17 Different ways

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пентхаус в теплые золотистые тона, когда Дима неохотно отпустил Алину из своих объятий. Они стояли у двери, и он чувствовал, как что-то тяжелое и неприятное сжимает ему грудь при мысли, что ей нужно уходить. — Вечером мы с Серёжей едем на студию, — сказал он, проводя пальцами по её ладони. — Нужно дописать пару треков для нового альбома. HM2, помнишь, я рассказывал? Алина кивнула, поправляя сумку на плече. Её глаза были тёплыми, но в них уже появилась та самая деловая собранность, которую он так часто видел за стойкой кофейни. — А я поеду домой. Завтра рабочий день. Дима нахмурился, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. — Возьми выходной, — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Я могу поговорить с Мартой... — Нет, — Алина покачала головой, и в её глазах появилось что-то твёрдое, непробиваемое. — Я уже два дня пропустила. Я коплю на учёбу, Дима. Каждый день важен. Он хотел возразить, хотел настаивать, но что-то в её взгляде остановило его. Это была не просто упрямость — это было что-то глубже, что-то, что он не мог и не хотел разрушать. — Ладно, — он вздохнул, целуя её в лоб. — Но завтра вечером ты моя. Алина улыбнулась, и эта улыбка растопила часть его раздражения. — Договорились.

Студия "Black Records" погрузилась в привычный хаос — провода, пустые банки из-под энергетиков, разбросанные повсюду наброски текстов. Серёжа сидел за пультом, щурясь на экран, но, как только Дима вошёл, он сразу поднял голову. — Ну что, принц на белом коне явился, — пробурчал он, но в голосе не было злости — только лёгкое издевательство. — Где твоя прекрасная дама? Дима бросил ключи на стол и плюхнулся в кресло. — Дома. Работает завтра. Серёжа приподнял бровь. — Ого. То есть ты её не уговорил? — он свистнул. — Это ново. Дима промолчал, настраивая гитару. Но Серёжа не собирался отставать. — Что-то случилось? — его голос стал серьёзнее. — Всё нормально, — буркнул Дима, но пальцы на струнах замерли. Он взглянул на друга и увидел в его глазах тот самый вопрос, который сам себе боялся задать. — Мы... — он запнулся, не зная, как сказать это вслух. — Мы теперь вместе. Тишина повисла густым одеялом. Серёжа отложил наушники и медленно повернулся к нему. — Серьёзно? Дима кивнул, и в его груди странно ёкнуло — не от страха, а от чего-то другого, чего он ещё не мог назвать. Серёжа долго смотрел на него, потом резко встал и подошёл ближе. — Слушай, Кай... — он положил руку ему на плечо, и в его глазах была редкая для него серьёзность. — Алина... она не из тех, кого можно просто бросить, когда надоест. Дима почувствовал, как что-то холодное скользнуло по спине. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, — Серёжа сжал его плечо. — Она не для твоих обычных игр. Она... другая. Дима хотел огрызнуться, хотел сказать, что сам разберётся, но слова застряли в горле. Потому что где-то глубоко внутри он понимал — Серёжа прав. — Я не собираюсь её бросать, —наконец прорычал он, но даже сам услышал, как неуверенно это прозвучало. Серёжа вздохнул и отошёл, но его последние слова повисли в воздухе, как приговор: — Просто не облажайся, ладно? Она этого не заслуживает. Дима сжал гриф гитары так, что пальцы побелели. Где-то вдали горел Лос-Анджелес, где-то Алина готовилась к завтрашнему рабочему дню, а он сидел здесь, с этой странной тяжестью в груди, и думал о том, что, возможно, впервые в жизни он действительно боится облажаться.