2 глава-правила дома

Ночь прошла для Феликса тяжело. Он так и заснул в одежде, сидя в кресле, которое чудом уцелело во время вчерашнего «приведения в порядок». Спал он тревожно, урывками, каждые полчаса просыпаясь от малейшего шороха за дверью. Помощники альф не унимались — они то проходили мимо, то тихо переговаривались, то смеялись. Феликс слышал каждое слово сквозь тонкую щель под дверью.

"— Слышал, он всю ночь просидел в кресле. Не подошел даже к кровати.

— Нервничает. Конечно, мы бы на его месте тоже...

— А ты видел, что он сделал с комнатой? Хозяева в восторге. Сказали — такого омегу еще поискать."

Феликс сжал зубы и плотнее закутался в плед, который стащил с кровати. Ему было холодно. И обидно. И безумно хотелось домой, в свою квартиру, где пахло его любимыми свечами и где никто не запирал двери.

Под утро он все же провалился в тяжелый, без сновидений сон, а проснулся от того, что в замке снова щелкнул ключ. Свет за окном был уже ярким — солнечные лучи пробивались сквозь занавески, освещая вчерашний разгром: книги на полу, разбитый стакан, вмятина на стене.

Феликс мгновенно открыл глаза и напрягся. На пороге стоял не помощник. В комнату вошли трое: Бан Чан, Хенджин и еще один высокий мужчина, судя по всему, старший из помощников, правая рука альф. Чан окинул взглядом разгром, и его лицо осталось бесстрастным. Хенджин же чуть приподнял бровь, разглядывая пятна от шоколада на стене.

— Доброе утро, — сказал Бан Чан, и его голос звучал ровно, без эмоций. — Сегодня мы поговорим.

Феликс медленно поднялся с кресла, поправляя помятую рубашку. Волосы его растрепались, мальвинка сбилась, и золотистые пряди падали на лицо. Он выглядел уставшим, но глаза горели холодным огнем. Он сложил руки на груди и ждал.

— Мы поняли, что комната тебе не подходит, — сказал Чан, и в его голосе послышались нотки, похожие на заботу. Хотя Феликс знал — это не забота. Это контроль. — Ты показал нам свой характер. Мы оценили.

— Оценили? — переспросил Феликс, и в его голосе зазвенел лёд. — Я разбил вашу посуду, испортил обои и скинул все книги на пол. Вы называете это «оценили»?

— Мы называем это «ты нам подходишь», — сказал Хенджин, и на его губах заиграла легкая усмешка. — Ты живой, горячий. Не сломленный.

— Я и не собираюсь ломаться, — отрезал Феликс.

— Поэтому мы переводим тебя в другую комнату, — продолжил Чан, не обращая внимания на его тон. — Более... подходящую.

Феликс нахмурился.

— И что, в новой комнате я не смогу разбивать вещи? — спросил он с вызовом.

— Сможешь, — ответил Чан, и его губы чуть дрогнули. — Но там нет ничего хрупкого.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, но Чан уже повернулся к выходу.

— Собирайся. Нам нужно поговорить о правилах.

---

Новая комната оказалась не просто спальней. Это была целая квартира в миниатюре: гостиная с мягким диваном, спальня с огромной кроватью, гардеробная, ванная, даже маленькая кухонная зона с холодильником. Но самое главное — здесь не было хрупких вещей. Мебель была из прочного дерева и металла, стены покрыты специальным материалом, на котором не оставалось вмятин. Даже посуда была пластиковой. Феликс оглядел всё это великолепие с ледяной усмешкой.

— Боитесь, что я разнесу еще и это место? — спросил он, поворачиваясь к альфам, которые стояли в дверях.

— Мы заботимся о тебе, — сказал Чан, и в его голосе послышалась стальная нотка. — Проходи. Садись.

Феликс медленно прошел в гостиную и сел на диван, сложив руки на коленях. Он смотрел прямо перед собой, не глядя на альф. В комнату начали заходить остальные: Чанбин, Минхо, Джисон, Сынмин, Чонин. Семеро альф заполнили собой пространство, и воздух мгновенно стал густым от смеси запахов: кофе, вишня, карамель, море, роса, цветы, арбуз. Феликсу стало трудно дышать, но он держал спину прямо. Он не покажет им слабости.

Бан Чан встал напротив него, остальные расселись рядом — на креслах, на подлокотниках, кто-то остался стоять у стены. Над ними всеми нависла тишина.

— Теперь слушай внимательно, — сказал Чан, и его голос стал жестче. — Это наш дом. Наши правила. Мы будем говорить их один раз, и ты их запомнишь.

Феликс поднял на него холодный взгляд.

— Я не запоминаю правила, которые мне не нравятся.

— Запомнишь, — сказал Чан, и в его голосе не было и тени сомнения. — Первое: отсюда не сбежать. Это особняк под охраной. Каждый выход перекрыт. Каждое окно — с решетками. Даже если ты каким-то чудом выйдешь из комнаты, тебя остановят на первом этаже. Не трать силы.

Феликс усмехнулся.

— Ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки?

— Я думаю, что ты умный, — сказал Чан, и его взгляд стал пронзительным. — Ты понял, что мы можем позаботиться о тебе. Мы не хотим причинять тебе боль, Феликс. Но если ты заставишь нас — мы это сделаем.

Феликс сжал зубы. Угроза была произнесена спокойно, даже мягко, но в ней чувствовалась абсолютная уверенность.

— Второе, — продолжил Чан. — Нас слушать. Когда мы говорим — ты делаешь. Когда мы просим — ты выполняешь. Мы не тираны, и мы не будем издеваться над тобой. Но если мы говорим «иди», ты идешь. Если мы говорим «сядь», ты садишься. Если мы говорим «молчи» — ты молчишь. Это ради твоей же безопасности.

— Моей безопасности? — переспросил Феликс, и его голос дрогнул от злости. — Вы держите меня взаперти и говорите, что это ради моей безопасности?

— Да, — сказал Чан, и в его голосе не было иронии. — За пределами этого дома мир жесток. Омег с такой внешностью, как у тебя, похищают, продают, насилуют. Мы не допустим этого. Ты здесь в безопасности.

— Я здесь, потому что вы меня похитили, — сказал Феликс, и его голос стал ледяным. — Не надо притворяться, что вы меня спасаете. Вы меня украли.

— Мы тебя купили, — сказал Хенджин, и в его голосе звучала спокойная уверенность. — И мы заплатили за тебя. Ты теперь наша собственность. Но мы хотим, чтобы ты был счастлив. Поэтому мы не будем тебя насиловать, бить или унижать. Мы будем заботиться о тебе. Но ты должен слушаться.

Феликс перевел на него взгляд. В глазах Хенджина не было злобы. Только странная, пугающая нежность. Он говорил это так, будто это было само собой разумеющимся.

— Я не буду вас слушать, — сказал Феликс, и его голос звенел от напряжения. — Я буду нарушать все ваши правила.

— Третье, — сказал Чан, перебивая его. — Есть, когда нужно. Мы не будем запирать тебя в комнате и морить голодом. Ты будешь есть с нами. Завтрак, обед и ужин. Ты можешь не есть, но тогда мы будем кормить тебя принудительно.

Феликс вздрогнул.

— Это шантаж.

— Это забота, — сказал Чан, и в его голосе появилась легкая усмешка. — Ты худой. У тебя тонкие запястья. Ты пропускаешь еду, и это плохо для твоего здоровья. Мы не хотим, чтобы ты заболел.

— Мне плевать, что вы хотите, — сказал Феликс, но его голос дрогнул. Внутри поднималась волна ледяной злости. — Я не буду есть вашу еду. Я не буду с вами сидеть. Я не буду вас слушать. Я буду ломать ваши вещи, бить ваши стены и говорить вам гадости, пока вы не поймете, что я не игрушка.

— Мы знаем, — сказал Чанбин, который стоял у стены, и его голос звучал почти с восхищением. — Мы вчера убедились в этом. И это нам нравится.

— Вы ненормальные, — сказал Феликс, и его голос сорвался.

— Нормальные или нет, — сказал Чан, подходя к нему, — но правила есть правила. Ты их запомнил?

Феликс поднял на него взгляд. Он не хотел смотреть этому альфе в глаза, но его тело подчинилось инстинкту. Глаза Чана были темными, спокойными, как океан перед бурей.

— Запомнил, — тихо ответил он, чувствуя, как в груди разгорается холодная ярость.

— Хорошо, — сказал Чан, и в его голосе звучало одобрение. — Сегодня завтрак в столовой. Мы ждем тебя через десять минут. Приведи себя в порядок. В гардеробной есть одежда, которая тебе подойдет.

Он развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Остальные альфы последовали за ним. Минхо и Джисон переглянулись на выходе, усмехнулись, и дверь за ними закрылась с глухим щелчком.

Феликс остался один. Он сидел на диване и смотрел на закрытую дверь. В груди все кипело. Он медленно поднялся, прошел в гардеробную, где на вешалках висела новая, идеально подобранная одежда. Дорогие ткани, изысканные фасоны. Они явно постарались.

— Они думают, что если купят мне одежду, я стану послушным, — прошептал Феликс, разглядывая шелковую рубашку. — Что я сломаюсь, если меня будут вкусно кормить и красиво одевать.

Он усмехнулся, сжал ткань в кулаке и, с достоинством, разорвал рукав. Тихо. Красиво. Он разорвал еще одну рубашку, потом еще одну. Снял с вешалки дорогой пиджак и изорвал его на лоскуты. Затем вышел из гардеробной, сел на диван, скрестил руки на груди и застыл в ожидании.

Через десять минут в замке снова щелкнул ключ. На пороге появился помощник, который должен был отвести его в столовую. Он заглянул в комнату и увидел разорванную одежду, разбросанную по полу. Феликс сидел на диване, одетый в свою вчерашнюю, уже грязную рубашку, и смотрел на помощника холодным взглядом.

— Я готов, — сказал Феликс, и его голос звучал ровно. — Вези меня на завтрак.

Помощник перевел взгляд с разорванной одежды на Феликса и усмехнулся.

— Хозяева будут довольны, — сказал он с иронией. — Вы умеете удивлять.

— Это мое призвание, — ответил Феликс, поднимаясь и поправляя воротник. — Я удивляю всех, особенно тех, кто думает, что меня можно купить.

Он прошел мимо помощника в коридор, чувствуя на себе насмешливый взгляд. За его спиной снова раздался тихий смех. Помощники переговаривались между собой, обсуждая его. Феликс не обернулся. Он шел вперед с высоко поднятой головой, готовый к новой битве.

---

В столовой его уже ждали. Огромный стол из темного дерева был накрыт на восемь персон. В центре стояли блюда с едой: омлет, бекон, тосты, свежие фрукты, йогурты, выпечка. Альфы сидели на своих местах. Бан Чан — во главе стола, Хенджин и Чанбин по правую руку, Минхо и Джисон по левую, Сынмин и Чонин — напротив. Они смотрели на Феликса, когда он вошел.

Феликс остановился у входа, окинул взглядом стол и альф, и его губы тронула ледяная улыбка.

— Доброе утро, — сказал он и медленно, с королевской грацией, прошел к свободному стулу, стоящему справа от Чана. Он сел, положил руки на стол и посмотрел на альфу.

— Я пришел, — сказал он. — Но я не буду есть.

— Ты будешь есть, — спокойно ответил Чан, пододвигая к нему тарелку с омлетом.

— Я не голоден.

— Мы уже говорили. Если ты не будешь есть — мы будем кормить тебя принудительно, — сказал Чан, и в его голосе не было иронии. — Садись. Ешь.

Феликс сжал зубы. Внутри все кипело, но он не хотел показывать им свою ярость. Он медленно взял вилку и, не глядя на еду, начал ковыряться в омлете.

— Отлично, — сказал Хенджин, наблюдая за ним. — Ты делаешь успехи.

— Я делаю только то, что вынужден делать, — ответил Феликс, не поднимая глаз.

— Неважно, — сказал Чан, наливая ему сок в стакан. — Ты делаешь. Это главное.

Феликс взял стакан, но не стал пить. Он просто держал его в руке, глядя на свое отражение в янтарной жидкости. Вокруг него сидели семь альф, которые купили его, украли, заперли и теперь заставляли есть с ними за одним столом.

«Я нарушу все ваши правила, — мысленно пообещал он. — Все до единого. Вы увидите».

За столом повисла тишина. Только звон столовых приборов нарушал ее. Альфы смотрели на него, и на их лицах играли легкие улыбки. Они смотрели на своего нового омегу, который не сдавался, который разрушал, который отказывался подчиняться.

И это им нравилось.

Феликс опустил глаза, и в его душе закипала холодная, расчетливая ярость. Он будет тихим. Он будет элегантным. Но он уничтожит их мир. По кусочкам.

Завтра он начнет снова.