13

Чонгук

17 июля, пятница— Чон, ты вообще нас слышишь? — раздается насмешливый голос Кая. Несколько друзей, с которыми мы сегодня собрались в одном из клубов города, останавливают свои взгляды на мне.

— Слышу. Пока не знаю, — отвечаю, имея в виду, что не уверен, поеду ли завтра с ними за триста километров, чтобы сплавиться на байдарках.

— Нормально… — хмыкает Сун. — Сам подбивал всех, а теперь решил слиться?

— У меня не могут появиться дела? — раздраженно выдаю, методично покачивая стаканом, на дне которого плещется виски.

— Могут, конечно, — идет на попятную Сун, видя моё нервное состояние.

Знал бы кто-нибудь, как меня раздражает вся эта ситуация. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать с друзьями и планировать завтрашнюю поездку, сижу и, как идиот, думаю о племяннице. Уже почти одиннадцать вечера. Где Лин сейчас? Дома? Или ещё в ресторане? У неё всё нормально? Сотни раз размышлял о том, чтобы позвонить ей, но что-то внутри не дает это сделать. Понимаю, что нужно держать дистанцию, нельзя сближаться с ней.

— Чонгук, у тебя что-то стряслось? — наклоняется ко мне Кай, когда остальные ребята громко начинают обсуждать, во сколько лучше выехать утром.

— Всё нормально, — делаю глоток обжигающего напитка. Морщусь. Сегодня вообще не лезет алкоголь.

— Может, у Лин? — делает предположение Кай.

— Я же сказал, что всё нормально. И у Лин тоже, — пытаюсь отвечать спокойно, но едва сдерживаюсь от того, что друг никак не может забыть мою племянницу и часто спрашивает о ней.

— Может, кстати, дашь всё-таки её номер? — в который раз спрашивает он.

— Обойдешься, — едва не рычу.

— Слушай, — ржет Кай, — а мне уже даже  Мию жаль. Не представляю, что будет, когда она вырастет. Охрану к ней приставишь? Или сам таскаться сбоку будешь? Если ты так за Лин переживаешь…

Становится ещё хуже от этих слов. Удавиться хочется от того, что, к моему величайшему позору, к Лин я испытываю отнюдь не отеческие чувства.

— Заткнись уже, — прошу друга. Мозг и без него взрывается. Хочется хоть на минуту забыть об Лин. Не думать о том, где племянница сейчас, с кем.

— Смотрите, какая девочка, — присвистывает Сун, стреляя глазами в вошедшую в зал новую посетительницу.

Перевожу взгляд в ту сторону. На вид девушка совсем молодая. Возможно, как Лин. На ней короткое платье с глубоком декольте, которое, без сомнений, сшито только для того, чтобы приковывать мужские взгляды. Девушка ведет себя очень уверенно. Садится за барную стойку, просит коктейль. Через несколько минут к ней уже подсаживается какой-то парень.

— Не успел, — тут же раздается раздосадованный вздох Сун. — Жаль. Красивая девочка. Свежая.

После этих слов сразу же вспоминаю Лин. Черт бы всё побрал… А если она всё ещё в ресторане? А если к ней так же, как и к этой девушке, кто-то клеится в этот миг? Срываюсь со своего места и выхожу на улицу. Достав телефон, набираю Лин. Долгие безответные гудки бесят. Понимаю, что больше не могу быть здесь.Попрощавшись с друзьями, вызываю такси и еду домой. По пути снова звоню племяннице, но она по-прежнему не отвечает. Надеюсь, что Лин уже дома и не слышит моего звонка потому, что уснула. Однако надежды не оправдываются. Квартира, когда я там появляюсь, встречает меня тишиной и темнотой, комната племянницы пуста. Раздражение сменяется волнением. Не раздумывая, снова вызываю такси и направляюсь в ресторан, где сегодня празднует день рождения Г-жы Чхве.

— Чонгук ? — удивляется именинница, когда я подхожу к ней.

— Добрый вечер,  Г-жа Чхве, — вручаю букет цветов, купленный по дороге сюда. Поздравляю с праздником и, пожелав всего самого наилучшего, перехожу к волнующей меня теме. — Не вижу Лин. Она уже ушла? — в который раз обвожу взглядом толпу.

— Лин? Нет, Лин ещё здесь, — женщина тоже крутится из стороны в сторону. — Недавно танцевала с Доном , — вспоминает она, — а потом… Потом с Ру бегала. А-а, вон Ру , — тычет пальцем за один из столиков, — спроси у неё лучше, где твоя племяшка.

От последнего слова Г-жы Чхве  внутри всё переворачивается. Племяшка… Племяшка… Лина — моя племяшка. Повторяю это, но чувства не хотят слушать разум.

— Добрый вечер, — подхожу к девушке, которая запихивает в сумочку воду и бумажные салфетки.

— Добрый, — бросает она, не глядя на меня.

— Подожди, — хватаю её за рукав платья, когда она собирается куда-то убежать. — Не подскажешь, где Лин?

— Лин? — она удивленно смотрит на меня. — А Вы кто?

— Я… — запинаюсь на секунду, — приехал за ней.Девушка явно ничего не понимает. Стоит, не зная, что делать.

— Где Лин? — напираю я, чувствуя, как внутри плещется тревога.

— Чонгук, всё нормально? — мимо нас, задорно улыбаясь, куда-то спешит Г-жа Чхве. — Я сейчас вернусь. Мы же ещё не выпили с тобой за моё здоровье, — подмигивает она.

Киваю, немного улыбнувшись, намекая на то, что всё нормально и что я услышал её приглашение опрокинуть по рюмке.

— Так где она? — снова перевожу взгляд на Ру.

Девушка, видимо, после слов своей начальницы понимает, что я из своих, поэтому предлагает выйти на улицу.

ЛИНА

Так паршиво мне не было никогда. Чувствуя, как снова накатывает тошнота и перед глазами всё плывет, пытаюсь справиться с приступом.

Самое обидное то, что виновата в этом сама. Я ведь сразу поняла, что в тот момент, когда я выходила из-за стола, в мой бокал с шампанским добавили какой-то крепкий алкоголь. Более того, я даже догадывалась, кто это мог сделать. Ру ещё в начале вечера предупредила, что Господин Вон, начальник одного из отделов, любит подобные розыгрыши.

Почему я не взяла другой бокал? Почему захотела показать этому деловому Господину Вону, что от его розыгрыша мне ни холодно ни жарко? Что я хотела этим доказать? Почему не подумала о возможных последствиях? Надеялась, что от пары глотков мне ничего не будет? Возможно, и не было бы ничего, если бы я нормально поела сегодня хоть раз. Но всё усугубило ещё и то, что последние несколько дней я соблюдала диету, дабы на мероприятии выглядеть хорошо.Вот теперь сижу на скамейке в парке, расплачиваюсь за свой необдуманный поступок. Меня уже несколько раз рвало, и по самоощущениям, это продолжится ещё.

Поднимаю голову, всматриваюсь в полумрак. Где же Ру? Когда она вернется? Надеюсь, она не бросила меня? Становится страшно от того, что последняя мысль может оказаться верной. Боже… Тошнит уже не только от алкоголя, но и от страха. Как я в таком состоянии доберусь домой?

Когда из сумрака выплывают две фигуры, я в панике сжимаюсь, пытаясь слиться со скамейкой. И по мере приближения людей мне становится только хуже, ведь по раздающимся голосам я уже прекрасно понимаю, кто именно ко мне направляется.

— Ну, как ты? — уже через пару секунд передо мной опускается на корточки Света. — Лучше? На, попей, — она достает из сумочки бутылку с водой.

Беру воду, боясь поднять голову на того, кто безмолвно застыл рядом. Как Чонгук здесь очутился? Даже предположений никаких нет. Разве что Г-жа Чхве ему позвонила? Но ведь я просила Ру никому не говорить, что мне плохо.

— Спасибо, Ру, — благодарю новую подругу, сделав несколько маленьких глотков воды.

— Так как ты себя чувствуешь? Лучше? — допытывается она.

— Не особо, — признаюсь я, чувствуя, как снова подступает тошнота. Плохо. Очень плохо. И стыдно. Безумно стыдно. Особенно перед Чонгуком. Зачем он сюда пришел? Теперь он точно навсегда разочаруется во мне.

— Тебя тошнит? — произносит наконец Чонгук.

Мурашки ползут по телу от его голоса. Стыдливо поднимаю голову и тут же теряюсь под взглядом Чонгука. Отвожу глаза в сторону, но несмотря на то, что мне сейчас очень плохо, успеваю заметить, как Чон красив сегодня. Джинсы, рубашка с коротким рукавом; да, рубашки ему особенно идут. Как всегда, залипаю взглядом на татуировке Чонгука. Разглядывая узоры, пытаюсь отвлечься от накатывающей тошноты.

— Тебя тошнит? — громче повторяет мужчина.

— Да, — в этот момент приступ усиливается, и я, сорвавшись с места, бегу к ближайшему кусту. Через несколько секунд ко мне подходит Ру, помогает держать волосы. Когда тошнота отступает, льет мне в ладошки воду, чтобы я умылась.

Едва стою на ногах. Если честно, мне безумно хочется домой. Хочется свернуться калачиком на своей кровати и заплакать. А ещё, чтобы рядом оказалась мама.

Гоню эти мысли. Ругаюсь на себя. Слабачка… Зачем ты тогда ехала в этот город? Чтобы распускать нюни?Едва переставляя ноги, возвращаюсь на скамейку. Бросаю на Чонгука быстрый взгляд. Он выглядит озабоченным, но не злым.

— Я вызвал такси. Сейчас поедем домой, — говорит он, забирая со скамейки мою сумочку.

— Я не смогу преодолеть такой путь.

— Такси остановится, если понадобится. Ты, главное, заранее предупреждай, а не тогда, когда уже совсем невмоготу будет.

Вскоре действительно приезжает такси. Я благодарю Ру и с помощью Чонгука устраиваюсь на заднем сидении. Чон садится рядом. Вижу, как он бросает на меня взволнованные взгляды.

— Извини, — шепчу я, когда машина трогается с места.Чонгук  молчит, лишь пристально разглядывает меня.

— Что ты пила? — нарушает он всё-таки молчание.

— Шампанское, — при одном упоминании о напитке с пузырьками снова чувствую тошноту.

— Не ела ничего?

Молчу. Мне нечего сказать в свое оправдание. Очередное доказательство того, что я ещё маленькая глупая девочка, которая только-только оторвалась от мамы.

— Дура, — кажется, шепчет он, тихо хмыкая. Качает головой, отворачивается от меня.Мне хочется просто раствориться в этот момент. Видеть очередное разочарование со стороны Чона невыносимо.

Всю дорогу до дома преодолеваем без остановок. Я так боюсь опозориться сама, опозорить Чонгука, что терплю из последних сил. Однако оказавшись дома, без промедления несусь в туалет, чтобы опорожнить желудок. Успешно справившись с задачей, закрываюсь в ванной и становлюсь под горячий душ. Физически мне уже немного полегче, но эмоционально… Чувствую себя раздавленной.Под горячими струями воды стою долго. Мне хочется смыть с себя сегодняшний вечер. Вздрагиваю, когда слышится стук в дверь. Понимаю, что Чон волнуется за меня. Выключаю воду, вытираюсь и закутываюсь в один из белых пушистых халатов, принадлежащих Чонгуку.

Выходя из ванной, чувствую такой стыд, что даже уши горят. Дискомфорт приносит ещё и то, что под халатом на мне нет белья — всю одежду я бросила в бельевую корзину. Понимаю, что стоящий в коридоре Чонгук, естественно, не увидит этого, но мне не по себе, ведь я не привыкла щеголять без трусов.

— Я чай тебе сделал, — говорит Чон, рассматривая меня внимательно. — Судя по тому, что лицо уже белое, а не зеленое, могу сделать вывод, что тебе полегчало?

— Немного, — соглашаюсь, стараясь протиснуться возле него и пройти в свою комнату.

— Чай, — угрюмо повторяет Чонгук.

— Мне нужно в комнату, — смущаюсь, думая о том, что мне просто необходимо надеть нижнее белье. Без него я ощущаю себя голой. — Я вернусь. Честно.

Чонгук соглашается. Когда я через несколько минут захожу на кухню, то вижу, что Чонгук стоит на лоджии, курит. Сажусь за стол, придвигаю к себе чашку с черным чаем. Несмотря на подавленное состояние, мне приятно, что Чонгук заботится обо мне.

— Как ты узнал, что мне плохо? — спрашиваю, когда он, докурив сигарету, застывает в дверном проеме.

— Я не знал, что тебе плохо, — на его лице не видно ни единой эмоции.

— Зачем ты тогда приехал? — совершенно сбита с толку я.

— Ты не отвечала на мои звонки, — он, скрестив руки на груди, безотрывно следит за мной. — Тебя не оказалось дома. Не знаю, — провоцирует он, — возможно, и не стоило ехать? Ты бы и сама, наверное, справилась?

— Стоило, — признаю тихо. — Спасибо! — утыкаюсь носом в чашку, однако чувствую в этот миг, что снова возвращается тошнота. К тому же желудок скручивает спазм. — Я пойду лучше, — поднимаюсь, неосознанно прикладывая ладонь к животу.

— Опять плохо? — замечает Чонгук.

— Пройдет, — медленно иду к выходу из кухни. В прихожей замечаю, что  направляется следом за мной.

— Ложись, — Чонгук , не включая свет, первым заходит в мою комнату. Сбрасывает с кровати покрывало, поправляет подушку.

Аккуратно опускаюсь на мягкую поверхность и принимаю горизонтальное положение, стараясь, чтобы не задрался халат. Чонгук ещё некоторое время стоит надо мной, затем, ничего не говоря, выходит, неплотно притворяя дверь.Уснуть не получается. Тошнота не отпускает. Через какое-то время я вынуждена бежать в туалет. Затем закрываюсь в ванной, и снова меня заставляет выйти оттуда стук Чонгука.

— Ты меня сегодня с ума сведешь, — говорит он вполне спокойно. Хотя я вижу в его глазах беспокойство.

— Извини, — в который раз за вечер произношу это. Мне действительно стыдно, что я причинила ему столько неудобств.

— Может, в аптеку съездить? — Чон опять ждет, пока я улягусь на совей кровати.

— Не нужно, — натягиваю на себя плед. Единственное, чего мне сейчас до боли хочется, это, чтобы Чонгук побыл со мной рядом. Да, неимоверно стыдно перед ним, но так же неимоверно и тянет к нему.

— Не нужно, так не нужно, — он направляется к двери.

— Чонгук … — зову, и сама то едва слыша свой шепот.

Но Чонгук  слышит прекрасно. Он застывает у порога. Не оборачивается. Мне становится дико страшно от того, что я собираюсь сделать, но сил противостоять даже самой себе уже не осталось.

— Можешь побыть со мной немного?