому именно? — В надежде спрашиваю я.— Сказала, что это тот подонок, который мучил тебя много лет, и теперь он должен увидеть, что ты стала жить лучше. Знаешь, тогда мне казалось это неплохой идеей, но теперь я понимаю, что ты блять сильно переборщила.— Очень сильно, — Стону я, закрывая лицо руками.Все кусочки мазайки встают на свои места, и я вспоминаю все. Как общалась с Томасом и узнала, что у него нет чувств к той девушке. Как была настолько пьяна, что вынудила его уйти из бара, не забрав мою подругу, и заставила заняться со мной сексом, грязным, громким, животным сексом, после чего отправила это своему бывшему на почту.— Господи, больше никогда не буду пить, — В порыве стыда за свое поведение заявляю я и расслабляюсь, когда на лице парня появляется понимающая улыбка.— Может, теперь нам будет проще общаться друг с другом, — Предполагает он. — Просто до этого ты была такой скованной, словно кусок льда. А теперь у нас как бы есть общее прошлое.— Ты мне так в друзья набиваешься? — Открыв глаз, спрашиваю я, и Томас улыбается. Снова улыбается своей милой улыбкой, которая кажется такой скромной, как у десятилетнего мальчика. Он снова смотрится таким, каким я видела его раньше — ребенком. Но это не помешало мне затащить его в постель несколькими часами ранее и видеть на месте ребенка мужчину, способного доставить мне удовольствие.