29-Дом Сато твоя семья

— Я вас поняла... — едва слышно прошептала Руби, и пальцы ее сами собой сжались так, что костяшки побелели. Она резко щелкнула кнопкой выключения, и экран телефона погас, погрузив комнату в полумрак. С размаху швырнув его на диван, она медленно сползла на холодный паркетный пол, крепко обхватив руками колени. Глаза предательски защипало от наворачивающихся слез, и она прижалась лбом к коленям, пытаясь спрятаться, раствориться в гнетущей, мрачной тишине комнаты.

Она не услышала, как скрипнула дверь, приоткрывшись ровно настолько, чтобы впустить внутрь узкую полому мягкого света из коридора. На пороге замер Чихару, его взгляд мгновенно выхватил из темноты знакомый силуэт, свернувшийся в тугой, беззащитный клубочек в углу. Лицо его стало серьезным, полным немой тревоги.

Не говоря ни слова, он тихо подошел и присел рядом, стараясь не напугать. Его пальцы нежно коснулись ее плеча.

—Руби? Что-то случилось? — его голос прозвучал мягко и участливо, словно теплый луч солнца, робко пробивающийся сквозь густые серые тучи.

Девушка медленно повернула к нему заплаканное лицо. В ее глазах стояла такая глубокая боль, что у Чихару сжалось сердце.

—Ничего особенного... — едва слышно прошептала она, пытаясь улыбнуться, но губы ее предательски дрогнули. — Просто устала. Устала бороться.

Чихару молча кивнул, его рука легла ей на плечо, излучая тихую поддержку

—Иногда самое сильное, что можно сделать — это позволить себе эту передышку. Не корить себя за слабость. Все мы сталкиваемся с трудностями, но важно помнить одно: ты не одна. Рядом всегда есть те, кому не все равно.

Его спокойные, взвешенные слова по капле растапливали ледяной панцирь, сковывавший ее сердце, понемногу возвращая ощущение тепла и заботы. Его присутствие напоминало ей, что ее путь — не одиночное странствие, и даже в самые темные минуты найдется рука, готовая поддержать.

— Может, расскажешь, что тебя беспокоит? — мягко предложил он, всем существом искренне желая разделить ее тяжесть.

Руби смахнула с щеки предательскую слезу и посмотрела на него, ее взгляд был полон бездонного страха.

—Я просто боюсь... потерять самого дорогого мне человека... — голос ее сорвался на шепот.

От этих слов на лице Чихару мелькнула тень, и он грустно улыбнулся, в его глазах отразилось глубокое, личное понимание.

—Я понимаю тебя. Как никто другой. Я тоже боялся... и в итоге потерял. Ты боишься за брата? — предположил он.

Девушка удивленно взглянула на него, словно он прочитал ее мысли.

—Да... — выдохнула она. — Он все, что у меня осталось...

— Знаешь, Руби, — Чихару произнес это твердо, но ободряюще, вновь положив руку ей на плечо. — Я давно начал задумываться. Мы так страдаем из-за наших ловушек, из-за прошлого, что носим в себе, как осколки. Мы боимся говорить. Но, может, стоит попробовать? Рассказать друг другу о своих переживаниях, о травмах. Чтобы стало легче. Чтобы понять, что мы не одни такие. Давай я начну первым...

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, его взгляд устремился в какую-то точку в прошлом.

---

— Я родился в одном из самых бедных районов Токио. Не в том, что показывают в фильмах с неоновыми вывесками, а в том, что прячется за ними — с узкими, серыми улочками и вечными долгами. Моя семья тонула в них. Отец работал днями и ночами напролет, пока однажды его не сразила тяжелая болезнь. Он просто сгорел, оставив нас одних... с грузом, который был нам не по силам.

Он замолчал, и в тишине комнаты его воспоминания оживали, становясь почти осязаемыми.

---Воспоминание---

— Чихару, посидишь с сестрой, пока я на работе? — голос матери был до предела измотан, почти безжизненным. Ее глаза потухли, а плечи сгорбились под невидимой тяжестью.

— Да, мам, я посижу с Руи, — быстро ответил Чихару, и его рука легла на макушку сестры, пытаясь передать ей хоть каплю своего спокойствия. — Живи быстрее.

— Моя младшая сестра... она была очень хрупкой. Ее организм будто бы притягивал к себе все болезни. Казалось, каждый сквозняк, каждая легкая простуда превращались для нее в серьезное испытание. И каждое такое испытание... заставляло нас залезать в новые долги, лишь бы поставить ее на ноги.

— Братик, а мама скоро придет? — ее голосок был хриплым и усталым.

— Не переживай, она скоро вернется, — ответил он с самой нежной улыбкой, какую только мог изобразить, меняя нагретую тряпку на прохладную.

Вдруг из-за двери послышались приглушенные голоса.

—Вот и мама! — обрадовался было Чихару.

Но радость его была недолгой. Голоса нарастали, становясь все громче и злее. Глухое мужское ворчание смешался с испуганными, молящими нотками в голосе матери. Сердце мальчика забилось чаще, предчувствуя беду.

— Я заплачу долг! Умоляю, дайте еще немного времени! — донесся отчаянный крик матери.

— Это мама? — тревожно прошептала девочка с кровати.

— Я скоро вернусь, — бросил Чихару, его глаза лихорадочно забегали по комнате в поисках чего-то... чего угодно. Его взгляд упал на массивный, старый том «Трехстрочных стихотворений Японии», лежавший на столе. Без лишних раздумий он схватил его. Тяжелый переплет уверенно лег в его маленькие руки, дав мнимую, но такую нужную уверенность.

— Я схватил первое, что попалось под руку. Уже даже не вспомню, что это была за книга... — голос Чихару в настоящем дрогнул.

Выглянув в щель, он замер. Двое крупных незнакомцев грубо держали его мать. Один, сжимая ее запястье так, что ей было больно, говорил резко и безапелляционно:

—Мы дали достаточно денег и твоему мужу, и тебе! Время вышло!

Сделав глубочайший вдох, Чихару выскочил из укрытия и изо всех сил ударил книгой по голове ближайшего из мужчин. Тот ахнул от неожиданности и боли.

—Ах ты, сукин сын! — зарычал он и с силой отшвырнул мальчишку в сторону, принялся пинать его ногой.

— Оставьте его в покое! — закричала мать, пытаясь броситься на защиту.

— Но я был всего лишь ребенком... Слабым, беззащитным ребенком. Иногда я думаю... если бы я не полез тогда с этой дурацкой книгой, всего этого можно было бы избежать? Но я не мог... я не мог просто стоять и смотреть.

— Чихару! — закричала мать в слезах, пытаясь подбежать к нему.

— Отвали! — крикнул тот же мужчина и со всей силы оттолкнул ее.

Женщина поскользнулась, потеряла равновесие и с глухим, страшным стуком ударилась виском о груду старых, острых кирпичей, сложенных у клумбы. Ее тело обмякло и замерло.

— Мама! — закричал мальчик, пытаясь подняться, но боль сковывала его. Он звал ее снова и снова, но она не слышала. Мир расплывался перед ее глазами в последний раз.

— Что ты наделал?! — воскликнул второй мужчина, но его слова утонули из-за внезапного детского плача.

На пороге дома, прижимая к груди старого плюшевого мишку, стояла маленькая Руи. Ее большие глаза были полны ужаса, а по щекам текли слезы.

—Хватай девчонку! — скомандовал первый, оправившись. — Будет за погашение долга!

Девочка дико закричала, вырывалась, но ее маленькие силы были ничто по сравнению с взрослым мужчинам. Ее потащили прочь из дома, ее крики становились все тише, удаляясь.

—Руи! — хрипло, сквозь боль и слезы, кричал им вслед Чихару, бессильно раскинувшись на земле. Он не мог встать. Не мог защитить. Не мог ничего...

---

— А после... я очнулся уже в доме мистера Такаши Сато. Это он подобрал меня, выходил, усыновил... Он помог мне стать сильнее. И он же... он все эти годы помогал мне искать мою сестру.

Девушка внимательно слушала его, шмыгая носом и вытирая слезы.

— Выслушав твою историю, я начала понимать, что у нас и вправду есть что-то схожее, — произнесла она с грустной улыбкой, пока слёзы снова навернулись на глаза.

Чихару приобнял девушку.—Выскажись, и тебе станет легче. Расскажи мне о своём прошлом...

Голос парня был успокаивающим. Девушка глубоко вздохнула, стараясь сдержать эмоции, но голос всё равно дрожал, едва слышный среди всхлипываний:

— Знаешь, — продолжила Руби, слегка покраснев от смущения, — порой мне бывает неловко говорить об этом вслух. Потому что я всегда ощущала, будто родилась не той, кем должна была стать. Мне казалось, что... родившись мальчиком... Всё детство мне говорили, что я ведусь и одеваюсь как мальчик...

Девочка играла на детской площадке, её рыжие волосы развивались от каждого движения, пока она бегала с палкой вместе с пацанами.—Руби, подойди сюда! — позвала девочку светловолосая девчушка, сидевшая в кругу девочек, игравших в чаепитие.

Руби радостно подбежала к ним.—Да? — спросила она, глядя на группу девчонок.—Посиди и поиграй с нами, — произнесла девочка, что позвала её.

— Я не подозревала, что это не просто игра, а круг унижения, главным объектом которого была я...

-Руби ,ты такая красивая..-начала Харука-но одеваешся в лохмотья ,бегаешь и орешь с пацанами-ответила одна из девочек делая вид что пьет чай -Да да как мальчик!...ты случайно не мальчишка?-посмеялась вторая сильно схватив девочку за волосы и  потянула их заставив руби вскрикнуть-зачем тебе такие красивые волосы?давай от стрижем их?-произнесла та пока её подруга подходила с ножницами.Девочка занервничая,это уже была не игра девочки насмехались над ней унижая.Девочка не в силах больше этого терпеть,девочка вырвалась  вскочив с места и побежала прочь,со слезами .

— Они насмехались надо мной, хотя я просто хотела дружить... Но что я могла сделать если у  моей семьи не было денег на хорошую одежду, поэтому я ходила в старых тряпках...

Она замолчала ненадолго, тяжело сглотнув комок в горле.

— Один раз, когда папаша пришёл домой особенно злым...

Руби стояла посреди комнаты, съёжившись от страха, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца. Мужчина, качнувшись, приближался к ней, сжимая в руке недопитую бутылку дешёвого алкоголя. Губы его кривились в ухмылке, пропитанной злостью и разочарованием.—Негодная девчонка! Опять влезла, куда не просили?! — прорычал он, приближаясь вплотную к ребёнку.

От его дыхания пахло спиртным, запах проникал внутрь, вызывая тошноту и панику. Дрожащей рукой он размахнулся бутылкой, направляя её в сторону стены над головой Руби. Раздался громкий треск, стекло рассыпалось мелкими кусочками. Один большой осколок остался зажатым в его пальцах. Краснота медленно поднималась вверх по шее, лицо краснело ещё сильнее. За секунду отец метнулся вперёд, распахнутой ладонью прижимая острые края осколка к нежному детскому лицу.

Глаза девочки расширились от страха, пока острый осколок угрожающе повис над её лицом.—Я говорил тебе не мешаться под ногами! — кричал он, пока не послышался женский крик.—Что ты делаешь? Прекрати! — истерически закричала женщина, оттаскивая его прочь.

Но острый осколок успел оставить кровавый след на щеке девочки...

— А если шрам останется? Она же девочка! — воскликнула мать, обрабатывая рану дочери и клея пластырь.—Какая разница, она даже на девочку не похожа!

Отец бросил разбитое стекло и ушёл, шатаясь, в комнату, громко хлопнув дверью. Остаток вечера Руби провела в одиночестве, рассматривая своё отражение в зеркале и осознавая, что навсегда останется этот страшный знак — символ насилия и несправедливости.

— Вот почему я иногда чувствую себя чужой самой себе, словно внутри не знаю кто я . Я так хотела показать людям себя настоящую, но страх помешал этому случиться.Страх быть отвергнутой миром и самой собой..

Чихару нежно погладил её по волосам, шепча ободряющие слова поддержки:—Всё хорошо. Смотря в твои глаза, я вижу настоящую, яркую маленькую Руби из семьи Сато.

— Они убили друг друга... мои родители... — произнесла девушка, сжимая руки в кулаки. — Отец так сильно напился, что стал орать и приставать к маме. Они кричали друг на друга. Папа так психанул, что толкнул маму и начал душить её... выплюнул окурок сигареты в сторону, и он упал рядом со шторой... и она загорелась... Я не знала, что делать.Я схватила Тэту за руку и вывела из дома. Он загорелся... Соседи вызвали полицию, но родители сгорели заживо...

Она стояла посреди комнаты, ощущая холодный ветерок, гуляющий сквозь окно, которое было разбито осколком памяти. Девушку трясло мелкой дрожью, словно тело отказывалось верить услышанным словам — голос её матери, звонкий и чистый, вдруг оборвался глухим хрипом, тонущим в дыму. Ощущение тепла ушло вместе с запахами детства, превратившись в едкую смесь гари и пепла, кружащегося вокруг неё подобно снежной метели, укрывающей следы преступления.

Девушка сжала пальцы в кулак, будто пытаясь удержать мать внутри себя, чувствуя пустоту, оставленную отсутствием её голоса, её нежности и тёплых рук. Воспоминания были живее боли — отец, пьяная фигура, стоящая над матерью, как тень смерти, сжимал горло женщины всё сильнее, глаза его полыхали ярче огня штор, пожирающих дом изнутри.

Её сердце кололо иглами ужаса, пока воспоминания снова показывали ей тот ужасающий миг, когда искра от сигареты отца превратилась в огненный шторм, сжигавший жизнь семьи дотла. Запах палёного мяса смешивался с ароматом сгоревших обоев, оставляя в голове невыносимую картину беспомощности перед лицом катастрофы.

Воспоминания были мучительны, как огонь, пожравший родителей заживо. Теперь каждое утро начиналось с чувства вины, которое сопровождало девушку повсюду, ослепляя ярким светом трагической сцены прошлого. Она была вынуждена бежать  с тётей, прочь из горящего ада, оставляя родных за спиной навсегда. Но стоило закрыть глаза, как картина повторялась вновь, разжигаясь острее вчерашнего пожара.

«Они умерли...» — эхом звучало в её душе каждый день. Сердце разрывалось от боли непоправимой утраты, слёзы застревали в горле комом, навечно отпечатываясь глубокими морщинами печали на лице девушки. Воспоминания теперь властвовали над ней, превращая её жизнь в бесконечный кошмар, сотканный из отчаяния и раскаяния.

— Нас с Тету отправили в ближайший приют... Меня забрал Такаси Сато и привёл сюда, в дом фамилии Сато... Он говорил, что заберёт и Тету, но не успел... её забрали в другую семью. Мне говорили, я смогу с ним видеться, но теперь его увезут далеко от меня... я потеряю дорогого мне человека... — произнесла девочка в слезах.

Парень крепко обнял девушку, прижимая к себе.—Я понимаю, каково это, когда единственного родного человека в твоей жизни увозят далеко от тебя... Но ты не одна, у тебя есть мы. Ведь все в доме «Семьи Сато» — семья...

___________Главу писала Катя,вас ещё ждёт глава я прошлым Tokyo Dragons