37 Кофейная катастрофа

Две подруги неспешно брели по оживлённой улице, погружённые в свои мысл, а городской гул создавал фон для их разговора. Взгляд Кати был прикован к экрану смартфона, где яркими буквами горел заголовок музыкальных новостей.

— «Tears of Hades» победили... — тихо произнесла Катя, переводя взгляд с экрана на Мио.

Её подруга, почувствовав на себе этот взгляд, лишь усмехнулась. Спокойный, но стальной тон её голоса не оставлял сомнений.

— Ничего страшного. Мы им не проиграем.

— Не стоит их недооценивать, — покачала головой Катя, снова глядя на статью. — Они начали раньше нас, у них за плечами опыт. У них найдутся фанаты в любой точке планеты.

Мио лишь хмыкнула в ответ, её глаза сверкнули решимостью. Она сжала кулаки, и её слова прозвучали как клятва, брошенная всему миру:

— Пусть у них за спиной весь мир! Мне неважно, сколько лет они в хип-хопе. Я верю в нас. В тебя, в меня, в нашу музыку. — Она сделала шаг вперёд, и её голос, прежде твёрдый, на мигу дрогнул, выдав давнюю, не зажившую рану. — И я не позволю себе проиграть во второй раз. Никогда.

Она произнесла это с таким жаром, с такой самоотверженной верой, что полностью оторвалась от реальности. Забыв обо всём на свете, она резко, почти импульсивно развернулась — и с размаху врезалась в кого-то.

Мир сузился до глухого тук — звука столкновения — и отвратительного, липкого хлюпа. Банка газировки в руках незнакомца вырвалась из его рук — бурая, шипящая газировка — фонтаном вырвалось наружу, щедро залив рукав и половину её светлой куртки. Холодная сладкая жидкость тут же просочилась сквозь ткань, оставляя на ней уродливые тёмные разводы.

Мио застыла на мгновение, шокированная и обездвиженная. Первой зародилась не боль, а волна горящего возмущения. Она подняла взгляд, чтобы излить на виновника весь свой гнев, но слова застряли в горле. Её взгляд скользнул по высокому парню перед ней стоял Каната.

И вместо извинений на его лице было выражено недовольство,будто это не он секунду назад врезался в девушку

— Эй, смотри куда прёшь, тупоголовая! — бросил он с ледяным презрением.И это оскорбление, смешавшись с тошнотворно-сладким запахом газировки, повисло в воздухе, становясь новой точкой отсчёта в их противостоянии.

Повисла тяжелая, звенящая пауза, которую пронзил ледяной голос Мио.

— Совсем страх потерял? — ее слова повисли в воздухе острыми осколками.

Катя и Наюта молча переглянулись, ощущая, как пространство между их подругой и Канатой наэлектризовалось, словно перед ударом молнии. Воздух стал густым и горьким от непроизнесенных оскорблений.

— Ха-ха... Он, наверное, не специально, — тихо, пытаясь остудить пыл, начала Катя. — Так что давай просто...

Но Мио была уже неумолима. Легко оттолкнув подругу в сторону, она поднялась с земли. Ее движения были отточенными и плавными.На ее губах играла не улыбка, а холодная, надменная ухмылка победителя.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит этот наряд? — ее голос был сладок, как яд. — Один рукав дороже, чем тот дряхлый спальный мешок, в котором ты спишь

Каната, пытаясь сохранить лицо, буркнул что-то о том, что сама виновата и нужно смотреть под ноги. Но Мио уже не слушала. Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом, и затем произнесла, отчеканивая каждую цифру:

— 477652,55 иен

Эти слова сработали безотказно. Лицо Канаты вытянулось, а его надменная маска разбилась вдребезги, сменяясь шоком и неподдельным ужасом. Он был полностью деморализован.

— И как мой дряхлый мешок намерен компенсировать ущерб? — с убийственной вежливостью поинтересовалась Мио.

Последовала невнятная попытка оправдания: «У нас таких денег нет!» — выпалил парень.

Вот он — кульминационный момент. Мио медленно провела по испорченному рукаву, и ее ухмылка стала еще шире.

— Что ж, тогда у меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться. — Ее голос стал тише, но от этого еще более весомым. — Один день. Один полный день работы в нашем кафе. Или... — она снова сделала паузу, давая цифрам врезаться в сознание, — готовьте 477 652 иены 55 сен.

Выбор был иллюзорен, и все это понимали. Каната на мгновение замер, стиснув зубы так, что казалось, они вот-вот треснут. По его лицу пробежала тень унижения, злости и вынужденного смирения. Воздух с шипением вырвался из его легких.

— Ладно, — проскрежетал он, с ненавистью глядя на торжествующую Мио. — Я отработаю.

Его поражение было безоговорочным и горьким. А ее победа — сладкой, как та самая газировка, что теперь безвозвратно испортила ее куртку.

____

Мио, наблюдая за их «работой» из-за стойки, терпеливость которой хватило бы на святого, наконец не выдержала. она подозвала их к себе, заставляя Канату и Наюту подойти с видом приговоренных.

— С клиентами положено быть вежливыми, — произнесла она, делая небольшой глоток ароматного кофе. Ее тон был сладок, но глаза говорили совсем о другом. — Как джентльмены, хм…

Взгляд ее скользнул к входу, где как раз появились две новые посетительницы — Джесси и Ханна. На лицах девушек сияли беззаботные улыбки, они явно пришли отдохнуть и пообщаться.

— Потренируйтесь на них, — Мио кивнула в сторону их столика, и в ее глазах вспыхнули веселые огоньки.

— Нет! — ответили Каната и Наюта почти хором.

Мио не стала спорить. Она просто подняла взгляд и, не меняя выражения лица, произнесла волшебную, леденящую душу фразу:— Что ж, тогда 477 652 иены 55 сен. К оплате.

Цифра повисла в воздухе, звеня, как удар колокола. Они проиграли, и прекрасно это понимали. Сжав кулаки так, что кости побелели, и что-то невнятно бурча под нос — Каната о судьбе, а Наюта о несправедливости мироздания — они покорно поплелись к злополучному столику.

Их попытка изобразить джентльменов была настолько неестественной и комичной, что за этим было больно наблюдать.

Каната, подойдя к столику, издал звук, средний между прочисткой горла и предсмертным хрипом.— Ч-чего изволите? — выпалил он, и его обычно наглое лицо исказилось гримасой, в которой смешались боль, стыд и попытка изобразить услужливость.Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, словно его одежда была насквозь пропитана крапивой.

Наюта, в свою очередь, решил взять на себя роль «учтивого официанта». Он склонился в таком неестественном поклоне, что у него хрустнула спина, и произнес с застывшей, жутковатой улыбкой:— Наше кафе предлагает сегодня… э-э… прекрасное настроение и… — он запнулся, забыв все названия всех напитков, и отчаянно посмотрел на Канату, но тот лишь мрачно уставился в пол.

Джесси и Ханна переглянулись с нескрываемым удивлением. Одна из них неуверенно прошептала:— Ребята, с вами все в порядке? Выглядите так, будто вас заставили тут работать под дулом пистолета.

В этот момент со стойки донесся тихий, но отчетливый голос Мио.— Улыбайтесь, джентльмены. И не забывайте про гостеприимство.

И они застыли перед столиком — два самых несчастных и неловких «джентльмена» в истории этого кафе, заставляя себя растянуть губы в подобии улыбок, которые были больше похожи на оскалы боли.

Конечно! Вот расширенная и более атмосферная версия этой сцены, с акцентом на юморе и неловкости момента.

---

Наюта и Каната, словно два осторожных носильщика с взрывчаткой, несли подносы с запотевшими стаканами к столику Джесси и Ханны. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и едва уловимым напряжением, исходящим от двух «джентльменов». Вдруг их внимание приковал к себе большой плазменный телевизор  где показывали запись вирусного танца Halterek, снятого на чьей-то свадьбе.

Ирония ситуации заключалась именно в том, что в тот самый миг, когда экран перед глазами демонстрировал зажигательное выступление Джесси и Ханны, зрители могли наблюдать идеально отработанный номер, полный энергии и элегантности. Танцующие девушки казались единым целым, сливаясь в ритме мелодии и демонстрируя синхронные движения бедер, полные страсти и уверенности.

Для Канаты и Наюты это зрелище стало роковым.

Каната замер как вкопанный, его взгляд прилип к танцующим девушкам. Лицо его постепенно начало розоветь, затем покраснело, и он с силой шмыгнул носом, чувствуя, как к переносице подступает предательское тепло. Еще секунда — и, казалось, носовая кровь не выдержит такого испытания.

Наюта, идущий чуть впереди, обернулся, чтобы понять, что отвлекло напарника. Увидев и танцующих девушек, и алое лицо Канаты, он на мгновение потерял дар речи. Этого мгновения хватило. Его нога по роковой случайности зацепилась за собственную ногу.

Последовало то, что можно описать только как цепную реакцию катастрофы. Наюта, с грохотом выпустив из рук поднос, полетел вперед. Стаканы с Латте, и Айс-кофе,взмыли в воздух, устроив импровизированный фейерверк из напитков, а он сам, беспомощно взмахнув руками, рухнул прямиком на сидевшую за столиком Ханну.

Удар был мягким, но сокрушительным с точки зрения достоинства.Он упал опрокидывая стул Ханны так что они с Ханной оказались в одной крайне неловкой и тесной куче на полу, облитые липкой сладкой жидкостью, в окружении осколков льда и смущенных взглядов всего зала.

Воцарилась мертвая тишина, которую через секунду разорвал сдавленный смешок с другой стороны зала.

За стойкой, наблюдая за этим эпичным провалом, Катя с сочувствием прикрыла лицо ладонью.— Мне даже как-то жаль их... — тихо вздохнула она.

Присевший рядом на высокий стул Хатару язвительно усмехнулся, подперев подбородок.— Кого? Джесси и Ханну, которые теперь, наверное, нуждаются в сеансе психотерапии?

глядя, как Наюта, багровея от стыда, пытается отлепиться от ошеломленной Ханны, а Каната стоит в луже, беспомощно зажимая нос платком. — Знаешь, это могло бы быть даже романтично... падение в объятия, все дела...Если бы это не было так до смешного нелепо. Смотри, у него на макушке лед от Айс-кофе.-С тихим смешком произнёс Нобу.

---

Пока Ханна и Джесси с лёгким румянцем направлялись к выходу  Катя, подошла к ним. Ее движения были плавными и извиняющимися.

— Простите за этот… непредвиденный инцидент, — тихо сказала она, учтиво склонив голову. Уголки ее губ дрогнули, но улыбка так и не сорвалась — лишь легкая искорка задора мелькнула в глазах. — Позвольте, в знак наших извинений, в следующий раз угостить вас десертом.

Тем временем на месте «катастрофы» царило удручающее зрелище. Наюта и Каната, сжимая в руках тряпки, молча и с угрюмым видом вытирали липкие лужи. По их позам и опущенным головам было видно, как они переживают это унижение. Воздух вокруг них был густым и тяжелым, наполненным запахом сладкой газировки и поражения.

Наступил вечер. В кафе почти никого не осталось, и в уютном свете мягких ламп царила умиротворяющая тишина. Мио, стоя за стойкой, наблюдала, как два измотанных «официанта» заканчивают свою смену. Она подозвала их к себе. В ее руках оказался небольшой, но плотный конверт.

— Хм… С точки зрения компенсации за испорченную куртку — мы квиты, — произнесла она, ее голос звучал ровно и деловито. Но затем ее губы тронула едва заметная улыбка. — А с точки зрения работы официанта… Вы оба были ужасны. Просто отвратительно непрофессиональны.

Она сделала небольшую паузу, наслаждаясь их мрачными и уставшими лицами.

— Но работа есть работа. Пусть и выполненная кое-как, — с этими словами она с легким шлепком положила конверт на стойку перед ними. — Ваша зарплата. Не потратьте все на одну пачку платков. Может, пригодятся.

Взяв свою чашку с остатками остывшего кофе, она грациозно развернулась и направилась вглубь заведения, оставив их наедине с неожиданным, горьковато-сладким финалом этого унизительного, но все же оплаченного дня.

_________Вот такая глава ,следующая Луны .