Двойное разочарование

После того, как предводитель банды понял, что молодые водят его за нос и обвинил их преждевременно в измене, прошло более двух суток. За эти пару дней Маша и Паша успели влюбиться, сговориться и сбежать. А всё могло быть совершенно по-другому.

Сердце Кривого требовало мести и прощать изменников даже мысли не возникло, нонсенс. Утром он собирался отправить за ними ребят и привезти в притон, затем поместить в пыточную. Как поступить с предателями, пока не придумал, но ждал вдохновения, чтобы наказать изощренно и по-зверски, так чтобы другим послужило наглядным примером, как вести себя не надо.

Просыпался он рано, этим утром тоже встал ни свет ни заря. Приступил к своим привычным процедурам и тут случилось нечто непредвиденное — адская боль согнула пополам. Сначала Кривой не понял в чем дело, попробовал еще раз опорожнить мочевой пузырь и горько зарыдал. Ничего не получалось, будто мочился осколками стекла.Наконец-то дошло, что дела его плохи, вызвал знакомого доктора, тот посоветовал обратиться в больницу. На дому такие болезни не лечатся, нужны медикаменты, скорее всего болезнь опасная и затягивать не стоит.

Главарь забыл на несколько дней о существовании всяких Машей и Пашей, занимался исключительно своим здоровьем. Очень расстроился, когда услышал диагноз, показалось, что молодой врач, издевается над ним, обзывается какими-то иностранными ругательствами.

— Слышь, ты! — смял он врачу воротник халата. — По-нашему говори!

Молодой человек попытался объяснить более доступным языком природу симптомов и дальнейший план лечения. Из всего услышанного Кривой понял только одно, получил он эту дурную болезнь от какой-то неопрятной женщины. Велел доктору держать язык за зубами, если тот ему нужен и стал гадать: кто мог наградить его заразой. А что собственно гадать, ловелас из него неважный, вертихвостку Мэри так и не сумел склонить к интимной близости, а вроде доктор сказал, что по воздуху болезнь не передается. Значит, это Анфиса, грудастая путана из его притона. Пару месяцев назад была у них попытка к соитию.

В тот день настроение у главаря было приподнятое, ни с того ни с сего, разморило и физиология требовала женского тела рядом. Поэтому поманил первую попавшуюся из притона в спальню. Анфиса с виду женщина приличная, аппетитная и по началу пошло дело. Покувыркались они немного, помял ее за толстые груди, вроде как начал процесс, вспотел, устал и желание внезапно пропало. Отчего — и сам не знает, просто расхотелось, прогнал, ударив со злости, за свою же слабость.

Вернувшись из больницы в притон, приказал сию минуту привести гадину в пыточную. Бедная Анфиса билась в истерике, умывалась горькими слезами и доказывала, стуча кулаком в грудь, что чиста. Кривой, по натуре хищный зверь, обязательно находил виновного в своих бедах и не щадил. Велел завалить ее на пол и держать руки, а ноги расставить пошире. Добела раскалил кочергу в печке и …

А дальше даже не менее жестокосердный Карась, и тот не выдержал, отвернулся.

Раскаленный металл коснулся бедра Анфисы, теперь у нее на всю жизнь останется клеймо, пусть знает, что бывает с нечистоплотными женщинами.

Насытившись местью и криками жертвы, мучитель отбросил кочергу в сторону и спокойно поднялся к себе в кабинет, чтобы принять лекарство.И как не старался донести ему врач во время осмотра, что болезнь запущена и уже в организме давно. Так давно, что успела поразить мочеполовую систему — бестолку. Кривой в такое поверить не мог, по его мнению, такая болезнь себя проявляет сразу, а не сидит незаметно годами.***В шумном зале ресторана гости продолжали веселиться. Приятно было слушать сочетание звуков: звон бокалов, приглушенный гомон, смех и на фоне ненавязчивую инструментальную музыку.

Директор ресторана купался в этой богемной атмосфере, наслаждался каждым мгновением. Он привычно вышел к гостям, как делал это каждый день на протяжении многих лет, чтобы лично убедиться: всё ли в порядке; успевают ли официанты обслуживать клиентов; все ли гости довольны и прекрасно проводят время. Ося представить себе не мог, что завтра всё это станет воспоминанием. В ушах по прежнему звенел тонкий голосок Присядкиной: “Мне очень жаль”.

Несомненно ей искренне жаль. Но это всего лишь легкая грусть, которая вскоре пройдет. Каждый гость тоже почувствует сожаление. А вот Мишка к примеру, скорее всего, воспримет новость куда более трагично, со скорбью. Только он, в отличии от директора, переживет потерю; молодой человек быстро найдет себе замену и ловко устроится на работу в другое хорошее место.

Осип же явственно ощущал, как его Титаник медленно идет ко дну, и он, как преданный капитан, тонет вместе с ним.Пока еще ресторан жив, значит, продолжаем держаться на плаву.

Кто-то аккуратно одернул директора за манжет. Председатель Рюмкин, раскрасневшийся после выпитого спиртного и сытного ужина, заискивающе улыбался и требовал особого внимания.

— Добрый вечер, товарищ Рюмкин. Все в порядке?— Всё просто замечательно, Осип Самуилович. Хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Ося сел к нему за столик и жестом пригласил приступить к беседе.

— Внимательно вас слушаю.— Дело в том, что, — Рюмкин мялся и жеманничал, как кисейная барышня, — знаете ли… — он глупо захихикал, не сумев закончить предложение, перебрал с выпивкой.

Осип всегда вежливо обращался к гостями, ни разу не позволил себе грубость, в этот раз тоже поборол желание ответить пьяному председателю что-нибудь наподобие: “Давай рожай быстрее!”. Очень хотелось, но не стал, сумел совладать с негативными эмоциями и спросил с иронией:— Неужели что-то личное?

— Не совсем, — продолжал Рюмкин испытывать нервы директора на прочность.— Можете мне довериться, — Осип говорил с ним, как с маленьким ребенком.— Знаете ли, у нас с дражайшей супругой в этом году юбилей — серебряная свадьба.— Что ж, сердечно вас поздравляю, — пожал руку председателю Ося, собираясь закончить на этом пустой разговор.— Так вот, — удержал его на месте Рюмкин, — хотим праздновать именно в вашем ресторане.

Еще вчера эта новость могла бы чрезвычайно обрадовать директора. Зная, что завтра ресторан закроют, разговор о предстоящем банкете лишь добавлял трагизма в происходящее.

— Хотите обсудить меню? — по привычке спросил Осип.— Это мы сделаем позже, когда придем вместе с женушкой. Я знаете, что еще хотел попросить?— К сожалению, пока еще не знаю.— Хотел попросить, чтобы на юбилее пела Ляля.— Да что вы?

Просьба председателя весьма удивила Осю, он прекрасно помнил, как тот совсем недавно требовал выставить девушку вон. Видите ли, не комильфо, ужинать в одном заведении с проситуткой. Рюмкин и сам об этом инциденте не забыл, поэтому мялся и краснел.

— Дело в том, что женушке понравилось выступление Лялечки на вашем конкурсе талантов. Такой конфуз, такой конфуз..

Он что-то еще говорил, неумело оправдывался, а Осип согласно кивал и обещал не только Лялю на банкете, но и Мэри, а также самого Утесова, который всенепременно почтит своим присутствием серебряную свадьбу председателя.

Самое удивительное, что Рюмкин во всё это верил и едва ли не лопнул от счастья. Он тряс руку директора и рассыпался в словах благодарности.

— Всё всенепременно будет, — сам себя настраивал на оптимизм Осип, выдернул руку и сославшись на неотложные дела, оставил назойливого гостя и дальше поглощать водку в одиночестве.

За барной стойкой директор нашел себе занятие по вкусу: переставлял бутылки с места на место, чем раздражал Мишку, не любившего, когда кто-то вторгался в его царство. А Осю мало заботило недовольство бармена, рутина успокаивала его и отвлекала от плохих мыслей. Казалось, что где-то на полках скрывается ответ, который по какой-то дикой случайности там очутился.Именно за этим бесполезным и странным занятием, застал Осипа вернувшийся из деревни Паша.

— Добрый вечер, — поприветствовал он директора и облокотился о стойку.— Здравствуй, как доехал? — прозвучал стандартный вежливый вопрос.Павел не стал заморачиваться над ответом.— Нормально, — буркнул он, намекая всем своим видом, что пришел по делу.— А Мэри как? — не унимался Ося, принявшись выстраивать цветовую гамму из бутылок.— И Маша нормально.— Это хорошо, — пропел задумчиво Осип и высказал недовольство Мишке: — Почему у тебя на рабочем месте кавардак?

Михаил давно уже понял, что начальство сегодня не в духе, поэтому помалкивал и масла не подливал.

— Стоит отвернуться на секунду, как у вас тут всё сразу и через зад! — продолжал отчитывать своего лучшего работника директор, игнорируя присутствие Павла.

Паша разочаровался, заметил, что Осе сейчас совсем не до их проблем. Директор бубнел, не останавливаясь, разговаривал сам с собой. Паша и Мишка преглянулись, последний недоуменно пожал плечами, — кто его знает, какая муха укусила.

— Ладно, пойду, — глухо произнес Павел, вместо прощай, разуверившись в друге Маши окончательно. Похоже, всеми любимый уважаемый Ося Шикардос решил не вмешиваться в конфликт, избежать столкновения с Морозовым.

Ося, действительно, вёл себя странно. Не потому что боялся капитана, а просто растерялся и не знал как быть. Проще спрятаться между бутылками и ждать, когда кто-нибудь другой решит твои проблемы. Надо уметь расставлять не только бар, но и приоритеты, позволяя другим вершить судьбы и наказывать негодяев.

Павел же четко знал чего желает, правда, пока не решил каким образом достичь желаемого. Он твердой уверенной походкой шел к своей цели, а именно в притон Кривого, по дороге придумывал оправдания своему двухдневному отсутствию. Шел через мост и почему-то вспомнил притчу про двух упрямых баранов. Вскоре ему пришла на ум гениальная идея, воплощение которой способно решить две проблемы разом. И всю оставшуюся дорогу до Молдаванки Паша, не прекращая, улыбался.