Глав 14

Анна

Хлопок двери и затем щелчок замка, который ударяет в мое сознание, оповещая, что я хожу по лезвию ножа, такого острого, что мои ступни могут покрыться кровью.

Боль от раны, которую зашили почти прошла, но то что я чувствую, когда ублюдок Ринальди хватает меня своими грязными ручонками, эта боль иного масштаба.Боль, которую не смыть и не выжечь из души. Боль, которая делает тебя сильней. Когда тебе отвратно даже дышать одним воздухом, что он втягивает в свой испорченный организм. Если бы мой клинок был бы у меня в этот раз я бы не медлила. Я бы вонзила холодное оружие в его сердца не медля, я бы смогла.Его теплая кровь испачкала бы мои руки, но я бы наслаждалась этим, как алая жидкость покидает его тело. Как эта грязная и похотливая животная ухмылка исчезает с его губ.

Он ужасен, он развратен, он испорчен.

У нас с ним нет ничего общего, и не будет никогда. Я не боюсь боли, что он пообещал мне, но само ожидание неизвестности убивает меня, я уже тут возможно неделю или больше, черт я не знаю, та пугливая мышь даже не разговаривает со мной, принося мне еду и также бесшумно покидает комнату.

Мне нужен план. Начинаю измерять комнату и мое внимание ухватывается вновь за те шмотки, что он распорядился доставить мне. Все исключительно из дорогих бутиков, что я обычно одевала, что ж отсюда можно разглядеть его вкус, хотя какой у него может быть вкус, он приказал бутику доставить всю последнюю коллекцию. А сам он...безвкусный и бесцветный, даже шаблонный, да. Его фантазия не выходит за рамки черного классического костюма и белоснежной рубашки. Он весь черный и мрачный в нем нет цветов, нет красок, уверена он такой же собеседник. Хотя, о чем мы можем с ним говорить, кроме как делиться своими будущими планами как уничтожить друг друга, самым жестким и извращенным способом.

Я понимаю что до сих пор стою по средине комнаты только в крошечных трусиках и мое тело и сухая кожа просто умоляют меня, чтобы я приняла душ и смыла с себя всю эту грязь.Я так и сделала, это было глупо отказываться от душа и одежды, но когда мне все это привезли, как будто я одна из его шлюх и это мне маленький подарок, скажем за хорошую работу, меня словно облили горящей лавой. Все мое нутро кипело от презрения к этому ублюдку, что я начала рвать их.

***

Утром, когда я уже проснулась поднос с моим завтраком уже был на кровати, как же я крепко спала что даже не услышала, когда эта мышь вошла в комнату?

Посмотрев те вещи, которые были в целости я подыскала какую-то зеленую блузку, которую мне не удалось разорвать и надела ее на себя. Нежный шелк скользнул по моей коже, посылая приятное ощущение. Также нашла широкие брюки и туфли. Закрыв застежку на обуви, я услышала звук открывающей двери. Быстро выпрямившись и посмотрев на входящего, я была крайне удивлена, когда увидела не чертового сатану, а другого человека.

Он был на удивление не таким, как Мауро. Видно было что он моложе, его волосы каштанового цвета были покороче, а сам он был чуть худощав, чем Мауро, но с внушительным телосложением. Его вид удивил меня, ровные белоснежные зубы и голливудская улыбка, ну конечно, кто бы он ни был, он не пропускал ни одной юбки. И был схож с этим с Дэни...

Щемящее чувство появилось в груди, от одной лишь мысли о нем и о моей семье. Боже, какого им сейчас, они даже не знают жива ли я или нет. Если папа все еще не нашел меня, он просто не имеет и представления в чьих руках я нахожусь.

Я, сузив глаза посмотрела на него с ног до головы, как он в свою очередь смотрел на меня с неким обожанием, не упуская и частички меня. Ну в принципе, как смотрели на меня абсолютно все, кроме ублюдка Ринальди, который хотел закопать меня под землей.

— Анна Ферреро — произнес он мое имя на удивление лаская языком и в этом не было ничего опасного.— Я уже тут такая знаменитость? — засунула я руки в задние карманы и выпятила грудь вперед.Уничтожая расстояние между нами, его взгляд упал на мою грудь, где под шелковой блузкой не было ничего, потому что я не нашла чертовый лифчик в пакетах, что мне доставили.Его глаза потемнели и он провел языком по своим губам, похотливый кобель, мне аж стало тошно. Когда же между нами оставалось расстояние меньше вытянутый руки, он остановился. На нем была белоснежная рубашка с закатанными рукавами, под которой виднелись черные чернилы, а поверх рубашки была кобура с пистолетом и черные классические брюки. Но это не произвело на меня впечатление, в отличии о него. В его потемневших глазах читалось что он думает сейчас не о самых благородных мыслях на счет меня.

И это натолкнула меня на мысль.— Невозможно не обратить внимание на вас — протянул он мне руку — Пауло Каннес — я вложила свою руку в его и его мягкие губы коснулись, тыльной стороны моей ладони

Каннес? Значит он не связан кровными узами с Ринальди, это уже хорошо.

— Приятно что вы не один из извергов, что поспособствовали моему прибытию сюда.

Широкая улыбка чеширского кота украсила его губы и чуть не заставила меня блевануть.— Я консильери, правая рука и помощник того изверга.

Твою мать. Я даже не знала радоваться этому или нет.— Это радует, потому что от вас веет совсем иная аура. Аура настоящего мужчины, не показывающего свою физическую силу на женщине и не причиняющего ей боль — приблизила я свое лицо чуть к нему. У меня будет лишь один шанс, и я должна воспользоваться этим, тем более я заметила, что тех громил не было около двери.

— Ну это смотря на предпочтения женщин, знаете Анна — обласкал он вновь мое имя — Женщины бывают разные, их предпочтения изменчивы. Есть даже те — его голос понизился, но даже в таком состоянии он не был сексуален для моего слуха — Кто предпочитает боль и наслаждение, когда они идут рука об руку.— А к какому типу женщин отношусь я? — моя грудь уже касалась его, его дыхание стало сбивчивым и хриплым— Вы? — наклонился он ко мне— Я — выдохнула я в его губы, которые были почти на против моих.— Мне возможно понадобится не один день чтобы изучить ваши предпочтения, а также вас саму — хотел он коснуться моих губ, как я рывком схватила пистолет и сразу щелкнула курком, целясь на него— Этого мы никогда больше не узнаем, не так ли синьор Каннес? — начала я пятиться назад и в его взгляде отчетливо можно было прочитать шок. Он раскрыл свои губы и сразу же сжал их в тонкую линию.После того как я увеличила расстояние между нами я была уверена что у меня все получится и я поимею Ринальди, он бы не захотел потерять своего консильери, а убить этого придурка мне ничего не стоило. Спасибо годам тайных тренировок с Дэни по стрельбе и обращения с ножами.

Но я не заметила, как он расправил свои плечи, и улыбка чуть коснулась его губ, как в мой затылок уперлась что-то твердое.

— У нас будет достаточно времени чтобы узнать это, маленькая порочная принцесса — грубый баритон раздался в моих ушах и мои мысли на секунду смешались, как сукин сын консильери воспользовавшись этим выхватил у меня пистолет и нацелил его на меня.

Отлично, теперь на меня было наставлено два пистолета. И человек, который целился мне в грудь ни капли не интересовал меня и тем более не пугал, чем тот, кто стоял сзади, дышал буквально в затылок своим обжигающим дыханием, от чего мое тело напряглось и волосы на затылке стали дыбом.

Я нервно сглотнула, во рту моментально стало сухо, моя грудь поднималась и опускалась. Ритм моего сердца не как не был схож с ритмом нормального человека, потому что я словно сидела на бомбе замедленного действия и то что я не видела счетчик, сильно нервировало меня, вселяя чувство неуверенности, что я ненавидела.

— Маленькая зараза, Мауро, она...она застала меня врасплох, я...

Я фыркнула? Врасплох? Да его слюнками, которые он спускал на меня, можно было подавиться.

Не знаю, что показал или сказал ему Мауро в немом жесте, но он покинул спальню. И мы остались вновь одни, я ненавидела, когда оставалась с ним один на один, потому что я не могла считать его мысли.

Я все еще стояла спиной к нему, а он все еще дырявил дулом мой затылок.

— Повернись — скомандовал он.

Выкуси.Я не собиралась слушать его команды.Но что-то начинает душить меня и через мгновение, я понимаю что это его рука, обволакивает мою шею, вновь, словно ядовитая змея и он рывком притягивает меня к себе. Моя спина глухо ударяется о его грудь.Он с первой секунды нашего знакомства вел себя как свинья, но теперь мое сердце бьется где-то в горле, под его пальцами.— Ты должна научиться одному важному правилу — рычит он шепотом и от этого становится жутко.

Я просто должна взять себя в руки, я не боюсь его, не боюсь этого сукина сына. До сих пор моя воля и стойкость побеждали и я не собиралась сдаваться.

— Когда я говорю, ты подчиняешься,Когда я требую, ты подчиняешься,Когда я приказываю, ты блядь подчиняешься — резко разворовывает он меня к себе лицом и теперь холодное дуло касается моего подбородка, моя голова откинута назад, так как он тянет за мои волосы, заставляя смотреть в его дьявольские глаза, которые впиваются в мои.

Сколько же в них ненависти, агонии, презрения, так же как и в моих.— Теперь ответь мне, тебе ясно? — его глаза блуждают по моему лицу изучая каждый дюйм, каждую деталь, словно он хочет выгравировать свой взгляд глубоко в под мою кожу. — И, если я прикажу, ты даже встанешь передо мной на колени — резко дергает он мои волосы и острая боль появляется в области затылка, в корнях волос.

Расширив глаза смотрю на этого сумасшедшего ублюдка и думаю не ослышалась ли я.

— Тебе все понятно?!— Никогда. Я не подичись тебе, ты ублюдок, который думает, что своей физической силой сможет сломить меня, сломить дух Ферреро, который живет во мне и с которым я родилась и с которым умру, но этого не случится.

Его забавляют мои слова, потому что он расплывается в улыбке психопата, от косогора меня передергивает. Я не знаю какие сатанические мысли проносится в его голове.

— Босс, священник прибыл — слышится голос одного из его собак, и возвращает меня к вчерашней проблеме. Священник. Неужели он действительно будет проводит обряд экзорцизма? Тогда пусть начнет с себя

— Шевелись — больно хватает он меня за локоть и тащит по коридору, где стены мрачные и на них весят портреты мужчин.

Мы заходим в просторную гостиную, и я вижу пожилого мужчину с Библией в руках. Он мягко говоря полон ужаса, как минимум потому что рядом с ним стоят двое громил, удерживающие его на стуле.

Мауро сильно держит мое запястье и тащит меня, я чуть ли не падаю, еле-еле успевая за ним.— Святой отец, надеюсь вас доставили сюда со всем комфортом— Ээ...д-да...к-кон-нечно— Отлично, приступайте — он вновь по животному разворачивает меня к себе и мы стоим лицом к лицу. В его глазах триумф, но непонятно чего. Священник начинает читать какую-то молитву и вся краска отливает от моего лица, Боже...нет...этого не может быть...мы не можем пожениться...я ведь...вдова.

Вспоминаю как он ворвался в наш номер и застрелил Арладно.— Что ты творишь?! — бью я сильно по его груди, но даже от такого секундного контакта с мои кулаком, я замечаю какая она каменная. —Пошел к черту — хочу я глупым образом убежать, но меня хватают сзади.— Руки — свирепый взгляд Мауро встречается с одним из его людей. Они отпускают меня и в место их меня хватает этот ублюдок. Я сейчас рассмеюсь ему в лицо.Священник же заканчивает свою молитву и обращается ко мне— Согласна ли ты Анна Ферреро-Сальваторе взять в мужья Мауро Ринальди и быть ему веной в радости и в горе, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас?

Я стою с расширенными глазами и продолжаю смотреть на священникаНет. Нет. Нет. Никогда, я лучше умру.— Никогда! Я лучше получу пулюСвященник же бросает взгляд на Мауро— Я...я не смогу обвенчать вас, если она не согласна, это...Этот ублюдок наводит дуло пистолета на священника и тот бледнеет.— Венчай, живо — цедит он.— Согласен ли ты Мауро Ринальди взять в жены Анну Ферреро-Сальваторе и быть ей верным в радости и в горе, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас?— Не смей ублюдок, этого никогда не будет! Ты пыль, которую я буду топтать — с яростью говорю я и мои волосы прилипают к лицуЕго ухмылка исчезает и он больно хватает мою челюсть и наклоняется ко мне— Я уже в предвкушении нашей брачной ночи порочная принцесса. — говорит он мне на ухо так чтобы слышала только я.— Кхм...в верности не обещаю — уголок его губ поднимается — Но я согласен. Я беру ее в жены — выделяет он каждое слова, и я качаю головой. Я не стану его перед Господом, никогда.— Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту — говорит священник, бросая на меня жалостливый взгляд.— А чуть не забыл — достает Мауро из кармана бархатную коробку и открыв вытаскивает из нее кольцо— Нет! Я никогда не надену его — сжимаю я руки в кулаки, но он с силой разжимает их и с силой надевает на мой безымянный палец это ненавистное кольцо. Затем надев на свой тоже ухмыляется мне

— Вот и все. А на счет поцелуя, обойдешься. Подписывай — требует он кивая на лист бума, который узаконит наш брак.— Никогда — пытаюсь я стянуть с пальца это ненавистное кольцо, но оно не снимается.— Подписывай — рычит он— Только через мой труп— Не твой — он наставляет пистолет на трясущегося священника.— Ты не посмеешь.Он ведь этого не сделает, ведь так, он не пристрелит священника, потому что это было бы за гранью человечности, это даже для него....

Выстрел...

Мой рот раскрывается, а глаза расширяются, я смотрю на святого отца, который придерживает свое окровавленное плечо, где на белой ткани его одеяния с каждой секундой расползается алое пятно, становясь все больше и больше. Его глаза прикрыты от боли и он сжимает правой рукой свою рану и падает на дорогой ковер.— Ты...ты...чудовище — лишь удается сказать мне. — Ты вообще в курсе что ты...— Подписывай — обрывает он меня — Не то я его прикончу и следующая пуля будет между его глаз.

Я вновь смотрю на стонущего священника и дрожащими руками подписываю документ, он делает то же самое что и я. Затем засовывает клочек бумаги себе в грудной карман пиджака.

— Приведи врача, я сделала что ты хотел ублюдок — мой голос дрожал, я действительно не хотела, чтобы этот бедный священник умер.

— Что ж-его взгляд прошелся по мне, от головы до ног и обратно. —Кажется я задолжал своей жене поцелуй — говорит он как ни в чем не бывало и игнорирует мои слова.

Мое тело охватывает холод, и оно просто леденеет от его слов, мне даже противна мысль о том, что он прикоснется к моей руке, не говоря уже о поцелуе. Но мне вновь удается надеть маску безразличия и спрятать дрожь в своем теле.— Ты не дотронешься до меня скотина — пячусь я назад, он в свою очередь идет на меня, словно хищник, дьявол, который лишь ждет своего часа чтобы затащить меня в самый ад и издеваться надо мной.

Моя спина сталкивается со стеной, и я понимаю, что мне уже некуда бежать. Я в ловушке. Мауро почти прижимается ко мне, его грудь касается моей, и мы сталкивается в молчаливом и безумном бою, где говорит лишь наша безудержная ярость друг к другу. Я выдерживаю его взгляд от которого уверена другие бы сбежали без оглядки, потому что из черного омута его глаз виднеются окровавленные руки, которые тянутся к тебе, чтобы забрать с собой.— Теперь ты принадлежишь мне порочная принцесса, со всеми своими грехами, которые прячешь от всего мира, но не от меня. И которые я выдерну наружу и покажу всем.— Я никогда не буду принадлежать тебе. Ты можешь взять с силой мое тело, но мой разум и моя душа никогда не поклонятся тебе. Я... — слова застревают у меня в горле как ком и я ненавижу его за то что он по моему лицу может определить что я хотела сказать, какие слова застряли во мне.— Ну...скажи это... — сжимает он мою челюсть — Скажи, докончи что хотела сказать — шепчет он это как ядовитая змея мне на ухо. Его рот так близко что я чувствую его дыхание. — Что ж тогда скажу я. Отныне и до скончания своих дней ты Ринальди. Анна Ринальди, жена Мауро Ринальди, твоего самого заклятого врага.

— Мауро — доносится до нас, и мы одновременно смотрим туда откуда был слышан голос. В арочном проеме показывается девушка с огненное рыжими волосами и такими же почти черными глазами как у ублюдка, который прижимает меня. Она хрупкая, даже очень, но прищуренные глаза, хмурые брови и живая змея обвившая ее руку, говорят о том, что ее характер далек из хрупких. Ее тонкие руки были покрыты татуировками, это было странно видеть в нашем мире девушку, которая намеренно калечила свою кожу.— Эсме... — говорит весело Мауро и отстраняется от меня, как только он делает два шага к ней, гадюка поспешно ползет к нему и обвив его мускулистую ногу, поднимется к его руке. Поразительно, но это существо как будто признает его как хозяина. Надеюсь она укусит этого ублюдка когда-то— Ирис — произносит он как на удивление нежно, даже с любовью — Хорошо что вы здесь, хочу познакомить вас со своей женой, Анной Ринальди— Что?! — вскрикивает рыжая, но отчетливо слышан и другой голос, женский, более хриплый. И из темного коридора выходит женщина, лет пятидесяти пяти, может больше. У нее темные густые волосы, аккуратными волнами ниспадают на плечи и нежно-голубые глаза, не смотря на резкие черты лица, но в ней самой нет нежности.

Возможно это эго мама, а та рыжая сестра?

— Я не Ринальди, никогда ею не буду это лишь ничтожный клочок бумаги и он ничего не значит для меня.— Моя новоиспеченная жёнушка, не блещет манерами, но мы это исправим — оборачивается он в мою сторону и улыбка пропадает с его лица — Пошли — вновь хватает он меня и тащит за собой в сторону коридора. Я только сейчас замечаю, что того несчастного священника уже нет, как и его амбалов. Я еле плетусь за ним и мы заходим вновь в ту самую спальню в которой я была.— Не заставляй меня принимать крайние меры, наглая девчонка

Девчонка?!

— Я тебе не девчонка, тварь — рычу я на него вся в гневе, моя грудь буквально вздымается от ярости.— Ты маленькая — шаг — Наглая — еще шаг и я вновь пячусь назад — Девчонка, которая приведет себя в порядок, наденет что-то более вечернее и мы поедим на званый ужин.— Никуда я с тобой не поедуОн вновь хватает меня за горло и прижимает к стене, его хватка начинает усиливаться на моей шее, чувствую что мне уже не хватает воздуха.Мои руки шарят по его груди и бокам в поисках какого-то оружия, но его нет. Я чувствую как его грудные мышца напрягаются и он сдвигает брови, ослабевая хватку— Что ты делаешь? — опять эта грязная ухмылка — Оружие ищешь? — он поднимает голову и гортанно смеется — Я тебе не какой-то такм придурок вроде Пауло, которого ты своей красотой смогла очаровать что он потерял свое дерьмо. Ты такая же, как и одна из моих шлюх. В тебе нет ничего особенного, порочная принцесса, те же сиськи, та же дырка между ног....

Я влипаю ему звонкую пощечину, но его голова даже не дергается. Он сжимает свою челюсть и тот же убийственный взгляд, но я его уже не боюсь.— Ах ты... — он швыряет меня в сторону кровати и я падаю на мягкие простыни — Думаю я не подожду до брачной ночи, чтобы вытряхать тебя — нависая надо мной, он рвет мою блузку, и слышится звук разрывающейся ткани, пуговицы отлетают в разные стороны от нас. Но я не двигаюсь. Я не буду кричать и умолять его чтобы он остановился, потому что ему нужно это, мои слезы, мои жалостливые крики о помощи, мои мольбы, который он не получит. Никогда. Он не получит ни одну часть меня, ни тем более мои страхи. Его ладонь опускается к ложбине моих грудей и двигается вниз. Я чувствую каждую мозоль на его ладони что скользит по моей коже. Мое предательское тело покрывается мурашками, но я не понимаю точно от чего. Мне определенно противны прикосновения этого мудака.

Он со скучающим взглядом смотрит на меня, как будто, это я накинулась на него.— Ты не боишься — это не вопрос— Если бы ты хотел меня изнасиловать, ты бы сделал это уже давно. Нет я не боюсь тебя, и знай не далек тот день, когда я голыми руками разорву твою грудь и выну окровавленное сердце, которое будет все еще пульсировать у меня в ладони, а потом... — мой голос надламывается, глаза жгут от непролитых слез, я даже не знаю почему хочу плакать, из-за чего? Но этого не будет, я не предоставлю ему испытать это удовольствие— Что потом? — говорит он — Что ты сделаешь вынув голыми руками мое сердце? — его рука скользит к пуговицам моих брюк и замирает— Я сожгу его...

— Поспешу тебя огорчить девочка, у меня нет гребаного сердца — говорит он эти слова и поспешно встает с меня, покидая комнату.