Глава 30

Февраль.

Окутав себя обетами, клятвами, обещаниями,Ластиком тонким мысли стирая,Разве знала я, что это прощание?С каждым днем за тебя умирая.

Оберегая от целого мира,Была готова кричать небесам— Я создала для себя кумира!Ты слышишь? Я вам его не отдам!

Он остался в руке моей холодом,Обжигая до самых костей.И до сердца добрался исколотогоСтав единственным из гостей.

И в попытке разрушить словом,Некто сам не зная того,Он закрылся тугим засовом,Став пленником сна моего.

Разрывая себя на частиПотеплевшей, угрюмой мглы,Я пыталась забыть то счастьеКаждый день распуская узлы,

Те, что сердце так туго связалиИ упрямо молили вслух —Через автодороги и магистралиВозвращайся ко мне, мой дух.

Я тебя за все прощаю...Я пускаюсь в обратный путь..Когда только твой аромат вдыхаю...Когда только с цепи сорвусь..

***

Ты помнишь определенные события, в памяти всплывают обрывки фраз, прикосновения рук, горячее дыхание. Ты помнишь определенные события, но не знаешь, были ли они на самом деле. Ты не можешь окунуться в ту атмосферу и это заставляет подумать, что ничего и не было вовсе.

Ты не знаешь, чем закончится день, когда встречаешь очередное утро. Не понимаешь, наступила ли ночь, когда не можешь сомкнуть глаза до рассвета.

Я бы вернулась к нему сто тысяч раз, если бы знала, что он ждёт меня там. Если бы была уверена в нем. Если бы была уверена в нас.

Я слишком погрязла в нем, слишком сильно влюбилась. Как сумасшедшая.

Я не могла вынести больше ни минуты в комнате. В кампусе. В университете. В парке. У нашей скамейки. В чьи глаза мне смотреть по утрам? Чьего тела касаться каждую новую ночь?

Я не искала с ним встречи, не узнавала у общих знакомых, где он находится. Пыталась сдержать хотя бы малую часть клятв данных себе. Но он, вопреки всему мерещился мне везде. Мое израненное, истерзанное вечными домыслами сознание, воспроизводило его образ в каждом прохожем. Его глаза представали предо мной, стоило только мне закрыть свои.

Сколько бы я ни кричала, сколько бы ни выла и ни умоляла оставить меня в покое, это не приносило никакого результата. Он всегда был в моей голове. Заполнил собой каждый дюйм окружающего мира.

Мое тело корчилось от боли, а глаза не просыхали.

Мое тело будто было покрыто невидимыми ссадинами. Куда бы я ни прикоснулась, как бы ни присела или прилегла — боль отзывалась в каждой клеточке. Каждой, которой когда-то касался Рик, и она так привыкла к его рукам, что была готова кричать на весь мир, сокрушаясь в невыносимой ломоте.

Его слова впились в мое сердце, словно выстрелы из крупнокалиберного ружья.

В состоянии полного опустошения, физического и морального, я все равно пыталась найти способы вернуть все обратно. Вопреки всем данным установкам, я калечила себя воспоминаниями день ото дня. Никто не мог заменить его. Я не могла представить чужих рук на своем теле, не могла подумать даже об общении с другим человеком. Я вся была отдана только ему.

И я проиграла. Я любила его, как сумасшедшая.

Я создала для себя ложного идола, и была готова возложить все к его алтарю. Нарисовала образ в голове, которого никогда не существовало вовсе. Час за часом, минуту за минутой я собирала себя в кучу и боролась сама с собой, чтобы не бросить все и побежать со всех ног к нему, стирая ступни в кровь.

Силы покидали меня, я больше не могла противиться себе. Сумасшествие — есть итог размышлений. Мои привели меня к самому страшному выводу — я без него никто.

Меня нет, меня не существует. Я не человек, лишь тень. Быть вдали от него все равно, что забрать младенца от матери. Все равно, что потерять слух, но тщетно пытаться уловить хоть малейшие звуки в полной тишине. Все равно, что стоять на краю пропасти, готовясь сделать шаг и ни разу не усомниться в правильности своего поступка. Все равно, что заставить немного говорить. Быть вдали от тебя — бесполезно. Это не сулит никакого успеха. Твой образ все равно рядом. Остался ядом под кожей и заполнил собой все трещины.

Родной дом стал для меня консервной банкой, которую я царапала ногтями изнутри, стараясь выбраться наружу от нехватки воздуха. Все вокруг потеряло смысл, перестало быть значимым. Все превратилось в бессмысленный водоворот событий, не приносящий никаких эмоций. Единственной знакомой мне эмоцией стала боль.

Его сердце — мой дом. И сейчас я хотела туда, как никогда раньше.

Я буду возвращаться к нему сто тысяч раз, веря в то, что он ждет меня.