Глава 39

На улице уже давно вечер, окутанный легким туманом с освежающей прохладой после жаркого дня, отчего вокруг особенно красиво. Небо. Деревья. Летний сад. Куда бы ни глядели глаза, они всюду натыкаются на прекрасный вид и тонут в удовольствии.

Кто бы что ни говорил, а жить в частном доме — это особый вайб. Притом очень приятный. Кстати, взрослость наверное так и расценивается. Пока тебе 15 лет, ты стремишься быстрее уехать в город, и тебя мало вообще волнует что там перед глазами, какого цвета закат, как ощущается воздух. А потом спустя время начинаешь все это замечать. Все это видеть и наслаждаться. И время с родителями наоборот хочется остановить, а не ждать, пока тебя оставят в покое.

Именно такие всякие грустные, уютные, тоскливые мысли лезли в голову пока наши мужчины, папа и Егор, ушли в лес. Когда я говорила, что у папы есть оружие — я не шутила. И он реально взял с собой Егора пострелять. Оружием он владел легально и вообще-то не пристреливал животных. Но находил в этом свое хобби — пойти пострелять в лес от суеты и расслабиться.

Я вообще не переживала за Егора. А он тем более. Наоборот, оказался только рад такой возможности и мы даже не заметили, как они быстро ушли, оставив нас с мамой готовить на кухне.Лишь мимолетно я уточнила у него, владеет ли он вообще стрельбой и точно ли ему будет комфортно в таких условиях, на что получила лишь горящие глаза и коварную улыбку. Лучше всяких ответов.

— Поверь, это принесет мне особое удовольствие, —произнес он уходя вместе с папой.

В домашней одежде он выглядел очень необычно и очень уютно. Я знаю этого человека почти год, а до сих пор не могу до конца привыкнуть к его разным состояниям и видам. Лишь смотрю неотрывно, прекрасно понимая, что откровенно пялюсь, и выглядит это странно. Но его мягкие черные волосы, которые бывают взлахмочены, а бывают уложены, его пухлые губы, ямочки на щеках, выраженные скулы, прозрачно-карие глаза с долей азарта, крепкие руки, широкие плечи, изящные пальцы, стройная фигура, которая так и пышет силой, и так до бесконечности, вызывают у меня только чувство обожания. И я понимаю, что это звучит на грани одержимости и умалишенности, но у этого есть только одно определение — любовь.

— На вас двоих посмотришь, начинаешь тосковать по молодости, — сказала мама, когда мы положили картофельные дольки вместе с куриными ножками печься в духовку.

— Нашлась старушка, — усмехнулась я, доставая овощи из холодильника, чтобы нарезать их на салат.

— Просто в вас такая нежная влюбленность и горячая страсть горит, что я прям скучаю по нашим первым свиданиям и поцелуям с папой, — ответила она улыбаясь, — а когда еще вижу, какими глазами на тебя смотрит Егор, даже не верю, что ты уже такая взрослая девочка.

От последних слов мамы мне стало настолько неловко, что я даже постеснялась поднять взгляд. Этот наглец действительно не умеет скрывать свой извращенный взгляд и улыбку.

— Зато вы с папой отличный пример прочной и теплой любви сквозь года. На вас смотришь, завидуешь и гордишься, что у меня такие родители.

И это правда. Я ни разу за свои 19 лет не видела, чтобы они ссорились или ругались. Только какие-то незначительные споры, которые решаются спокойным голосом. Они растили меня в полном уважении к друг друг, заботе и ласке, принимая любые стороны характера, предпочитая наставлять, а не ругать и винить. Только вот я не пойму, в кого я тогда такая скандальная?

Мама посмеялась с моих слов, принимаясь раскатывать тесто, чтобы приготовить круассаны с шоколадом.

— Вообще я жажду подробностей вашего знакомства. Ты мне говорила только что-то мимолетно, а мне интересно, как именно это произошло, — спросила мама тот самый вопрос, который я переносила с трудом.

Потому что как вспомню начало нашего знакомства и все последующие встречи, возникает какое-то не очень приятное чувство. Конечно я помню, какие эмоции он вызывал у меня, как я не могла насладиться касаниями его рук и острого взгляда . Он раз за разом разжигал во мне вулкан, который сжег всю ненависть к нему, оставляя только восторг и глупую влюбленность.

—Ну, первый раз мы увиделись в клубе, — начала я осторожно, пока мама то внимательно смотрела на меня, то возилась с тестом, — но знакомство было не очень хорошее. А потом я просто чаще начала видеться с Глебом. Егор всегда был рядом с ним, так мы и нехотя, но узнавали друг друга. И каждую встречу между нами возникало какое-то напряжение, которое не прекращалось, а только усиливалось, и требовало срочного решения. В конечном итоге вот, он в лесу с папой, а мы готовим для них ужин, — рассказала я довольно сумбурно и не совсем ясно, прокручивая в голове воспоминание нашего первого поцелуя и бесконечных ссор.

Реально, я даже подумать не могла о том, что мы дойдем до такого. Еще полгода назад это было для меня невозможным и мне приходилось только безнадежно смотреть на их отношения с Кирой, медленно умирая от боли.

— Ой, как мне нравится, — восхитилась мама, — ну вы очень подходите друг другу, Ев. Только тебя не напрягает ваша разница в возрасте? Он старше тебя на пять лет.

Вот что-что, а с Егором эта разница точно не чувствуется.

— Абсолютно нет, мам, — ответила я легко, потому что ни разу даже не думала об этом.

— Я рада, Ев, правда, — она подошла ко мне ближе, положив руки мне на плечи, — с ним ты точно будешь как за каменной стеной. Видно, что в обиду не даст, очень серьезно настроен к тебе и очень сильно любит тебя, это самое главное.

Ну, как говорится — я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам, только если так. Но мамины слова в этом момент были слаще меда. Тихонько и уверенно наши отношения становятся лучше. Внутри становится спокойней. Все что раньше тревожило и не давало нашим отношениям крепнуть перестало меня волновать. Я просто чувствую от Егора безмерную заботу, в любое время. Когда он сам готовит для меня завтрак, хотя и не любит это, как он считается с моим мнением, как он искренне хочет радовать меня, принося домой то букеты, то забирая меня на свидания. Видеть, как его жесткая и упертая натура становится податливой, как только я коснусь его взглядом, невероятно. И в ответ мне хочется сделать для него ровно все то же самое, что я и делаю уже с наслаждением и без боязни. Наши отношения переходят чуть ли не на идеальные, и мне страшно это признавать. Какой-то невероятно ласковый, теплый и уютный период наших отношений.

— Я надеюсь такого же мнения будет и папа, — усмехнулась я, убирая нарезанные кубиком овощи в миску.

— По-моему, Егор очень даже ему понравился, — поддержала меня мама, продолжая свою работу.

В таком темпе, болтая о всяком, мы и готовили наш ужин. Совсем скоро картошечка с курочкой вышли из духовки, мы красиво накрыли наш стол, достали белое вино, и ждали наших мужчин, которые совершенно потеряли счет времени.

Они вернулись только спустя 40 минут, когда мы с мамой уже выпили по два бокала вина, сидя на улице. Оба довольные, с улыбками на пол лица, о чем-то яро беседуя.

— Неужели, мы уже думали, что вы будете ночевать в лесу, — произнесла мама, улыбаясь.

— Да если бы, — усмехнулся отец, беря у Егора ружье и уходя с ним в сторону кладовки.

— Как прогулочка? — спросила я, смотря на Егора неотрывно, пока он недовольно покосился на мой бокал.

— Честно, я получил огромное удовольствие, — произнес он, беря у меня бокал и выпивая его до дна, видимо утоляя свою жажду. По его виду можно понять, что он очень устал, но ему это очень нравится, потому что глаза до сих пор оставались безумными и игривыми.

— Ладно, давайте уже за стол, — скомандовала мама, видя, как папа возвращается к нам.

Мы с Егором зашли самые последние, парень сжал мою талию, проходя в дом, и легонько поцеловал в щечку.

За ужином папа все таки посвятил нас в их лесные дела, рассказывая, как они как маленькие дети стреляли из ружья, он собирался учить Егора пару приемчикам, но остался в шоке, когда парень сам показал ему новые техники. Я в этом даже не сомневалась. Егор, казалось, умеет все.

— Выпьем по рюмочке? — скорее утвердил, а не спросил папа, и уже пошел доставать из шкафчика напиток, пока мама поставила на стол две рюмки.

— С удовольствием, — ответил Егор. Кто бы сомневался.

Папа разлил по рюмкам янтарную жидкость, пока я взяла в руки лишь стаканчик с соком. Я знаю, что вы прекрасно знаете мои мысли в данный момент, так что я даже не буду их комментировать.

— Выпьем за приятное знакомство, — начал папа, поднимая рюмку и по-доброму улыбаясь, — я надеюсь, нет, я даже уверен, что это наше последнее и окончательное знакомство с твоими ухажерами, — подмигнул он мне шутя, и я расплылась в улыбке.

— Уверяю вас, больше поклонников у нее не будет, — уверенно ответил Егор, ловя волну легкого смеха.Они за секунду опрокинули стопку, и папа немедля перешел ко второму заходу.

Что говорить, Егор с папой точно нашли друг друга, хотя я думала, что точек соприкосновений у них не будет. Но нет, они отдыхают так, словно это их личная встреча, а мы тут с мамой только для поддержания атмосферы. Это меня безумно радует. Хотя бы потому, что у Егора нет таких отношений с его отцом и мне сладко видеть, как ему приятно проводить время с моим папой. Просто бальзам на душу и рай для глаз.

И я также прекрасно вижу, как он полностью покорил мою маму, судя по ее восторженным взглядам, которые она бросала на меня время от времени сквозь болтовню о всяком. О бизнесе Егора, работе родителей и конечно же фактах обо мне, которые парень узнавал в первый раз. Например то, что я несколько лет занималась танцами, и вообще-то долго мечтала быть хореографом, но потом получила хорошую такую травму, и бросила это дело, или то что у меня была моя любимая собака, но она умерла по состоянию здоровья и я отказалась заводить после этого любых домашних животных, чтобы больше не переживать никакую утрату, или что мы с Яной были влюблены в одного и того же парня, но вообще не ревновали и наоборот помогали друг другу заполучить его внимание, и много еще таких «или», которые вспоминались по щелчку пальцев, которые Егор внимательно слушал, интересуясь мелкими деталями, и которые ужасно меня волновали своей неловкостью.

Мои родители, наверное, без остановки могли об этом болтать, пока мы не перешли к моему детскому фотоальбому! Тут началась самая жара, и неловкость я теперь испытывала в х2.

— От нее все соседские девчушки прятались по-началу, — начинала мама, тыкая на фотку, где мне 7 лет и я сижу на лавочке у бабушке в деревне, первый раз приехавшая к ней на каникулы, — она была для них слишком шабутная.

— По-моему сейчас тоже ничего не изменилось, ты даже улыбаешься один в один так же, — ответил Егор, совершенно не удивленный истории, как я вгоняла всех девочек в ужас и в истерику, от того что набирала в ладонь ораву лягушат и игралась с ними.

Вообщем, на такой ностальгической и приятной ноте проходил наш вечер. Много смеялись, и вгоняли меня в краску. Лучше бы эта краска на лице была от другого повода, но об этом не будем...

Папа оповестил нас о том, что завтра они с Егором пожарят нам шашлыки, а потом дружно пойдут в баню. В какой момент они успели об этом договориться, я даже думать не буду. Они правда наслаждались обществом друг друга, и похоже, прекрасно обошлись бы и без нас.

Ближе к ночи, когда все разошлись уже по своим опочивальням, мы наконец-то с Егором за весь день остались наедине. — Я, кажется, понял в кого ты такая, — произнес он, — в папу.

— Ты еще не видел мою бабушку, она еще лучше, — усмехнулась я, — зато теперь ты знаешь всю мою биографию от и до. Честно, половину даже я не помнила.

— Мне понравилось слушать про твое чудное детство, — распылся он в улыбке.

Я была рада видеть Егора таким. Таким спокойным, ни о чем не думающим, просто отдыхающим душой и телом. Я подошла к нему ближе, утыкаясь носом в его грудь, и обнимая руками широкую спину. Парень только сильнее затянул меня в эти объятия, а я буквально утонула в этом уюте и тепле. Кожа Егора и его запах действовали на меня успокаивающе. Еще никогда мне не было так хорошо. Кто бы мог подумать, что человек, который бесил меня одним своим видом станет для меня островком любви и покоя.

Егор взял мое лицо в свои руки, смотря на меня сверху вниз. Его усталые глаза смотрели на меня с обожанием, а я просто таяла.

Егор. Мой Егор, который еще пару месяцев назад не приносил ничего хорошего в мою жизнь и из-за которого я испытала самые мучительнейшие страдания, теперь оказался смыслом этой самой жизни.

— А представь, у тебя будет дочка, полностью похожая на тебя, — ответила я, прокручивая в голове, с каким восторгом парень смотрел мои детские фотки, не сдерживая широкую улыбку.

Егор недовольно нахмурился, снимая с себя футболку и кладя на стул.— Надеюсь нет.

— Ну кто-то точно унаследует твой характер, мимо такого не пройдешь, — я подошла к окну, чтобы закрыть шторы.

— Я вообще не планирую, чтобы кто-то что-то от меня унаследовал, — спокойно ответил он, в удовольствии ложась на кровать.

Я повернулась к нему, стоя прямо напротив него и вскинув бровь в удивлении.

— Ты не хочешь детей?

— А ты их хочешь?

— Ну вообще в будущем хотелось бы, — ответила я, словно он спрашивает у меня что-то очень глупое.

— С этим я тебе не помогу.

Я или не могла его понять, или не была готова к таким ответам, поэтому не верила в них.По-моему взгляду он понял, что я хочу объяснений, и глубоко вздохнув, сел на кровать.

— Я думал, ты знаешь, что я не хочу детей.

— Как я должна была это знать? — ответила я, продолжая стоять, скрестив руки на груди, — почему?

Не то что бы я в шоке  и это ставит крест на наших отношениях, но было интересно узнать мысли Егора. Я спокойно отнеслась к этой информации, потому что пока еще рано говорить об этом. Но если придет время обсуждать наше будущее, это можно легко проговорить  и прийти к чему-то.

— Просто не хочу. Какой еще тут должен быть ответ? Я всегда не хотел, и не планирую это менять.

— Хорошо, а я хочу, и что будем делать? — это был не наезд, мне просто было любопытно узнать, какой вариант он предложит.

— А тебе ребенок важнее меня?

— То есть ты мне ставишь такой выбор?

— Я спрашиваю.

— Я тоже.

Мы зашли в тупик и просто пристально смотрели друг в другу глаза, будто там написаны все ответы на наши вопросы.

— Ты мой ответ услышала. Если тебе принципиально это важно, то..., — он остановился, явно пытаясь подобрать слова, — Ева, нахер тебе дети? Ты сама самый настоящий ребенок.

— Действительно, — ухмыльнулась я, — я не вижу в детях ничего плохого и не говорю, что хочу рожать в самое ближайшее время. Просто, как бы ванильно это не звучало, но в детях продолжение нашей любви. Только представь, мы создадим маленькую вселенную, в которую возложим все что только можно от нас двоих, — я старалась говорить спокойно и села рядом с ним, взяв его ладонь в свои руки, — у нее или у него будут твои глаза, мой нос, или вообще наоборот, кто-то возьмет твой своевольный характер, а кто-то мой заводной. Это же прекрасно. Что в этом плохого?

— Это все до ужаса романтично, но мне это не нужно, понимаешь? Почему так тяжело принять мою позицию? — он начинал закипать, а я не понимала, почему он заводится.

Лишь на мгновение вспомнила историю его матери, и жалость к 11 летнему мальчику, сосланному в другой дом, сковала мое сердце.

— Ты говоришь так только сейчас. Твое мнение может поменяться.

— Нет, и оно не будет меняться. Я не хочу об этом разговаривать, и ты меня прекрасно поняла, — он порывисто встал с кровати, оставляя теперь меня сидеть и смотреть на него.

— Хорошо, ты просишь меня принять твою позицию, но почему ты не можешь принять мою?

— Если какое-то существо тебе дороже меня и нашей любви, ты спокойно можешь выбрать его. Без меня.

Я была в шоке, насколько он все переворачивает с ног на голову, и объяснить ему что-то еще и пытаться понять, уже невозможно. Сейчас внутри кипела точно такая же злость, которую я видела и на его лице, от того насколько сильно он ранит меня своими словами.

— Свои манипуляции оставь при себе, — я пыталась говорить спокойно, потому что понимала, что если буду отвечать ему тем же, мы скорее всего только подеремся и я его выкину из окна в лучшем случае, — Егор, никакой ребенок не помешает нашей любви, и не помешает мне любить тебя, — я старалась очень аккуратно говорить об этом, — и ты будешь прекрасным отцом, я знаю. Мы справимся с тобой со всеми трудностями и будем самыми счастливыми.

— Не нужно меня убеждать в чем-то. Это мое мнение и оно не поменяется. Мне хватает итак нашего счастья.

— Почему ты даже на секунду не хочешь понять мои чувства, но просишь понять твои?

— Я прекрасно тебя понимаю, Ева, но ничего не изменится. Тебе придется принять мою позицию.

Вновь проснулся эгоизм Егора, когда он считал, что во всем прав и только его мнение считается правильным. Он даже не попытался задуматься о том, какое место занимает в моем сердце рождение ребенка. Условно говоря, вдруг я вообще мечтаю об этом, а он твердит мне только то, что это невозможно? Заставляя повинно соглашаться с его позицией, заставляя меня только смириться, даже не пытаясь спокойно объясниться и придти хоть к какому-то общему выводу, в котором будет комфортно и мне и ему.

И только я открыла рот, чтобы сказать об этом, как так же быстро сжала губы. Он не собирается слушать меня. Он смотрит на меня так, словно я своими словами только докучаю ему. Его решительный взгляд сказал мне красноречивее всего, что он готов стоять на своем.

Я вышла с комнаты. Да, моя долбанная привычка уходить, как только я ужасно теряюсь. Но мне необходимо было остаться с этими мыслями наедине. И дело даже не в том, что он не хочет детей, пусть я и хотела бы с ним семью. Дело опять в том, что он решает, что правильно.

Я вышла на улицу, в прохладную ночь, где было слышно лишь стрекотание сверчков, а звездное небо и полная луна были лучше всяких фонарей. Села на скамейку, укутавшись пледом, который лежал там, и впала в задумчивость.

Я прекрасно понимала Егора. То, что случилось в детстве, конечно полностью изменило его мнение о многих вещах. И вряд ли я смогу уже на это повлиять. Он уже заложил определенные установки в голове, которые поддадутся исправлению, только если он сам искренне этого пожелает. Хотя, раз у меня получилось не намеренно влюбить его в себя, заставив полностью изменить его «идеальный» супружеский план в голове, кто знает...

И я решила. Упертый Егор точно не помеха нашему счастливому будущему. Да, он не собирается слушать и понимать меня в этот раз, но у меня есть еще миллион попыток, с которыми я быстро перебужу этого наглого гавнюка. Как показала практика, ему точно нужно время, чтобы сделать правильные выводы в своей голове. И правильный вывод в итоге будет в том, что да, у нас будут дети и он будет прекрасным отцом.

Просидев так минут 20, мои размышления прервал тихий скрип двери, а затем в полутьме показался мой папа. Мы молча посмотрели друг другу в глаза, затем он сел рядом со мной, устремляя взгляд на такое красивое небо.

— Не спится? — спросил он чуть погодя.

— Немного, — улыбнулась я, укрывая второй половиной пледа и папу.Прям как в детстве.

— А почему одна сидишь, еще и хмурая? — спросил папа с намеком и с подозрением.

От него я точно никогда не могла скрыть то, что лежит на душе. Если с мамой это иногда удавалось, папа обличал меня идеально.

— Тебе кажется, все в порядке, — ответила я, снова натягивая улыбку.

Папа помолчал еще минуты две, смотря на звездное небо и красивейшую луну, затем произнес:— Ева, мне очень хочется, чтобы ты была самая счастливая девочка на свете, понимаешь?

Я кивнула. Папа с детства всегда решал любые мои проблемы и буквально исполнял каждое мое желание, естественно в рамках разумного. И я прекрасно знаю, что он точно не согласен мириться с любым сюжетом моей жизни. Он согласен только на то, чтобы меня все устраивало, только тогда это будет устраивать и его тоже. И если я достаточно наивная, время от времени надевающая розовые очки, папа все видит насквозь.

— Я вижу, что ты его любишь. И вижу, как сильно он любит тебя. И ты заметила, что он мне полностью нравится. Но если я увижу хотя бы намек на то, что все не так хорошо, как кажется, или он приносит тебе хотя бы капельку страданий, я попрощаюсь с ним вместо тебя.

Я плотно сжала губы, уверенная в том, что он с легкостью может так поступить. И это не значит, что он решает что-то за меня, это лишь значит, что он прекрасно знает, что у меня может не хватить духу решиться на что-то, или я бесконечно буду искать оправдания, чтобы все исправить.

— Сложности - это нормально, притирка характерами и ссоры на фоне этого - тоже. Но только не страдания, Ева.

Папа приобнял меня одной рукой, и я легла на его плечо, так же задумчиво смотря впереди себя и играя с концом пледа.

— Я знаю, пап. И я очень тебе благодарна.

Он обнял меня крепче и мы снова замолчали, каждый думая о своем. Но нас хватило буквально на пять минут, как из дома вышла мама, смотря на нас не самым добрым взглядом. А сзади нее показался Егор.

Я медленно и устало приняла сидячее положение, растягивая на лице улыбку.

— О чем щебечем, народ? — спросила она, скрестив руки на груди, — спать, как я понимаю, никто не собирается?

— Дышим свежим воздухом, — ответил папа, смотря маме прямо в глаза, и так же улыбаясь.

— И наслаждаемся прекрасной ночью — добавила я, поймав на себе серьезный взгляд Егора.

— Чудно, мы тогда с Егором выпьем по чаю со сладеньким, верно? — спросила она, оборачиваясь к парню, стоящему позади нее.

— С превеликим удовольствием. Можно даже что-то покрепче, — он оголил зубы, положив руки в карманы штанов.

— Замечательно, мне нравится твоя идея. Ну, доброй ночи! — бросила она нам, заходя обратно домой и закрывая дверь вместе с Егором.

Я закатила глаза, а папа лишь засмеялся.— Мама на нас обиделась, — изрек он сквозь смех.

— И нашла себе идеальную компанию для перемолки наших косточек.

— Присоединимся к ним? Хоть нас и не приглашали.

— Конечно, не будем доставлять им много радости.

И снова посмеявшись мы зашли домой, уже у двери слыша, как мама с Егором что-то бурно обсуждают, звеня тарелками и стаканами.