8.Addio

Прижатое к стене тело не сопротивляется – простой закон физики, которым Арсений активно пользуется, чтобы растягивать страдания умирающего от удушья Эдика.Шёл себе пацанчик, шёл, пинал хуи и камушки на тротуаре, потом вдруг бац и какой-то дядька в чёрном пригвоздил за горло к стенке.* * *— Пс, парень, дело есть. — проходя мимо, будто бы невзначай шепнул Арсений, дернул Выграновского за рукав в направлении закаулка и свернул туда.Гвоздь в вечном поиске приключений последовал за ним. Глупый, наивный дурачина.Попов заманил его каким-то ощущением неотложности беседы. Может, ему предложат работу, за которую хорошо заплатят. Эд бы не побрезговал и наркоту поразносить по точкам. Знай здоровайся, в кармашек клади, деньги бери и убегай скорее. Только Арсений таких не любит. Мелкие идиоты, которые ищут лёгких денег, которые думают, что все дастся легко, которые считают, что жизнь – сказка, умирают быстро, но этого он хотел прикончить не за тем.Выграновский мешает ему работать спокойно, приставая к Антону, с которым Арсений теперь живёт, поэтому самым эффективным методом всегда была и будет скоропостижная смерть недоброжелателя.Эд обхватил руки Попова, вцепился в запястья и постарался развести в стороны. Ни в одном сухожилии Арса не было даже намёка на ослабевание хватки.— Пусти, пусти!..— хрипит выграновский, бессильно дрыгая ногами.— Слушай меня внимательно и запоминай, — прорычал Арсений около его уха, — с сегодняшнего дня ты – либо пай-мальчик, либо труп. Я не собираюсь называть имён, но если ты ещё раз позволишь себе хоть пальцем тронуть моего подопечного, я печень твою вырву и тебе же скормлю, пока ты будешь биться в конвульсиях.Гвоздь замер уже на грани сознания и кивнул. К глазам прилила кровь, оттого белки порозовели, как и всё лицо.Почему Арсений не сказал, от кого он? Как минимум, это общественно полезное дело: Эд, в опасении за собственную шкуру, должен прекратить этот регулярный сериал не только в отношении Шастуна, но и всех остальных, кого задирал. Да, Попов не Робин Гуд, но при возможности можно и другим жизнь облегчить. А ещё помолчать, чтобы не переводить на Антона стрелки.Арсений разжал пальцы и почти задохнувшийся Эдик рухнул в лужу.— Addio. — мужчина вытер руку о носовой платок и швырнул его на асфальт, выражая отвращение.Выграновский хрипел и потирал горло, глядя, как покачиваются полы пальто уходящего незнакомца. Он пугал до мурашек по спине. В который раз Эд убедился, что его жажда приключений не доводит до добра.* * *Арсений снова заехал туда, где его не ждали.Ему, с повышением статуса, все реже приходилось заниматься подобным, но особо крупные вопросы он брал на себя, чтобы не растерять форму.Безоговорочной власти не бывает. Кто-то обязательно поднимает кипиш и ищет смерти в глазах-Байкалах, замёрзающих и покрывающихся глубокими, как наносимые Поповым раны, трещинами за секунды.У Арсения необъяснимая любовь к холодному оружию. Хоть огнестрел значительно эффективнее, иногда хочется разгуляться и вспороть кому-то грудь, выпуская фонтан крови и буквально вынимая лёгкие. Такое шоу запоминается надолго и неплохо утихомиривает тех, у кого хватает глупости поднимать восстания. Их и без того мало, но Арсений регулярно сокращает популяцию в разы, не жалея ни женщин, ни детей, примкнувших к бунтующим.Жестоко.Жестоко, но справедливо. Каждому даётся один шанс, и каждому даётся выбор под кем ходить.Попов никогда не откажет в защите, никогда не бросит умирать в одиночку, никогда не даст истечь кровью или захлебнуться чужой ложью, если тот, кто просит о помощи не предавал его и то, что он возвёл. В головах стояли несколько человек, пока не началась анархия, где остались двое беспристрастных кровопийц: тот портовый хач – Серёга Матвиенко, и, до сих пор важная шишка – Арсений.Когда-то Матвиенко был таким же, как он. Дурной, молодой, с кипящей в жилах кровью, решающий политические дела на раз-два, всегда за резню и мясо, он был ровно до момента, пока подпольно не поднялась конкуренция. Люди, когда-то стоявшие за их плечами, обложившись обещаниями другой стороны о лучшей жизни, направили на них пушки, как когда-то Брут на императора, из-под тишка.Те двое, для которых сердце было не только насосом, разгоняющим кровь, погибли, надеясь на лучшее. И Павел, и Ляйсан до последнего верили: те, кто вернулись – с ними.Матвиенко, рьяный и шабутной, никогда не чуравшийся крови, вдруг сдал после смерти товарищей и ушёл на мель – в порты, где перестрелки – редкость, а поножовщина равноценна историческом событию. Так спокойнее. Тут никому из тех, кто тебе дорог, не выпустят кишки, потому что дорогих нет.Арсений остался один и пока неплохо справлялся с надеждой, возложенной им на его собственные плечи.* * *— Шастун, ты жив?Щелчок в замочной скважине заставил вздрогнуть только задремавшего мальчишку.— Не сдох пока. — он шатнулся, встал на ватных ногах и побрёл к коридору, чтобы встретить Арсения.Он думал, что происходит с ним, его чувствами и его мыслями, но ничего не понял. Наверное, юношеская глупость, секундное увлечение.Попов скинул пальто на пол, там же, у порога, оставил перепачканную кровью обувь.Антон с удивлением оглядел его: весь в крови, взъерошенный, совсем не похожий на себя, такого идеального и пижонистого, но с каким-то даже умиротворённым лицом. Арсений прошёл в ванную, не закрывая двери. Он ждал вопросов.Шастун сглотнул.— Ты не ранен?Арсений ждал не этого.—М, нет. — стягивая с себя рубашку, Попов оглядел своё тело.Он предполагал какое-то удивлённное «ты весь в крови! Где ты был? Какого хуя?», но всяко не вопрос о состоянии.У мальчишки, зависшего в дверях, округлились глаза. Исполосованные белёсыми шрамами плечи и спина вызвали и восхищение, и страх. Шрамы были старыми.Рубашка держалась на пояснице и левом плече на запёкшейся крови.— Охуеть. — ахнул Антон, плечом привалившись к косяку.— Рабочие нюансы. — хмыкнул Арс, зачерпнув в ладони воду, брызнул на лицо.У Шастуна, кажется, вот вот должна была выпасть челюсть.— Так и будешь глазеть? — Попов взялся за бляшку на ремне.— Есть возражения? — Антон замешкался, но все же ответил.— Ну там противно тебе все это, неприятно. Шёл бы спать, пока не блеванул.Мальчишка вздохнул и поправил чёлку, опустил голову.— До конца дней вспоминать будешь? — ему, наверное, даже обидно теперь как-то. Он безнадёжно испортил только вставшие в уверенное, прямое русло отношения из вредности.— Твоих или моих? — ремень уже вытащен из дужиков, и Арсений сложил его пополам, изображая того самого типа из порно в стиле гачи-мучи.Шаст проглотил ком в горле. Этот мужик выглядит сексуально, пытаясь быть мемом. Сука. Антон, очнись.— Не знаю. Кто первый кони двинет. — мальчишка пожал плечами, сложив руки на груди, — Кстати, тебе лет сколько вообще?— За семьдесят. — кашлянул Арсений в кулак показательно, — всё, иди куда-нибудь, мне помыться надо.— Ой, да чё я там не видел. — Шастун картинно закатил глаза.Попов скинул штаны. Ему скрывать нечего, а Антон, может, наконец начнёт включать мозги.Ладно, время взять слова назад. Антон много чего там не видел, поэтому спешно отвернулся, пока боксёры ещё были на Арсении.— Чего за стриптизы ты устроил? — возмутился. Скорее смутился, потому прикрыл возмущением.— Я предупреждал. — избавившись и от трусов, Попов перешагнул бортик ванной и задёрнул штору, чтобы не налить на пол воды.Антон с напыщенным видом вернулся в комнату и закрылся. У Арсения красивый торс, идеально накачанная, но не перекачанная спина, кроме которой он почти ничего и не видел..такое упущение!