51-Финал

В лаборатории, заваленной проводами и мигающими экранами, царила напряжённая тишина, которую нарушал лишь монотонный гул серверов.

— Фантом метал… — тихо, словно размышляя вслух, начал парень, не отрывая взгляда  голографических схем, парящих в воздухе. —  когда же наука впервые открыла его…—Да завались уже, — резко, с долей раздражения оборвала его девушка, тыкая пальцем в очередной монитор с бегущими строками кода. — Хватит заводить одну и ту же шарманку. Мы это уже слышали.Парень вздохнул,но не сдался.—Корпорация «Алтер Триггер» годами скрывала правду, — продолжил он, и в его голосе послышались нотки горечи. — Они  не позволяя никому другому его изучать... Они боялись, что мы узнаем слишком много.

На это девушка печально выдохнула, отводя взгляд. Её пальцы сжали край стола до белизны костяшек.—Ута.. — произнесла она тихо, и в этом одном слове был целый спектр эмоций — усталость, разочарование и капля надежды. Резко выдернув из порта флешку с данными, она встала. — Хватит копаться в прошлом. Пора действовать.

---

Концертная площадка взорвалась огнями, и на сцену под гром аплодисментов и рёв толпы вышли Buraikan. Их аура была заряжена агрессией и уверенностью. Яша, лидер группы, сделал шаг вперёд, его насмешливый взгляд скользнул по двум оставшимся коллективам — Romateil и Cozmez.

— Ну, чего ждёте, котята? — прокричал он в микрофон, и его голос, полный презрения, прокатился по залу. — Репетируете? Или уже сдаётесь?

Катя,  сжала в ладони свой фантом-метала так сильно, что холодный металл чуть не впился в кожу. Её лицо выражало отвращение. Не говоря ни слова, она резко развернулась, демонстративно направляясь к кулисам.

— Мы не будем участвовать в этом фарсе, — её голос, чёткий и ясный, прозвучал сквозь музыку. — Romateil играют честно. Я не согласна на победу, вырванную грязными методами.

Следом за ней, не решаясь ослушаться, потянулись и остальные участники группы.—Катя! — отчаянно крикнул Каната из Cozmez, делая шаг вперёд. Его глаза широко распахнуты от непонимания. — Постой! Ты же сама так хотела встретиться с ними на сцене! Добиться их признания!

Девушка на миг остановилась, бросив на него через плечо быстрый, колкий взгляд, в котором читались и боль, и твёрдая решимость. Не удостоив его ответом, она продолжила путь. Вся команда Romateil покинула сцену, оставив её только для Cozmez и Buraikan, чтобы не мешать предстоящему баттлу.

Яша усмехнулся, наблюдая за этой сценой с явным удовольствием. Теперь его внимание всецело переключилось на оставшихся братьев.

— Что, задумались? — язвительно протянул он, медленно прохаживаясь по авансцене. — Ты долго будешь стоять столбом, аниме-герой? Разве тебе не нужны эти жалкие десять миллиардов на лечение? Или, может, кто-то из вас уже струсил?

Каната сжал кулаки. Взгляд его, устремлённый на брата, загорелся огнем непоколебимой воли. Все сомнения будто испарились.—Нет, — его голос прозвучал твёрдо и громко, заглушая шум толпы. — Нам очень нужны эти деньги. Мы победим. И мы вылечим Наюту. Я обещаю.

Уголок губ Яши дёрнулся в надменной ухмылке.—Так бы сразу и сказал, — бросил он с  безразличием.

И без лишних слов, под оглушительный рёв фанатов, Buraikan обрушили на зал мощь своего выступления, с первых же аккордов заряжая воздух электричеством настоящей музыкальной войны.

Дверь, ведущая из технического помещения, с силой распахнулась, и двое — мужчина и девушка — вырвались в шумное пространство . Дверь за ними захлопнулась автоматически   с тяжёлым звуком. они на мгновение замерли, будто пытаясь отдышаться. Грохот басов, рев толпы и ослепительные вспышки света обрушились на них, создавая ощущение попадания в эпицентр бури.

— началось, — мрачно констатировал мужчина,и они продолжили свой путь по коридору.

Когда мощное, агрессивное звучание Buraikan стихло, завершив их выступление оглушительным аккордом, в зале на секунду воцарилась гнетущая тишина, сменившаяся безумными овациями. И все взгляды — со сцены, из зрительного зала, даже с потолочных мониторов — словно по команде, устремились на Канату. Яша, не опуская микрофона, с насмешливой ухмылкой бросил в тишину:

— Хах, испугался? Мордочка побледнела? Ещё не поздно отступить, щенок. Сделай шаг назад и сохрани остатки достоинства.

— Заткнитесь, ублюдки! — голос Канаты сорвался на низкий, хриплый крик, в котором клокотала годами, нет, вечно копившаяся ярость, боль и отчаяние. — Мы прошли через то, что вам и в кошмарах не снилось! Мы не отступим! Я вылечу Наюту! Клянусь!

На сцене Cozmez атмосферное давление, казалось, достигло точки разрыва. И тут Шура сделал медленный, выверенный шаг вперёд, выходя из тени. Его взгляд, обычно скрытый под длинной чёлкой, теперь был обнажён — холодный, острый, безжалостный.

— Ты? — это одно слово, произнесённое с ледяным презрением, прозвучало громче любого крика и впилось в сознание Канаты, как отравленный клинок, парализуя волю и отнимая дар речи. В этот момент прямое включение из «Клуба Парадокс» на огромном экране за сценой резко оборвалось, погаснув в мерзкой серой статике, словно кто-то перерезал горло самому эфиру. Но Шура продолжил, его голос был тихим, ровным и оттого в тысячу раз более страшным, чем любой ор. — Попробуй вспомнить. Вспомни жизнь в трущобах. Голод, что сводил желудок спазмой. Унижения, которые ты глотал, опустив глаза. А страдания Наюты? Это ты виноват в том, что у твоего брата не было нормального детства. Не я. Не обстоятельства. Ты. Ты — ничтожество. Пустое место, разыгрывающее из себя героя.

— Каната, не слушай его! — отчаянно, с надрывом воскликнул Наюта, но в тот же миг на его плече легла тяжелая, цепкая рука Яши. В этом жесте не было открытой угрозы, лишь властная, неоспоримая тяжесть, но почему-то Наюта не мог произнести ни слова больше, словно невидимая удавка сдавила ему горло.

— Нет! Это неправда! — пытался кричать Каната, но его голос уже сдавал, превращаясь в сдавленный шёпот, тонущий в гуле зала.

— У Наюты острая коррозия, — голос Яши был спокоен, методичен и точен, как скальпель хирурга, вскрывающий старую рану, — а ты ничего не сделал, чтобы помочь ему. Ни-че-го. Только болтал. Строил из себя спасителя, пока он медленно угасал.

Каната схватился за голову, его пальцы впились в волосы. Сознание заволокло белой, шипящей пеленой помех, сквозь которую прорывались лишь обрывки самых ужасных воспоминаний и оглушительное, яростное биение собственного сердца, отдававшееся в висках молотом. Где-то на краю этого нарастающего хаоса, словно из другого измерения, прозвучал спокойный, безмятежный голос Рю:

— Я слышу зов металла... — произнес Рю, его взгляд был отрешённым, устремлённым внутрь себя.

— Но ты такой молодец, — снова, уже из другого динамика, прозвучал голос Шуры, сладкий и ядовитый, — прямо настоящий лицемер. Отличная игра.

Эти слова стали последней каплей, тем финальным толчком, что обрушивает лавину. Каната почувствовал, как его воля, его вера в себя рушится, заставляя признать эти ядовитые слова единственной правдой. И самым страшным, осязаемым доказательством его вины стало то, что на его руке, прямо под краем рукава, стали проявляться темно-бордовые, почти чёрные пятна. Уродливые, как гангренозные ожоги, они расползались по коже, питаясь его отчаянием.

— Коррозия... — прошептал Орочи, и в его голосе был леденящий душу ужас, смешанный с оцепенением.

— Они пытаются его задавить, — сквозь стиснутые зубы, с бессильной яростью прошипел Иори, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Сломать изнутри!

Но Каната уже не слышал ничего. Он мучился от невыносимой боли — не физической, а той, что пожирала его изнутри, разъедая душу. Весь внешний мир — свет, звук, взгляды — для него стал размытым и второстепенным. Существовало лишь всепоглощающее чувство вины, жгучего стыда и самообвинения, которое убивало парня заживо, выжигая всё, чем он был.

— Какой же ты эгоист, — нашептывали ему голос Шуры, слившиеся в один ядовитый хор— Не замечал, как твой брат страдает. Был слеп и глух. Думал только о себе.

И тут все ребята на сцене и за её пределами, чьи судьбы были неразрывно связаны с фантом-металлом, испытали оглушительный, пронзительный звон — рвущий душу, парализующий волю гул, исходящий будто из самой глубины их существа, из самого металла, что текла в их крови. Все скривились, зажимая уши, кто-то даже присел от внезапной боли... Все... кроме Рю. Он лишь стоял недвижимо, словно мраморная статуя, его отрешенный взгляд был устремлён вглубь, в то таинственное место, куда остальным, с их человеческой болью и страхом, не было доступа.

-Он реагирует с металлами остальных! сегодня весь мир изменится!.-Произнес мужчина в белом халате наблюдая за этим Хаусом через камеры..

Душераздирающий крик Канаты, больше похожий на вой раненого зверя, чем на человеческий голос, пронзил воздух и разнёсся по всей сцене, заглушая всё на своём пути. Его тело было почти полностью поглощено пульсирующими тёмно-багровыми наплывами коррозии, которая, казалось, жила своей собственной, ужасающей жизнью. А Buraikan, словно призраки, растворились в воздухе, не оставив и следа, — но не бесследно. Там, где они только что стояли, клубился и переливался расплавленный фантом-металл. Он медленно, но неумолимо начал растекаться по сцене, как лава, поглощая всё на своём пути и подбираясь к телу Канаты, словно желая с ним слиться.

В это время в подземной лаборатории «Алтер Триггер» царил хаос. Мужчина и девушка, действуя с слаженностью отлаженного механизма, разделились и ворвались в святая святых комплекса с двух разных входов, ломая системы безопасности.

— Пришло время завязывать с этим цирком! — сквозь сжатые зубы процедила девушка, и её нога в тяжёлом армейском ботинке со свистом рассекла воздух, выбивая бронированную дверь с петель одним точным ударом.

За дверью открылась стерильная комната, залитая холодным светом. За столом с голографическими схемами стоял человек в белом халате учёного. При их появлении он медленно обернулся, и по его лицу поползла широкая, неестественная улыбка.

— Какая неожиданная встреча, — прошипел он, и его длинный язык на мгновение мелькнул в воздухе, словно у ящерицы. — Давно не виделись, Шия Акумэ.-Произнес мужчина в халате ученого облизываясь как ящерица,но рядом с его головой прилетела пуля-И тебе здравствуй Шура..Мужчина даже не дрогнул от пули , лишь его улыбка стала ещё шире и оскалистее.

В этот же самый момент дверь в главный зал с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались Halterek и ВАЕ. Картина, открывшаяся их глазам, была поистине апокалиптической. Вся сцена, всё пространство вокруг было захвачено и оплетено причудливыми, пульсирующими структурами из фантом-металла, который мерцал зловещим багрово-фиолетовым светом. Ребята стояли на коленях или сидели, скорчившись, крепко сжимая головы руками, их лица были искажены гримасой невыносимой боли; они едва держались в сознании, борясь с оглушительным гулом, исходящим от металла.

Хаджюн, не говоря ни слова, ринулся через зал, перепрыгивая через наплывы металла, и подбежал к Кате. Он опустился перед ней на одно колено, мягко, но настойчиво приподнял её за плечи.

— Катя?.. — его голос сорвался.

Девушка не отреагировала. Её взгляд был пустым и остекленевшим, устремлённым в никуда. На лице Хаджуна, обычно такого собранного и строгого, исказились отчаяние и животный страх. Он тряс её за плечи, но она была как кукла, из которой вынули душу.

Джесси смотрела на это в нарастающей панике, её глаза метались между ребятами и центральным кошмаром — фигурой Канаты, почти полностью поглощённой чудовищной коррозией.

— Наюта! — закричала она, её голос прорвался сквозь гул, полный слёз и мольбы. — Помоги брату!

Они оба, Джесси и Наюта, как по команде, бросились на сцену, с трудом пробираясь через металлические наросты. Они подбежали к Канате, пытаясь докричаться до него, до той части его, что ещё могла оставаться внутри этого монстра.

— Брат! Каната, очнись! Это я! — кричал Наюта, его голос дрожал.

Джесси, не боясь тёмной энергии, исходящей от него, схватила его за руку, покрытую бугристыми наплывами. Её пальцы сжали его холодную кожу.

— Каната... — её голос стал тише, но в нём была вся её боль и вся надежда. — Пожалуйста, приди в себя! Мы с тобой! Услышь нас!

___

— Не мешайте мне! — прогремел мужчина, его голос эхом раскатился по стерильному залу лаборатории. На его лице застыла гордая, почти фанатичная улыбка. — Ута и Яша были слабы! Они оказались не готовы встретить тот миг, когда старый мир должен пасть и переродиться в новом, великолепном облике!

Его глаза горели одержимостью, а руки сжимали пульт управления, от которого тянулись жгуты проводов к гигантской конструкции из фантом-металла.

— Ты просто капризный ребёнок, играющий со спичками у бензоколонки, — спокойно, почти устало произнёс Шура, его голос был полной противоположностью истерике оппонента. Он стоял неподвижно, словно учёный, наблюдающий за неудачным экспериментом.

— Хаха да фантом метал Яши оказался довольно полезным инструментом, — начал объяснять учёный, поправляя очки. — Его амбиции, его боль... Идеальное топливо для...

Он не успел договорить. Воздух свистнул, и Шия, двигаясь со скоростью вихря, нанесла стремительный удар коленом в живот учёного. Тот согнулся пополам, захватив воздух.

— Заткнись! Мы пришли, чтобы остановить этот цирк, а не слушать твои лекции! — прошипела она, её глаза метали молнии.

Не давая ему опомниться, она обрушила на него град точных, жёстких ударов — локтем в корпус, ребром ладони в шею. Каждое движение было выверено и наполнено годами копившейся ненависти.

— Это тебе за то, что лишил меня Любимого! — её голос сорвался на крик, и заключительным аккордом стал сокрушительный удар ногой в лицо.

Учёный с глухим стоном рухнул на холодный кафельный пол, кровь заливала его разбитое лицо. Шия стояла над ним, грудь вздымалась от ярости, а не от усталости.

— Шия! — внезапно крикнул Шура.

Он рванулся вперёд и рывком оттащил её в сторону. В ту же секунду в стене, где только что была её голова, с звонким треском появилась дымящаяся пулевая вмятина. Шура, не теряя ни секунды, ринулся к стрелку. Он с силой схватил того за шею и с размаху швырнул его к массивной стеклянной витрине.

Мужчина, не успев среагировать, выронил ружьё и врезался в стекло спиной. Хрустальный звон разбившегося на тысячи осколков стекла смешался с его глухим стоном. Он безвольно сполз на пол, теряя сознание, его тело усыпали блестящие осколки.

В наступившей тишине, лежал  фантом-металла, когда-то принадлежавший Яше. Он мерцал тусклым, неровным светом. Шура бережно взял его в руки.

Он и Шия, не говоря ни слова, бросили последний взгляд на разрушенную лабораторию и побеждённых врагов, а затем развернулись и вышли через распахнутый проём. За их спинами оставался лишь хаос и гаснущее эхо былого величия безумного замысла.

___

— Ого, что я вижу? — произнесла Шия, застыв на пороге и оценивая открывшуюся картину. Её острый взгляд скользнул по Джесси, которая, невзирая на всё, крепко обнимала Канату, прижимаясь щекой к его груди. Багровые разводы коррозии медленно ползли по её рукам, оставляя на коже болезненные ожоги, но девушка, казалось, не замечала боли.

Шия видела, как остальные ребята кричат, умоляют, пытаются достучаться — и всё впустую. Слова разбивались о непробиваемую стену отчаяния. Она сделала было шаг вперёд, чтобы вмешаться, но застыла, почувствовав сгущающуюся в воздухе напряжённость. Всё висело на волоске.

И в этот миг по залу разнёсся громкий, срывающийся, но полный безграничной решимости крик Джесси, перекрывший гул и шипение металла:

— КАНАТА, ОЧНИСЬ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Возможно, это было глупо. Возможно, безрассудно — выкрикивать такое здесь и сейчас, на краю пропасти, перед лицом безумия и смерти. Но именно эти простые, искренние слова, вырвавшиеся из самой глубины сердца, сделали то, что не удалось логике и мольбам.

Тело Канаты дёрнулось в её объятиях. Багровые наплывы коррозии замерли, а затем поползли назад, обнажая кожу. Его собственный, настоящий голос, хриплый и сломанный, прошептал:

— Дже... сси...Хрипло прошептал парень,смотря на девушку с усталыми и заплакаными глазами..

Шия, отряхнув с рукава пыль и осколки стекла, медленно направилась к группе выживших. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными, но каждый из них отдавался гулким эхом в онемевшем зале.

Когда она приблизилась, свет уцелевших прожекторов упал на её лицо. И в этот миг лица Лилит и Аида исказились абсолютным, немым шоком. Глаза их расширились, челюсти буквально отвисли.

— Шия... из дуэта Oni?! — выдохнули они в унисон, и их голоса, сорвавшиеся на октаву выше, прозвучали как оглушительный выстрел в гробовой тишине.

Эхо их возгласа ещё не успело затихнуть, как его перебил новый взрыв эмоций.Ведь передними был их кумир..

— Что?! — это крикнула Катя. Она, бледная резко обернулась, её взгляд, полный недоверия и смятения, прилип к фигуре Шии. Она смотрела на женщину, которую считала наставником, союзником, а теперь перед ней была живая легенда, призрак из самого громкого и тёмного мифа андеграундной сцены.

В наступившей оглушительной тишине, растянувшейся на вечность, Шия лишь медленно подняла взгляд. На её губах играла лёгкая, почти невидимая усмешка. Она обвела взглядом шокированные лица, а затем остановила его на своей приёмной дочери.

— А я разве не говорила? — спросила она с притворной невинностью, но в её глазах искрилась неподдельная гордость и даже нежность.

Она сделала ещё один шаг вперёд, и теперь её голос прозвучал иначе — тёпло, глубоко и искренне, без тени былой насмешки.

— Я горжусь вами, — сказала Шия, и эти простые слова наполнили воздух невероятной силой. — Вы смогли победить. Не силой оружия, не яростью... а тем, что остались людьми. Тем, что не сломались.

__________Вот такая глава дальше Луны)