Глава 16: В ловушке с дьяволом!

«Эта ловушка была такой, что я тонула в ней, как в болоте, но мне пришлось умереть, чтобы мои любимые жили.» © M.A.S.

*** Арслан

Тишина окутала всё вокруг. Все члены стола смотрели то друг на друга, то на меня, будто я бредил. Один Ильяс сидел так, будто обдумывал моё предложение. После он взглянул на меня своими холодными синими глазами, в которых я увидел что-то странное, но его холодное выражение лица сразу же вернулось. Он выпрямился, а потом взглянул на Илькера, который дышал как разъярённый бык.

— Ты? Что ты только что сказал? — сквозь сжатые зубы прорычал он. Я слегка ухмыльнулся. — Мерзавец, ты издеваешься надо мной? — Илькер вскочил на ноги и рванул ко мне, но Ильяс, встав с места, прижал рукой к его груди и остановил. — Ильяс, отпусти!

— Отпущу, как только ты успокоишься, — спокойным голосом сказал он.

— Успокоиться? Ты не слышал, что сказал этот ублюдок? Он просит мою сестрёнку как какой-то товар! — закричал Илькер, показывая на меня.

— Я всё слышал, — Ильяс слегка повернул голову, мельком взглянув на меня. Я издал смешок. Илькер зарычал, а Ильяс только перевёл взгляд на него. — Но от того, что ты набросишься на него с кулаками, тебе не станет легче.

— Ещё как станет, — он снова рванул в мою сторону, но Ильяс покачал головой.

— Он провоцирует тебя, — сказал Ильяс. Илькер сжал челюсть.

— Зачем тебе эта девушка? — в недоумении спросил Аббас. — Ты можешь попросить всё что угодно, но почему она? — с нескрываемым любопытством спросил он.

— Вы, кажется, не поняли меня. Я не прошу, я требую её.

— Хватит, — Тахсин встал на ноги. — Ты не можешь просить у меня мою дочь. Всё что угодно, но не мою единственную дочь. Я не согласен на это условие. — Я ухмыльнулся его словам.

— А я не согласен на меньшее, чем твоя дочь. Я откажусь от права на месть и подпишу мирный договор, лишь получив Рую Ильгаз в качестве моей жены. — Я тоже встал, за мной встали Арман и Кенан. — Даю вам два дня. — Я поправил свой пиджак. — Если после истечения этого срока вы не отдадите её мне, я за час сравняю Анкару с землёй, а потом убью всех, кто носит фамилию Ильгаз, и тех, кто на их стороне. И вы, — я показал на старейшин, — не имеете права защищать или же вмешиваться в мою месть.

— Ты не можешь ставить такие условия! — Тахсин ударил кулаком по столу. — Моя дочь не товар для продажи. И тем более не трофей! — Я лишь пожал плечами.

— Об этом нужно было думать до того, как ты отправлял наёмников к моим дверям. — Я вышел из-за стола. — Я в силе своего милосердия даю вам отсрочку и, тем более, даю выбор. Вам выбирать: быть войне или же свадьбе. Сейчас с вашего позволения я откланиваюсь. — Развернувшись, я в последний раз взглянул на Ильяса, а потом, криво улыбнувшись, вышел из зала.

— Думаешь, они примут твои условия? — шагая за мной, спросил Кенан.

— У них нет выбора, Кенан, — проходя мимо меня и садясь в машину, сказал Арман. — Он поставил их перед фактом. Это разные вещи. — Я лишь пожал плечами и сел в машину.

— Неважно, какое решение они примут. Я в любом случае получу то, что хочу.

*** Руя

Я была на пределе, а то, как мой близнец нервно делал круги в гостиной, ещё больше выводило меня из себя.

— Ризван, ради Бога, хватит крутиться. У меня из-за тебя уже голова идёт кругом, — психанула я. Застыв на месте, он взглянул на меня. Я вздохнула и тихо добавила: — Извини, я просто немного нервничаю.

— Ри, — Ризван присел на корточки передо мной и взял мои руки в свои ладони. — Милая, я знаю, что тебе страшно, и это нормально. Но какой бы ни был результат этого собрания, какое бы решение ни приняли старейшины, я даю слово, что защищу тебя любой ценой. Тебе не стоит переживать так сильно. Наш отец, наши братья и я всегда будем защищать тебя. Ты наш приоритет, и ты под нашей защитой, — уверенно, без капли сомнения в своих словах, сказал мой брат.

Я грустно улыбнулась, слегка сжав его руку. Это и пугало меня. То, что моя семья пойдёт на всё ради меня и моего спасения. Особенно Ризван, чьи глаза были ослеплены любовью ко мне.

— Ризван, обещай мне, что чтобы ни случилось, ты не сделаешь ничего, что подвергнет твою жизнь опасности.

— Ри... — Он хотел возразить, но я прижала ладонь к его губам, заставляя его замолчать.

— Пока твоё сердце бьётся — это гарантия моей жизни. День, когда я потеряю тебя, жизнь перестанет иметь ценность и смысл. Я буду полностью разрушена. Понимаешь? — взглянув в его глаза, прошептала я.

Ризван только хотел что-то сказать, как в гостиную зашёл отец, за ним и мои старшие братья. Риз поднялся на ноги, я встала следом за ним.

— Папа, как всё прошло? — Отец взглянул на меня странным взглядом, от которого мне стало не по себе. — Брат? — Я посмотрела на старшего брата, который отвёл взгляд.

— Отец, почему ты молчишь? Брат, что происходит? Может, вы объясните нам? — на вопрос Ризвана они снова не ответили.

— Папа, почему ты молчишь? Что было на собрании? Какое решение приняли старейшины? Почему вы молчите? — Тревога и страх медленно начали подкрадываться под мою кожу.

— Эмирханы предлагают мирный договор, — сказал Илькер.

— Как это? — удивлённо спросил Ризван.

— Вот так. Война будет окончена, никакой кровной мести не будет. Эмирханы не нарушат договор, никого не убьют, — тихо, почти еле слышно, пробормотал он.

— Взамен на что? — внезапно спросила я. Все растерянно взглянули на меня. — Какой ценой они согласились на мир? Что попросил Арслан? — с подозрением спросила я.

Я достаточно хорошо знала этих Эмирханов, особенно этого монстра по имени Арслан Эмирхан. Этот человек никогда не предложит мир, не получив что-то взамен. И по встревоженному взгляду моих родных я поняла, что мои догадки были верны.

— Если вы молчите, значит, они что-то попросили взамен на мир, — сказала я. Отец молча смотрел на меня.

— Что эти мерзавцы захотели? — спросил Ризван, но они снова не ответили. — Они хотят Анкару? — Папа покачал головой и взглянул на меня. У меня сердце ушло в пятки от его взгляда.

— Что он попросил? — тихо спросила я. — Папа, что Арслан Эмирхан попросил взамен на мир? — Отец посмотрел на меня таким взглядом, который я буду помнить до конца своих дней.

— Тебя, — меня словно током ударило, я дёрнулась.

— Меня?.. — тихо спросила я, не веря собственным ушам.

— Что значит «тебя»? — не сдержавшись, закричал Ризван.

— Арслан Эмирхан взамен на мир хочет в жёны Рую, — мой мир перевернулся с ног на голову, когда с уст моего старшего брата слетели эти слова.

«— Ты даже представить не можешь, что я попрошу, чтобы сохранить вам жизни. Вы все заплатите за каждую каплю крови и страдания моей семьи. Клянусь, я заставлю вас всех пожалеть о том, что вы родились. Вы заплатите мне. И заплатите самую высокую цену, которую можно заплатить за то, что вы совершили. Даю слово Арслана Эмирхана!»

В ушах зазвенел его голос, и я пошатнулась, схватилась за изголовье кресла, чтобы не упасть, но ничего не вышло. В глазах потемнело, и я рухнула на пол. Последнее, что я услышала, — это крики Ризвана, а потом темнота.

*** Руя

— Нет, и ещё раз нет! Моя дочь не продаётся! Этому браку не бывать. Я не позволю, чтобы моего ребёнка продали как вещь. Она не трофей!

— Тахсин, ты, кажется, не понимаешь, к чему приведёт твоя любовь к дочери. Речь идёт о нашем клане, — снизу раздавались крики отца и дяди. — Сейчас речь идёт не о твоей дочери, а о жизни нашей семьи!

— Ты что несёшь? Какая семья? Какая, к чёрту, семья? Она моя дочь. Мой ребёнок. Моя семья, и я не отдам свою единственную дочь на растерзание этим зверям. Если он хочет войну, он её получит. Но своего ребёнка я не отдам, — голос отца становился всё громче и громче. Я сжала ладонями уши, чтобы не слышать их голоса.

— Видишь, к чему привёл твой отказ? — с упрёком посмотрев на меня, спросила моя тётя.

— Теперь я ещё и виновата? — медленно поднимая голову, спросила я.

— А кто ещё? Ты не понимаешь всю серьёзность ситуации? Речь идёт о жизни сотни людей, Руя. Эти мерзавцы уже убили десятки наших людей. Утопили наш дом в крови. Но ты до сих пор не хочешь понимать всю ситуацию, — гневно закричала тётя, и я вздрогнула. — Заладила, что не выйдешь замуж за Арслана Эмирхана!

— А зачем я должна выходить? — вскочив на ноги, закричала я. — Почему я должна приносить себя в жертву? Почему не кто-то другой? — Может, это и было эгоистично с моей стороны, но я не хотела мириться с судьбой овечки, которую хотят принести в жертву. — Почему, когда виноваты вы, расплачиваться должна я? С какой стати?

— Глупая, ты до сих пор не поняла? Такова судьба всех женщин. Мужчины объявляют войну, заключают мир, но нам, женщинам, придётся за это расплачиваться. Так было всегда, и так будет и дальше. Руя, — она взяла моё лицо в свои ладони. — Малышка, пойми, тебе нужно согласиться на эту свадьбу. Или, в противном случае, этот человек убьёт всех.

— Вы все его боитесь, но требуете от меня, чтобы я стала его женой? — из моих уст сорвался смешок. — Кто из нас эгоистичнее? Я, которая не могу пожертвовать своей жизнью? Или вы, все те, кто боится монстра, но приносят меня в жертву? Вы хоть сами понимаете, что от меня требуете? Как ты, будучи моей тётей, можешь просить меня о таком? Ты же женщина, ты же тоже мать. Если бы на моём месте была твоя дочь, ты и её бы принесла в жертву? Или так можно только со мной?

— Руя, ты хоть понимаешь, что происходит? Ты не видела, что он сделал?

— Видела! — закричала я, убрав её руки со своего лица. — Это был мой самый счастливый день. Я должна была стать невестой, тот день должен был запомниться прекрасными воспоминаниями о моём самом счастливом дне. Но вместо счастливых воспоминаний по ночам я просыпаюсь от звуков выстрелов. Моё свадебное платье окрасилось в алый цвет. День моей свадьбы стал днём похорон. И по чьей милости всё это случилось? По милости моей семьи. Твои братья, муж, твои племянники и сыновья — это они во всём виноваты. Это они напали на тех людей, пытаясь истребить весь их род. И вы все не помешали им, наоборот, поддержали. Ты в первую очередь, тётя. Итог? Мы сейчас в заложниках в собственном доме, в своём собственном городе. Они контролируют всю нашу территорию. Виноваты вы все, но почему-то расплачиваться должна я? Почему? Только потому, что я дочь главы клана? Или может, из-за того, что я заслужила быть принесённой в жертву в наказание за то, что никогда не принимала всего этого?

— Ты должна выйти за него замуж, потому что это твой долг. Твой долг как женщины и дочери нашей семьи — защищать свою семью даже ценой собственной жизни. Мы все через это проходили. Я проходила через это, твоя мать проходила через это, и ты тоже пройдёшь. Потому что это твой долг! — жестоким голосом сказала она.

— Мой долг? — я истерически начала смеяться. — А как насчёт вашего долга? Не долг ли этой семьи был защищать меня? Не ваш ли долг был оберегать меня от всего зла? Что случилось? Когда в дверь постучалось зло, вы решили отдать самого слабого? Не выйдет! — закричала я. — Я не позволю себя принести в жертву как барашка. Я не выйду замуж за этого человека. Я лучше умру, чем стану женой этого дьявола. Если я чьей-то женой и стану, то только женой Серкана, — уверенно глядя в её глаза, сказала я.

— Думаешь, одна любовь стоит того? — вдруг спросила моя тётя, и я замерла. — Стоит ли эта любовь жизни сотни людей? Стоит ли эта твоя великая любовь жизни твоего близнеца? — У меня ноги подкосились. Я бы упала, но тётя схватила меня за плечи. — Думаешь, если война начнётся, она заберёт только наши жизни? Это кровавая, безжалостная война в первую очередь заберёт жизнь всех дорогих тебе людей.

— Нет... — я отчаянно начала трясти головой.

— Да. Они убьют всех, и в первую очередь — твоего отца, твоих братьев, твоего близнеца, твоего любимого и даже твоего племянника, крошечного малыша, — с её уст так безжалостно срывались эти слова, будто она говорила о чём-то обычном. — Как ты после проживёшь свою жизнь, зная, что из-за твоего эгоистичного выбора всех, кого ты любила, хладнокровно и безжалостно убили?

— Молчи, — мои глаза переполнились слезами. — Умоляю тебя, молчи... — я сжала уши ладонями, не желая слушать эти слова. — Ради Бога, хватит...

— Нет, не хватит! — тётя убрала мои руки и заставила меня смотреть в её холодные зелёные глаза. — Это жестокая истина, от которой ты пытаешься убежать. Но как бы ты ни пыталась, ты не сможешь предотвратить всё это, Руя. Если ты не согласишься на условие этих людей, они на твоих глазах безжалостно убьют твоего брата...

— Заткнись! — я со всей силой оттолкнула её от себя. — Закрой свой рот. С Ризваном ничего не случится. Я не позволю, чтобы ему навредили. Ни с кем из моих родных ничего не случится. Я не позволю, — срывая голос, закричала я.

— Так ты уже позволила этому случиться, — в ответ закричала она. — Выбрав свою любовь, ты принесла в жертву всю нашу семью. Это твой выбор, Руя. Ты выбрала не стать жертвой, а принести всех, кого любишь, в жертву ради своего счастья. И тебе с этим жить до конца своих дней, — бросила она, а потом, захлопнув дверь, ушла.

Я несколько секунд стояла на ногах, а потом, обессилев, рухнула на пол. Когда мои глаза поднялись и я увидела нашу фотографию с Ризваном в рамке, из моей груди вырвались отчаянные рыдания. До меня вдруг дошло осознание всего, что сказала моя тётя. От моего выбора зависела не только жизнь моего клана и моей семьи, но и жизнь самого дорогого для меня человека. Жизнь Ризвана. Жизнь моего брата. Жизнь моего близнеца. Жизнь моей половинки.

Мои глаза медленно с фотографии спустились на мои руки: на моём безымянном пальце было обручальное кольцо. Сейчас моё сердце разрывалось между моим братом и моим любимым человеком. Выбрав одного, значит, отказаться от другого. Это был самый трудный выбор в моей жизни. Но мой выбор уже был очевиден. Это был Ризван. Это всегда будет он.

*** Арслан

Ночь в Анкаре отличалась от ночи в Стамбуле: не было слышно шума моря и пения чаек. Но самое главное — здесь была совсем другая атмосфера. Здесь не было той загадочной волшебной атмосферы Стамбула, которая завораживала своей красотой и сводила с ума.

Стамбул был необыкновенно красивым городом. Ни один другой город в мире не мог затмить его красоту. Я любил свой город, это был мой дом, место, где я был рождён. Но самое главное — это единственное место, где я чувствовал себя собой, настоящим, живым. Поэтому всё отличалось в Анкаре. Здесь не тот воздух, не та атмосфера, это не мой дом.

Спустившись по лестнице вниз, я направился в гостиную, где обнаружил Армана, который, склонившись над кучей бумаг, с серьёзным видом что-то изучал. О моём приходе он, вероятно, уже догадался, когда я был в коридоре, но свои глаза он не поднял. Он полностью был поглощён своим планом, который был нарисован на бумаге.

— На часах полтретьего, а ты до сих пор не ложился спать, — проходя и садясь на диван, спросил я.

— С моей стороны было бы неразумно безмятежно спать, когда мы находимся на территории врага, — не отрываясь от своего занятия, без эмоций ответил мой брат.

— Неразумно с твоей стороны губить своё здоровье, когда мы находимся на территории врага. И к тому же тебе стоит беречь себя, я не хочу, чтобы потом твоя блондиночка отчитала меня. — Арман поднял свои глаза на меня.

— Тебе стоит волноваться о себе. Из нас двоих я за собой и своим здоровьем слежу больше, — возвращая свой взор на карту, пробормотал он.

— А что со мной не так? Я, как всегда, выгляжу прекрасно, — с ухмылкой проговорил я.

— Тебя избивали на протяжении нескольких дней. Твои кости переломаны, у тебя было внутреннее кровотечение, которое могло привести к фатальным последствиям. Может, для тебя это и незначительно, но не для твоего здоровья.

— Твоя забота обо мне и о моём здоровье, как всегда, очень приятна, Арман, — с сарказмом сказал я, на что он лишь вздохнул. — Да ладно тебе, Арман. Не будь таким хмурым. Не волнуйся, до свадьбы всё заживёт.

— Ты же понимаешь, к чему может привести твоё решение? — Я прекрасно понимал, о каком решении он говорит. — Ты своими руками создаёшь себе слабость, которая может погубить тебя.

— Какая слабость? — издав смешок, переспросил я. — У меня нет никакой слабости и никогда не будет. Всё, что может стать моей слабостью, я вырвал с корнями. — Арман выпрямился и скрестил руки на груди.

— Та девушка давно уже стала твоей слабостью. Её красота словно чёрная пелена затмила твой взор. Ты ничего не видишь и не замечаешь. Ты по уши влюбился в дочь своего врага, и до такой степени влюблён, что хочешь жениться на ней. Ты, человек, который поклялся никогда не жениться, не заводить семью, сейчас, чтобы получить эту девушку, отказываешься от своей клятвы и от своих принципов.

— Ты сейчас это серьёзно? — на слова своего брата я начал смеяться. Я смеялся так долго и громко, что на глазах появились слёзы. — Нет, ну я знал, что ты прямолинейный человек, но не до такой же степени, брат. Такое чувство, будто ты всё это вычитал в какой-то сказке, — продолжая смеяться, говорил я.

— Ты сейчас пытаешься обмануть меня или себя, Альпарслан? — Я перестал смеяться и без эмоций взглянул на своего брата, который уверенно, без сомнения, смотрел в мои глаза. — Я достаточно хорошо тебя знаю. Ты можешь обмануть кого угодно, даже себя самого, но не меня. Так что не старайся зря.

— Арман, я уже устал повторять тебе: никакой любви нет. Я никогда не был в неё влюблён. Это тебе так хочется видеть. Ты до сих пор хочешь видеть, что во мне осталось что-то от человека, но я разочарую тебя, брат. То, что ты всё ещё ищешь во мне доброту, человеческие чувства и думаешь, что я могу измениться, — это твоя самая большая ошибка. Пойми, монстр не может измениться. Мы живём не в сказках, где случаются чудеса. — Я подошёл к окну и распахнул шторы. — Если бы чудеса существовали, чудо бы случилось с нами много лет назад, когда мы в этом действительно нуждались, — взглянув на своего брата, сказал я.

Холодный взгляд Армана изменился. Он понял, о каких временах говорил я. О тех временах, когда мы отчаянно нуждались в чуде, но чудо так и не случилось.

— Из того ада нас спасло не чудо, а мы сами. Никому не было дела до тех невинных детей. Всему миру было на нас наплевать. Они просто наблюдали, сидя в своих мягких, украшенных золотом диванах. Так что выкинь из своей головы мысль о том, что может случиться чудо и я изменюсь. Этот брак — просто договор, а эта девчонка — трофей моего триумфа, который я до конца жизни буду выставлять напоказ: знак моего триумфа и их поражения.

— Брат, — Арман подошёл ко мне, положил руку мне на плечо. — Чтобы ты ни говорил и как бы ни пытался отрицать, эта девушка не безразлична тебе. Это говорю не я, а твои глаза. Но есть одна проблема: она Ильгаз. По её венам течёт их кровь, и я вряд ли думаю, что она когда-нибудь станет частью нашей семьи. Она никогда не примет Эмирханов как семью и сама не станет Эмирханом.

— Что ты этим хочешь сказать? — убирая его руку со своего плеча, спросил я.

— Я хочу сказать, что она останется врагом, даже если будет твоей женой. Пока по её венам течёт верность этой семье, она никогда не примет нас и не будет верна нам. Она может быть не только врагом, но может стать и шпионкой, которая будет докладывать обо всём им, или же попытаться убить тебя по их приказу. Ты пытаешься сделать своего врага частью нашей семьи.

Я не смог отрицать слова своего брата, потому что Руя до такой степени ненавидит меня, что вполне может согласиться стать моей убийцей. Ирония: я всё равно хочу её.

— То, что она будет носить нашу фамилию, не означает, что она будет настоящим Эмирханом. Для того чтобы стать частью нашей семьи, она должна доказать свою верность и преданность тебе и нам. Просто фамилия не сделает её одной из нас, как и отсутствие этой фамилии. Тому прямое доказательство — Кенан и Лайя. Они не носят нашу фамилию, Кенан не наш кровный брат, а Лайя не является моей законной женой, но они часть нашей семьи, которые доказали нам свою верность и преданность неоднократно. Я поддержал твоё решение и взял твою сторону, даже если был против этой свадьбы, но если в один день она будет угрозой для нашей семьи и твоей жизни, я не моргнув глазом убью её.

— Ты мой брат, я знаю, что всё, что ты делаешь, делаешь во благо нашей семьи. Но Руя станет моей женой, и только я буду решать её участь. Её смерть и её жизнь — только в моих руках. И чтобы ни случилось, ты ничего не сделаешь без моего ведома.

Я знал одно: чтобы она ни сделала, у меня не хватит ни сил, ни смелости убить её. Руя Ильгаз — это что-то, чему я не могу дать название.

— Думаю, ты прав, нам обоим нужно отдохнуть, — похлопал меня по плечу с улыбкой сказал Арман. — Я пойду приму душ и лягу спать.

— Почему ты до сих пор не женился на Лайе? — от моего вопроса Арман остановился на пороге, но не обернулся. — Ты полностью уверен в ней. Не сомневаешься ни в её верности, ни в её любви. Она неоднократно доказывала тебе свою любовь и уважение. Так почему до сих пор не женился на ней? — Арман медленно повернулся и посмотрел на меня.

Он о чём-то задумался. В его глазах вдруг снова появилась та самая глубокая, непонятная мне боль и что-то ещё. Но это было всего лишь секунду — он снова стал как прежде и посмотрел на меня.

— Мы это уже проходили, как ты помнишь, в прошлом. — Он вспомнил события, которые случились в день, когда предатели Ханоглу напали на нашу семью. — Как только я узаконю наши отношения, о её существовании узнает весь мир. Она станет целью всех моих врагов. Ей могут навредить и причинить боль, чтобы сломать меня, а я не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось. Пока никто не знает о её существовании, она в безопасности, но как только о ней станет известно, весь мир будет охотиться за моей женой. Мой долг — защищать её любой ценой. — Развернувшись, он поднялся наверх.

Арман никогда не был влюблён в Лайю. У него никогда не было ничего, даже приближающегося к влюблённости к ней. Это было что-то другое: долг, защита, верность — что угодно, но не любовь. Я знал, что он притворяется счастливым, а на самом деле даже спать нормально не может. Я знаю, что у Армана нет от меня секретов, конечно, кроме одной. То, что он похоронил годами ранее в своём сердце, и после этого он уже стал другим. Тогда и начались эти проблемы с эмоциями и их проявлением.

Но его слова заставили меня задуматься. Если в итоге эта свадьба состоится, весь этот чёртов мир узнает, что у меня есть жена. Как Арман и сказал, целью всех моих врагов станет Руя. Её захотят использовать против меня, в первую очередь это сделает моя собственная семья. Чтобы предотвратить всё это, мне нужно убедить весь мир в том, что она просто игрушка и трофей моей победы.

*** Руя

Я словно маятник качалась из одной стороны в другую, в ушах гулким эхом всё ещё звенели слова моей тёти. Я всю ночь не могла сомкнуть глаз, думая над её словами и над будущим своей семьи. Сейчас от моего решения зависел исход войны и мира. Если я откажусь, начнётся кровопролитие. Каждый день будут умирать люди, невинные люди. Слёзы, похороны и смерть не закончатся. Если же я приму и соглашусь на их условия, то я собственноручно подпишу себе смертный приговор.

Стать его женой.

Стать Эмирхан.

От самой этой мысли у меня были мурашки по коже, желудок сворачивался, но другого выхода у меня не было. На кону была поставлена не только моя жизнь, но и жизнь всех дорогих мне людей. Мой отказ может привести к катастрофе, а моё согласие — к тому, что я закопаю себя живьём под холодную землю. Но выбор для меня был очевиден.

Я лучше умру один раз, чем каждый день буду хоронить под холодную землю родных мне людей.

Вибрация телефона вырвала меня из пучины мыслей. Я медленно повернула голову и посмотрела на дисплей телефона, где высветилось имя — Серкан.

Комок в горле сжался, я ладонью закрыла рот. Он уже который раз звонил, но я не могла поднять телефон. Я понимала, что предаю его, но другого выхода у меня не было. Лучше пусть он ненавидит меня, чем умрёт на моих глазах.

Как только экран телефона потух, я схватила мобильник и набрала другой номер. Не прошло и нескольких секунд, как с той стороны раздался голос, от которого у меня сердце остановилось.

— Я ждал твоего звонка, мой ангел, — раздался голос Арслана Эмирхана.

— Откуда ты знал, что я позвоню? — сквозь зубы прошептала я.

— Ну, я же сказал: исход войны и мира решишь ты. От твоего решения зависит жизнь всех нас, Руя. — Я не видела его лица, но точно знала, что сейчас на его мерзком лице играет та самая самоуверенная ухмылка. — Ну как? Ты приняла решение? Быть свадьбе или же похоронам?

— Я... — Я на несколько секунд замешкалась, а потом мой взгляд снова остановился на нашей фотографии с братом. — Будь по-твоему, Арслан Эмирхан. — Я сжала телефон в руках. — Я принимаю твоё предложение. Я выйду замуж за тебя. Я стану твоей женой.