Глава 29

Pov Егор

Ева смотрела на меня как невинное дите, хлопая своими глазками и надувая свои намулеванные красным губы, видимо готовясь уже возмутиться. Рядом стояла Яна, и по ее глазам читалось, что она немного немало пьяна. Не могу такого же сказать про Еву, но как будто бы и она скоро дойдет до этой степени.

— Так, куда это мы собрались? — спросил я, но от их слегка растерянного вида хотелось смеяться.

— Мы идем прогуляться, — ответила Ева дерзко, смотря на меня твердым взглядом.

— Куда прогуляться в таком виде? — снова спросил я, пробегая глазами по этому короткому платью и оголенным ногам.

— Перед тобой оправдываться точно не собираемся.

— Ева! — шикнула на нее Яна, пока я выжидательными глазами, готовыми ее убить, прожигал свою блудницу. Она в ответ смотрела на меня так же, точно не готовая сдаваться под моим напором. Естественно, когда Ева хоть в чем-то уступит.

—Так, дорогие мои, вы идете домой, — произнес я приближаясь к ним, и пусть Яна впринципе и не была против такого расклада, то Ева недовольно скрестила руки на груди.

Как же я чертовски вовремя приехал, пусть и не планировал приезжать вообще. Потому что Ева довольно внятно объяснила мне, что не нуждается в моем присутствии, а я устал за ней бегать. Но смотря сейчас на нее, могу сказать уверенно, что лучше стоит немного побегать.

— Указывать ты там точно не будешь, у нас есть планы, извини, — протараторила она, и только сделала хоть какой-то шаг, как я схватил ее за запястье, все еще продолжая выжигать взглядом, — отпусти, мы просто немного развлечемся, — смягчилась она.

— Хорошо, давай тогда я поеду с вами.

— Нет, мы с тобой не хотим, и ты делаешь мне больно, — нахмурилась она, и я отпустил ее руку.

— Ну вот, значит никуда не едем, Ян, открывай — показал я девушке в сторону двери квартиры.

— Егор, нас уже такси ждет! — Ева не унималась.

А вот Яна сдалась и послушно открыла дверь квартиры, в которую я удачно заволок протестуюущую девушку.— Ну ты и предательница, — лишь сказала она в сторону подруги, но я чуял по этим хитрым глазам, что битва еще не закончилась.

Глеб уже был в пути за Яной, потому что я готов был поставить все на то, что она тут. И как видите, оказался безупречно прав.

Ева уже успела достать бутылку виски и с приятным наслаждением на лице разливала ее по стаканам. Правда, мне пришлось прервать ее пыл, убрав и стаканы и напиток с ее рук.

— Ты как-то слишком раскомандовался, тебе не кажется? — взъелась она.

Я огалил зубы в улыбке, продолжая поражаться ее характеру. Она разговаривала так со мной с самого начала и ее длинный язык бесил неимоверно. Сейчас же, это точно не лезет ни в какие ворота.

— Подожди еще немного, и я научу тебя правильно со мной разговаривать, — произнес я спокойно, растегивая верхние пуговицы рубашки, и закатывая рукава. Как-то все давило.

— Так, я наверное пойду, — пискнула Яна.

— Ты не уйдешь, — ответила Ева.

— За тобой уже едут, не переживай, — ответил я ей, и если в первую секунду она озадачилась, то потом поняла без слов.

— Пусть Глеб и тебя бедного, несчастного тоже заберет, чтобы не дай бог, мне тебя не обидеть, — съязвила она, строя жалостливое лицо.

— Я же тебя точно сдам в наркодиспансер какой-нибудь, ты не устаешь так много пить? — спросил я, потому что если это раньше было смешно, то сейчас не систематические пьянства и такое поведение реально только раздражают.

— Себя сдай для начала, а потом и до меня дойдешь. Интересно почему тебе вчера было позволительно быть в хлам, а мне чуть что, то нельзя?

Она свирепела с каждой секундой, но я понимал, что это точно не надолго, потому что мои нервы тоже сдают.

— Не сравнивай себя и меня. Я не пью просто потому что хочу, как ты, — ответил я ей, прямо глядя в глаза и повышая голос, — все мои пьянства исключительно по поводу.

— Тогда иди и полечи себе голову, а ко мне даже не лезь, — произнесла она, выжигая меня глазами.

— Я завяжу твой язык в узел и отрублю, блять, этим ножом, если ты еще раз скажешь мне что-то такое, — ответил я ей, чувствуя как кровь бегает по венам и кипит, а мне становится уже тесно в этой рубашке

— Ты уверен, что можешь со мной так разговаривать? — крикнула она, и я увидел в ее глазах испуг.

— Ребят, прекратите реально, — подала голос Яна, смотря на меня с опаской, а я продолжал настойчиво сверлить Еву глазами, видя, как она теряется, а мои скулы дергаются от такого напряжения.

— Какой ты противный, я даже смотреть на тебя не хочу, — произнесла Ева, окидывая меня взглядом презрения и проходя мимо меня.

Я ушел на балкон и закурил сигарету. Чудно. Что я сказал не так и что я сделал не так за последние 10 минут, чтобы она так непозволительно общалась со мной? Я не буду терпеть такую грубость и буквально принижение меня. Мне абсолютно все равно, что у нее такой характер, я не собираюсь мириться с этим. Она должна уметь понимать своей головой, что игры закончились. Включи голову взрослого человека, а не продолжай мыслить как 5 летний ребенок, топая ногой и дерзя на каждое слово.

Я открыл дверь Глебу и увидев только меня и никого больше, он вскинул бровь в удивлении.— Здесь она, где-то с Евой, — ответил я, чтобы он не сомневался, по верным ли следам пришел за Яной.

— Ты чего такой? — спросил он оглядывая меня, — сделай лицо попроще.

— Давай ты только мозги мне не делай.

— И не собирался, — усмехнулся он, проходя за мной на кухню.

Сегодня вечером мы вдвоем были в больнице, и пока сидели и ждали, он успел мне прожужжать все уши о том, что они поссорились с Яной и он боится, что она его бросит. Я договорился встретиться с ним вместе точно не из-за этого, но покорно все выслушал и заставил его уверовать в то, что они сегодня же помирятся. А встретились мы, вообще-то, потому что я принял во внимание слова Евы, как бы сильно мне было невыносимо и не хотелось, и мы договорились что проведаем завтра отца.Глеб чуть не упал, когда услышал, что я добровольно хочу это сделать. А добровольностью тут и не пахло. Если она так хочет и так уверена, что это чем-то поможет, естественно я это сделаю, хотя ставлю все на то, что скорее всего мы опять с ним поссоримся. Я даже не вижу смысла в этой встрече. Это в ее голове это звучит как «поддержите друг друга». В чем? Будем сопли жевать и гладить друг друга по спине? Что за больные фантазии?

Врач оповестил нас о том, что изменения идут, но пока медленные, и это совершенно нормально. Самое главное, что сейчас ничто не угрожает ее здоровью, и скоро мы уже сможем с нем контактировать. Я боялся только этого — что приступ может навсегда изменить ее жизнь. Но по словам врача, настолько сильных изменений в ее здоровье не будет. Нам очень повезло, что все обошлось в более легкой форме, чем следовало ожидать. И сейчас просто необходимо отдать все внимание ее восстановлению. Мы уже спланировали, как только она более менее наберется сил, сразу же отправим ее заграницу на полноценную реабилитацию, даже если сейчас она находится в одной из лучших больниц Москвы.

Яна вышла к нам, когда мы сидели за столом и обсуждали эту затею. Она зашла так тихо и осторожно, что я заметил ее только когда Глеб притих и уставился на нее, стоящей у прохода. Я закатил глаза, видя его драматичное лицо, полное горечи и ее виноватый взгляд.

— Поехали домой? — спросила она его, словно хотела на самом деле сказать другое.

— Да, — ответил он, и молниеносно выйдя со стола, заключил ее в свои объятия.

Я вскинул бровь, первые несколько секунд смотря на них как пораженный, а потом забил и принялся допивать свое кофе, не думая ни о чем. Хотя, известно, кто у меня на уме.

Телячьи нежности закончились, и я проводил их до двери.

— Быстро извинись и будь паечкой, — шепнула мне Яна, продолжая смотреть на меня с некой осторожностью.

Тут же вышла и Ева, чтобы попрощаться с Яной, игнорируя присутствие Глеба. Она сама просит меня забить на мое «я» и поддержать отца, но сама никак не может решить их детскую глупую ссору с Глебом. Полное противоречие себе, но это и не удивительно.

На такой казалось бы прекрасной ноте мы и закончили, но ровно до того момента пока за ними не захлопнулась дверь. Как только они ушли, повисло гнетущее напряжение.

— Давай нормально поговорим, — произнес я спокойно, на что она одарила меня покер-фейсом и ушла в комнату.

Я голубого вздохнул, чувствуя как напрягаются скулы и костяшки пальцев, но уверенно прошел за ней, оказываясь подле нее чуть ли не за секунду.

Пытаясь взять ее за руку, она шарахается от меня как от тока, и я припечатываю ее к стене, потому что раздражение от ее поведения растет в геометрической прогрессии.

Под этой мертвой хваткой она продолжает смотреть на меня невозмутимым лицом, но явно теряясь.

— Ты с Кирой так же обращался? — спросила она, и опешить пришлось уже мне.

— Как так? — спросил я, ослабляя хватку.

— Хватит обращаться со мной как с вещью, — процедила она сквозь зубы и желая уйти.

— Я явно делаю что-то не так, если ты видишь только это.

— Ты все делаешь не так.

— Правда?

— Слушать от тебя угрозы я точно никогда не собиралась.

— А не хочешь вспомнить, что мне говорила ты?

— Я точно не сказала ничего ужаснее, чем ты.

— Действительно? Ева, открой глаза, пожалуйста, — усмехнулся я, неимоверно злясь, но находясь в полном шоке, от выворачивания ситуации.

— Потому что не нужно решать за меня, не нужно диктовать мне действия. Не нужно заводить меня домой, против моей воли и выхватывать у меня с рук, все что тебе не понравится. И подлить это своими словами психа-убийцы, — протароторила она, смотря на меня своими красивыми глазами.

— То есть, для тебя вполне адекватно сорваться в клуб в таком виде и по-жесткому бухать, на моих глазах?

— Во-первых, не сорваться - а поехать развеяться с Яной, и не по-жесткому бухать - а немного выпить, пока мы болтаем по душам. Ты сначала разберись, а потом что-то предъявляй мне, и с какого вообще ты возомнился так?

Девушка снова оказалась прижатой к стене, как только с ее уст слетели последние слова. Я смотрел на нее глазами дикого животного, впиваясь в ее талию своими руками, и явно переходя грани адекватности. — Ев, я же тебя выпорю, я обещаю.

— Отпусти меня и уходи, — произнесла она строго и пытаясь выбраться.

— Ты правда так хочешь этого? — спросил я смотря ей прямо в глаза и нахмурившись.

— После сегодняшней сцены и всего вместе взятого точно.

Я усмехнулся, облизывая нижнюю губу, пока в моих глазах танцевали чертята, а кипящая кровь по венам приводила в дикий восторг.

— Я тебе оплачу психолога, чтобы ты проработала уже свой тревожно-избегающий тип привязанности.

Она посмотрела на меня в замешательстве, и я впился в нее губами, продолжая сжимать ее талию. Она ответила мне на поцелуй, но точно не успевала за моим порывом, пока я бесцеремонно бродил руками по ее телу. От яростного порыва и страстного переплетения губ не хватало воздуха, и оторваться пришлось лишь для того, чтобы отдышаться.

Ее огненные зеленые глаза смотрели на меня взглядом необузданной кошки, а я не мог сдержать горящий пыл внутри.

— Мне отпустить и уйти? — спросил я, усмехаясь и только усиливая мертвую хватку рук.

Ева ничего не ответила и уже через секунду снова овладела моими губами, а это только раззадорило мое настроение. Поднимая ее на руки, я усадил девушку на стол, вставая между ее ног, перед этим сметая оттуда вещи. Ее короткое платье теперь точно оказалось кстати. Мне не составило труда скорее снять его, и прильнуть к ее груди, срывая ее кружевной лифчик в руках.

— Ты серьезно хотела пойти в этом? — спросил я, пытаясь отдышаться, глазами пробегая по ее ужасно тонким трусикам.

— Поменьше слов, — ответила она, растегивая мои брюки, а затем принимаясь растегивать рубашку.

Ее горячие пальцы и горячее дыхание словно плавили мою кожу, и я прильнул губами к ее шее, чувствуя, как она мякнет под этим натиском. Обкусывая ее кожу, оставляя заметные следы, а затем зализывая их, я снова вернулся к ее губам, ловя ее шумное дыхание и еле слышные стоны. Она запустила свои пальцы в мои волосы, играя ими, и кусая мои губы до крови, но я даже не чувствовал боли, настолько горяча она была. Мои руки блуждали по всему ее телу, и оторвавшись от ее губ, я уложил девушку на стол, припадая к ее набухшим соскам, а правой рукой проникая сквозь ее трусы. Она была ужасно мокрая, и стоило только коснуться пальцами ее изнывающей плоти, как Ева в момент напряглась, смотря на меня огненными глазами.

Я усмехнулся на ее реакцию, и усилил свои движения пальцами, наблюдая, как она извивается как кошка, и пытается сдержать свои стоны. Делая это интенсивнее, а затем нежнее, одно удовольствие было смотреть на пылающее лицо и дрожащие ноги девушки, и как мои пальцы напитываются ее вкусным соком. Я резко прекратил и облизал свои пальцы, пока Ева глубоко дышала, не отводя от меня взгляда.

— Какая же ты сладкая, — произнес я, поднимая ее, и хватая на руки.

— Это было не честно, — ответила она, обвивая мою шею руками, и крепко держась бедрами.

Я положил Еву на кровать, подложив под поясницу подушку, чтобы придать себе нужный уровень. Согнув ее ноги в коленях и разведя их, я аккуратно коснулся губами и языком ее клитора, на что она в момент отреагировала, схватив меня за волосы.

— Нежнее, Ев, — усмехнулся я, и она ослабила хватку, — но не сдерживай себя, малышка.

Я осторожно проводил языком по каждой ее складке, обсасывая и целуя каждый участок, включая в ход пальцы, останавливаясь на самом изнывающем месте, и слушая сладкие стоны моей девочки. Признаемся честно, самое любимое занятие — смотреть как ей приятно. С другими я бы не позволил себе такого, потому что для меня в сексе на первом месте сначала стою «я», и нет ни малейшего желания обхаживать кого-то. Но с Евой, как всегда, все по-другому. Я готов делать это сколько угодно, лишь бы смотреть, как она тает от удовольствия в моей власти.

Ее ноги дрожали, стоны усиливались, мои пряди волос в ее руках натянулись, и в следующую минуту я вкусил ее настоящий желанный вкус. Приятно облизавшись, я поцеловал ее бедра, поднимаясь выше к ее животу, потом к груди, к шее, к губам, оставляя за собой мокрую дорожку поцелуев. Снова углубил поцелуй, кусая ее губы, и жадно впиваясь в нее.

Эти терзания уже сводили с ума, поэтому наконец уже войдя в нее, я растворился в блаженстве, крепко схватив ее за бедра. Набирая темп и делая толчки более грубыми, Ева закрыла рот ладонью, потому что ее сладкие стоны оглушали все пространство. Я уверенно натягивал ее на себя, схватив девушку за горло, и явно забываясь.Переместил руки на грудь, сжимая их и оставляя следы, переставая реагировать на все грани. Их нет. Потому что пока она в моих руках, мне дозволено все.

Я перевернул девушку на живот, держа ее бедра на уровне паха и вошел в нее с новой силой, впиваясь пальцами в талию. Ее сочное тело, ее фигура, ее изгибы уже одним взглядом доводили до космической точки. Я находился на такой непозволительной высоте, просто трогая ее и слушая ее стоны. Но ее чертовски было мало, и мне чертовски хотелось утонуть в этих ощущениях. Я слегка шлепнул ее по попе, дразня ее резкими и нежными толчкам, затем еще раз, но покрепче и еще раз, сдерживая силу, которую в такой момент сложно контролировать. На бедрах оставался красных след ладони после каждого моего следующего шлепка, становясь горячей и не успевая даже сойти.Ева шептала мое имя сквозь стоны и сбившееся дыхание, но я продолжал еще более интенсивней двигаться в ней, ощущая, как дохожу до высшей точки. Правой рукой намотав ее волосы на кулак, я не прекращал свои движения, готовый насытиться ей до последней капли, до изнеможения. И эта животная дикость, пламенная кровь по венам, только сильнее будоражили мое сознание. И я дошел до этой точки, получив ее всю. Всю Еву.

Девушка обессиленно перевернулась на спину, смотря на меня и глубоко дыша. Ее легкий румянец на щеках и опухшие губы приводили меня в ужасный восторг.

Нависнув над ней, я нежно поцеловал ее в губы, а затем завис в наблюдении того, насколько она красива.

— Я же обещал тебе выпороть, — прошептал я ей.