Глава VII. Мелодия, ставшая светом

Они сидели под старым деревом. Влажная после дождя земля пахла свежестью — впервые за много лет. Дождь ушёл, и в саду стало тихо. Не мёртвой тишиной — а уставшей, доброй, как после долгого разговора. — Как тебя зовут? — спросил Риэль. — Лайра. — Мелодия? — переспросил он, чуть склонив голову. — Угадал. — Знал, — тихо улыбнулся он. Разве было что-то, чего сын императора не знал? Но сейчас его улыбка была не надменной — мягкой. — А тебя? — спросила Лайра. — Риэль. — Свет? — Верно. Читать любишь? — Выросла среди книг, — зевнула она, прикрыв рот ладонью. — В библиотеке. Было уже почти утро. Небо на востоке начинало светлеть, но луна ещё не спряталась за ветвями. Воздух после грозы стал чистым, прозрачным — таким, что хотелось дышать глубже и ни о чём не думать. Лайра почувствовала, как её веки тяжелеют. Она не спала всю ночь — сначала играла, потом этот гром. Усталость навалилась мягко, как тёплое одеяло. — Один греческий бог играл на лире, как ты, — сказал Риэль. — Знаешь такую историю? — Не помню, — прошептала она, уже закрывая глаза. — Его звали Орфей. Лайра слушала не вслушиваясь — скорее чувствуя. Голос Риэля был низким и ровным, без придворной слащавости. Он не рассказывал — он вёл её за собой, и это было странно и правильно. — Он был сыном музы и речного бога. Играл так, что камни собирались у его ног, а дикие звери ложились рядом, забыв про страх, — тихо говорил Риэль. — И однажды он встретил нимфу по имени Эвридика. Полюбил её так, что его музыка стала не просто искусством — она стала дыханием. Они поженились... Риэль замолчал. Лайра не ответила. Он опустил руку — и нащупал её зелёные волосы. Она лежала, положив голову ему на колени, свернувшись, как маленький зверёк, уставший за ночь. Дышала ровно. Её ресницы дрожали во сне. Риэль не убрал руку. Он осторожно, боясь разбудить, начал перебирать её волосы — мягкие, спутанные, пахнущие дождём и травой. Он не знал, какого они цвета. Ему не нужно было знать. — Он был нетерпелив, — прошептал Риэль уже в пустоту. Он закончил историю только для себя. — Боги дали ему шанс, но он обернулся раньше времени. Потерял её. Навсегда. Он помолчал. — Я не обернусь, Лайра. Я и так ничего не вижу. Она спала. Не слышала его слов. Но её губы чуть дрогнули — то ли во сне, то ли в ответ. А над ними, на ветвях старого дерева, появилась первая почка. Совсем маленькая. Бледно-розовая.