20. Право на тишину

Почти вся банда с недоумением чувствовала нечто схожее с лифтовой левитацией, на что Ги реагировала, как на что-то обыденное. Через некоторое время этот странный спуск прекратился, и Вячеслав Геннадьевич отошел от панели управления, подойдя к ребятам.

— Так, от Нихила и его возлюбленной мы скрылись...

— Пора бежать отсюда! — заметил Терзо. — Маска, можешь...

— Подожди, — остановил его Бутусов, сжав плечо. — Необходимо сначала убрать клеймо |Mary|... Так Сестра вас не подчинит.

— Но как? — спросил Аспер. — Вы изгнали |Metallic|-у из меня, но клеймо |Mary on a cross| — это буквально стержень инородный.

— С ним даже я не справилась! — заявила |Бреган Д'эрт|. — Мы думали вылечить Кардинала, но что-то пошло не так...

— |Бреган Д'эрт|, ты не виновата! Я сам первый раз сталкиваюсь с таким типом метки, — мягко произнёс Бутусов, и в его голосе не было ни тени упрёка, лишь усталая спокойная уверенность, от которой ребятам становилось чуть теплее. — Полагаю, будет больно! Аспер, можешь приступить боль?

— Да запросто! Кого надо первым?

— Давайте, с меня начнем! — заявил Омега. — Мне как раз интересно, как работает твой |Re-align|!

— Хорошо! — заявил Вячеслав. — Но, прости за такой вопрос, могу я тебя кое о чем попросить?

— О чем, герр Бутусов? — спросил Омега.

— Пригнись, пожалуйста! Я не достаю...

— О чём речь? — усмехнулся Омега.

Аспер положил руки ему на плечи, и Омега опустился на колено, идеально сравнявшись с ангелом. Тот обхватил ладонью его шею и, добравшись до клейма, взялся за него так, будто это был не проклятый символ, а обычный пирсинг. Он слегка оттянул метку — Омега сдавленно зашипел, и Аспер тут же настроил стенд, притупляя боль. Когда гуль перестал чувствовать боль, ангел, собравшись духом, вырвал клеймо из затылка. На свое же удивление Омега этого уже не почувствовал, не было даже крови. Но стержень стал вылезать из глаза, тогда Аспер сам извлек инородное тело.

— Готово! — шепнул он и сжал ладонь так, что метка хрустнула, как леденец.

Омега моргнул — один раз, другой — и медленно поднял руку к затылку, где ещё недавно пульсировала чужая воля.

— ...Невероятно, — прошептал он, будто проверяя, действительно ли мыслит теперь сам. — Такое ощущение, будто вы мне голову прочистили...

— Полагаю, это нормально, — мягко отозвался Бутусов. Он выдохнул, отступая на шаг, и теперь выглядел так, словно несколько лет напряжения соскользнули с его плеч. — Теперь ты вне её поля. Метки больше нет, — выдохнул он, и обратился к Мист, Эрику и Терзо. — Теперь разберусь с вашими.

С Мист операция прошла также хорошо. То ли Аспер уже по настроенному эффекту убрал ее боль от действий ангела, то ли знал болевой порог подруги и просто сразу решил ее не мучить, понятно не было. Но когда очереди дошла до Эрика, произошло то, чего никто не ожидал, он отключился.

Эрик осел почти беззвучно — будто кто-то просто выключил источник тока внутри него. Триггер едва подхватил товарища под локти, удержав от падения на пол, при этом он даже не почувствовал какого-либо пульсирования.

— Эрик?! — выдохнул он, встревоженно оглядываясь на Бутусова. — Он же...

— Постой, Ив! — перебила Даниэла. — Я знаю, как проверить его!

Тут Даниэла дотронулась его ушка, и оно дрогнуло, как у кота, которого так потревожили.

— Да он спит!

Дыхание этого аримела было неощутимым, щёки — расслабленными, а ресницы еле заметно вздрагивали, будто он видел что-то абсолютно мирное.

— ...Спит?! — почти возмутился Ив, но в его голосе звучало облегчение, нежели тревога.

Даниэла едва заметно улыбнулась:

— Ну да, — осторожно повторила она. — Ив, клянусь, я сама перепугалась, когда первый раз попала в такую же ситуацию. Потом я узнала, как удостовериться, что он спит... И угадайте, от кого...

Ив выдохнул так, будто только сейчас понял, как сильно держал дыхание всё это время. Он поддел ноги и спину, чтобы взять на руки и при необходимости перенести.

— Значит... он просто... спит, — повторил он уже спокойнее.

— Да, — ответила Даниэла. — Он сейчас находится в состоянии, как мне сказали, «бесхознического анабиоза»... Понимать бы, что это такое...

— Анабиоз — это состояние организма, при котором жизненные процессы (дыхание, сердцебиение) временно прекращаются, но могут возобновиться до нормального уровня, — пояснила Маска. — То есть он спит, а его дыхание и пульс настолько замедлены, что не ощущаются.

— Получается, что бесхозные голоса, инструменталы и аримелы иначе реагируют на резкое снятие ментального давления, — сделала вывод Ги.

Терзо был последним, и с ним случилось то же, что и с Лисом. Омега успел подхватить его на руки.

— Вот и все... — спокойно выдохнул Вячеслав. — Похоже, бесхозные голоса так реагируют независимо от от того, музыкорожденный или попанадец...

— Но Эрик — попаданец! — ответила Маска. — Он пришелец с Магеллановых облаков.

— Да? — спросил Вячеслав Геннадьевич. — А я и не знал!

Аластор, Омега и Мист в ту секунду смотрели на них с вытаращенными глазами, они явно не знали, с какой Луны свалился этот лис, и все время, что они были знакомы, думали, что он — порождение музыки. Аластор даже моргнуть забыл — настолько нелепой и внезапной ему показалась эта фраза Маски. Мист прижала ладонь ко рту, а Омега, всё ещё держа Терзо на руках, выглядел так, будто кто-то резко выбил у него из-под ног всю логику мира.

— П-подожди... — переспросил Аластор, медленно поднимая руку, словно сдаваясь перед абсурдом. — Ты... серьёзно? С Магеллановых облаков? Сейчас? Мы... мы только что ему клеймо вырывали, а ты это вот так, между делом?!

Маска слегка нахмурилась, будто удивляясь их реакции:

— Ну да. Он рассказывал, — ответила Маска. — Вячеслав Геннадьевич и Терзо не услышали этого откровения, они были на крыше |Ghost|.

— А он вам не рассказал? — спросила Ги.

— Нет... — ответили и Аластор, и Омега и Мист.

— Майя, отведи ребят в центр, — попросил ее старший в банде. — Я сейчас настрою путь |Нау|, и подойду к вам.

— Хорошо! — сказала Ги и повела ребят за собой.

Друзья покинули капитанский мостик, и ангел напрягся и посмотрел в перископ. Тонкая дрожь пробежала по его плечам крыльям — не от страха, а от внутреннего фокуса, когда разум ангела сводится в одну точку. Тихий гул помещения будто выровнялся вместе с дыханием ангела — он смотрел так сосредоточенно, что сама тень по его спине казалась тише обычного. И вот в окуляре мелькнули знакомые силуэты — Нихил и Турбо-бабка. Голос Нихила в искаженном эхе был резким, будто лопнувшая струна, хотя эхо мало чего меняло в этом:

— Ты должна была удержать их, старая ведьма!

Турбо-бабка в ответ взмахнула своим вечно дрожащим, но пугающе точным указательным пальцем:

— А ты где был?!

Вячеслав чуть поморщился, словно от ненужной какофонии, прежде чем убрать лицо от окуляра. Слушать, как милые бранятся, ему не хотелось от слова совсем.

Он выдохнул медленно, стряхивая остатки напряжения с плеч. Убрав перископ, он настроил маршрут для отступления и включил автопилот. Когда подводная лодка дрогнула, показывая этим начало движения, покинул капитанский мостик и направился к команде.

Ги тем временем отвела всех, куда ее попросили. Там был трапецевидный диван, на котором легко могли бы поместиться трое человек в положении лежа, а одиннадцать человек в сидячем положении и подавно.

— Ты быстро сориентировалась, Госпожа Канцлер! — заметила Даниэла.

— В подобном помещении моей |Дороге ноль|, полагаю, понадобится много времени, — заметила Маска

— Так я все коридоры |Нау. Реквием|, как свои пять пальцев, — заявила Ги. — Но я объясню все позже! У нас тут двое пострадавших.

Тишина в отсеке постепенно оседала, как пыль после встряски. Омега аккуратно положил Терзо на диван так бережно, словно боялась разбудить не просто спящего, а что-то хрупкое внутри него. Его пальцы разжались лишь тогда, когда убедился, что тот дышит ровно, но хвост падшего ангела крепко вцепился в хвост гуля, чего тот не сразу заметил, а как почувствовал, было поздно.

— Это было предсказуемо! — усмехнулась Мист.

Омега с легким вздохом закатил глаза, но высвобождать хвост не стал — осторожно, почти бессознательно, он поправил Терзо так, чтобы тому было удобнее, а сам сел рядом.

— Пусть держится, — тихо сказал он. — Я ему нужен...

Терзо облокотился на плечо гуля, и Даниэла присела рядом.

— Ив, положи его рядом, пожалуйста, — попросила она.

Ив переглянулся с Аспером, оба пожали плечами, и он положил его так, чтобы голова аримела оказалась на коленях девушки. Почувствовав под собой поверхность, Лис повернулся на бок, подложил руки под голову, свернулся клубочком и накрыл тело своим пушистым хвостом.

— Ребят, вы тоже присаживайтесь! — сказала Ги, улыбаясь.

Ребята послушно расселись. Аластор с помощью теней поднялся на выступ за спинкой и улегся животом между Омегой с Терзо и Даниэлой с Эриком. Все вокруг дрогнуло, и спящие попытались заволновались, но не могли проснуться. Даниэла попыталась успокоить друга, теребя его волосы, а Омега взял руку Терзо.

— Пожалуй, надо им |Daisies| приложить, — прошептал он.

— |Daisies|? — переспросила Мист.

— Ну, тех ребят!

— Когда ты успел дать имя стенду? — спросил Ив.

— Да, во время той стычки с этой конченной семейкой... — ответил радио-демон, но, уловив на себе осуждающий взгляд Омеги, ответил. — Омега, я не считаю Терзо конченным! Я считаю таковыми Нихила и ту старуху, которая за ним бегает!

Аластор фыркнул и, словно извиняясь, чуть подался назад, устраиваясь удобнее, чтобы никого не задеть крыльями и тенями.

— Ладно-ладно, — буркнул он уже тише. — Формулировки — не моя сильная сторона, когда адреналин не выветрился.

Появилось два паучка в виде ромашек, они проползли на затылки спящих, они устроились на затылках, впиваясь лапками в кожи ангела и пришельца, но не причиняя им боли, и они почти сразу успокоились. Напряжение в их телах сошло, будто кто-то незримо ослабил тугие струны: плечи Терзо опустились, дыхание стало глубже, ровнее; у Эрика разгладился лоб, исчезла едва заметная складка между бровей. .

— Вот так, — пробормотал Аластор, удовлетворённо прикрыв один глаз. — Пусть их сознание успокоится.

— Это безопасно? — тихо спросила Маска, наблюдая за ними.

— Более чем, — ответил он. — Проверено на себе. Как я понял, они что-то вводят, похожее на успокоительное или анестезию, что влияет сознание напрямую, но мягко...

Аластор лениво вытянулся, устраиваясь поудобнее, и его тени слегка потекли по стенам, будто тоже выдыхали вместе со всеми.

— Никаких побочек, — добавил он уже спокойнее. — Просто дают мозгу сигнал: «ты в безопасности, можешь отпустить контроль».

— А вот как стенд выбирает способность? — поинтересовался Ив. — Почему условно, моя |Музыка Морриконе| может читать и редактировать воспоминания, а |Дорога ноль| использует железную дорогу?

— Стенд не выбирает способность. Способность выбирает хозяина, — ответила Маска. — Это по сути, идеальное решение внутренней проблемы владельца. Вячеслав Геннадьевич, как воин, стремится защищать, и его сила это отклик на это. Аластор в мультфильме описывается, как харизматичный антидискриминационный убийца, и его сила — это успокоительное действие, затуманивание разума.

— Звучит интересно! — заметил Аспер. — Но как-то глупо со стороны того мужика... Серьезно, я их вообще не различаю... нападать напрямую, учитывая, что среди нас есть тот, кто может перенаправить его, и буквально машина для уничтожения.

И Вячеслав Геннадьевич вошёл в отсек. Услышав звучит открывающейся двери, Маска поднялась, но ангел, подойдя к ней, придержал ее за плечо.

— Маска, ты чего так боишься?

— Простите, это просто рефлекс...

— Понятно... Но тебе нечего бояться...

Маска кивнула, села на место и продолжила свое занятие. Ангел же, проверив состояние спящих, которые не подавали каких-либо других признаков жизни, что для обоих было нормальным состоянием. Но он увидел на каждом из них по цветному паучка, которые перебежали к Аластору.

— Они возмущались, — попытался оправдаться радио-демон. — А мои |Daisies| успокаивают сознание.

— Понятно! — ответил ангел. — Ну, пусть...

Он присел рядом с Маской и, достав свой меч, стал очищать от пятен крови разных происхождений.

Повисла тишина, нарушаемая только тихими переговорами Мист и Канцлера Ги. И вот Ив заметил чуть напряженное лицо ангела.

— Вы чем-то недовольны, Вячеслав Геннадьевич?

Вячеслав Геннадьевич на мгновение замер, будто вопрос Ива зацепил не столько мысль, сколько что-то глубже. Лезвие меча на секунду зависло в воздухе, затем он медленно провёл по нему тканью, стирая тёмное пятно, и лишь после этого поднял взгляд.

— Недоволен — нет, — ответил он тихо. — Скорее... насторожен.

— Это связано с вашей враждой с Нихилом? — спросил Аспер?

Вячеслав Геннадьевич чуть наклонил голову, признавая точность вопроса. Хотя он был удивлен тем, что Аспер знает про это.

— Откуда тебе это известно?

— Я перед тем, как встретил девчат, подрался с Нихилом... — непринужденно рассказал Аспер. — Я тогда и открыл свой |Re-align|. Мне помогли Коичи, его подруга с живыми волосами и мужчина, который читает людей, как книгу. Так я и узнал, что Нихил вас ненавидит... Значит ли это, ваша настороженность все-таки связана с вашей враждой с Нихилом?

—Вот оно что... — протянул ангел и после короткой паузы ответил. — И да, и нет... Я только что видел Нихила и его возлюбленную... Они ругались... О чем, в подробности не вдавался. Мне интересно еще, какое отношение к ним имеют те двое, кого спасла Маска...

— Нихил отец этих двоих! — ответила Маска, не отрываясь от шитья. — Копия и Перпетуа — его дети от Турбо-бабки.

— Подожди... что? — переспросил Вячеслав Геннадьевич, и в этот раз в его голосе прозвучало неподдельное удивление. Он медленно опустил ткань, которой протирал клинок, и посмотрел на Маску уже не просто внимательно — пристально.

Маска наконец подняла взгляд и на время прекратила шитье, чтобы не уколоться.

— Да. Копия и Перпетуа — его дети от Турбо-бабки, — повторила она спокойно, будто речь шла о погоде. — Но им, кажется, даже все равно, где их дети и в порядке ли они. В Морио |Mary on a cross|, стенд Турбо-бабки, прямо подстрекала Копию расцарапать мне руку, которой я его держала...

— Я, конечно, со времен, когда был частью ангельского войска, слышал, что он не отличается избирательностью и ответственностью, но чтобы настолько, — Вячеслав Геннадьевич тихо выдохнул и покачал головой.

— А реально, чего он на вас так взъелся? — спросил Омега.

— Страшная тайна... — прошептал Аспер, вспоминая. — Что за тайна? — спросил он в полный голос.

— Тайна? — повторил ангел и тихо, но тяжело засмеялся.

Смех этот был без радости — короткий, надломленный, как эхо удара о пустой каменный зал. Он стих так же внезапно, как и начался. Вячеслав Геннадьевич опустил взгляд на клинок, будто в отражении металла видел не свое лицо, а что-то куда более старое.

— «Тайна» Нихила в том, что он оклеветал трех ангелов, из-за чего их изгнали. Откуда я это знаю? Он лично мне во всем признался. Кажется, разговор был услышан...

В отсеке стало ощутимо холоднее — не физически, а так, как бывает, когда произнесённое слово оседает в груди тяжёлым осадком. Даже |Daisies|, казалось, притихли, их лепестки едва заметно дрогнули, будто тени слушали внимательнее обычного.

— Услышан... — тихо повторил Ив. — Кем?

Вячеслав Геннадьевич медленно поднял глаза.

— Теми, кто должен был слышать, — ответил он без пафоса. — Высшими, хоть они тогда были одного ранга. Или теми, кто передал наверх. Разницы уже нет.

Он убрал меч в ножны — движение было аккуратным, почти ритуальным, словно закрывал не оружие, а старую рану.

— Трое, — продолжил он. — Обвинили в том, чего они не делали.

— Но зачем? — спросил Аластор.

Вячеслав Геннадьевич пожал плечами — движение вышло непривычно человеческим для существа его масштаба.

— Кто его разберет... — выдохнул он.

— А что стало с теми тремя? — спросила Даниэла.

— Они попали в мир песен, став голосами... Создали себе инструменталом, Безымянных гулей...

— Эти ангелы... Примо, Секондо и Терзо? — спросила Маска.

— Они самые...

В отсеке будто что-то щёлкнуло — не звук, а состояние. Слова легли слишком точно, чтобы их можно было сразу принять.

Омега медленно вдохнул, затем выдохнул, глядя на спящего Терзо так, словно видел его впервые — не как падшего, не как бойца, не как «одного из», а как чьё-то следствие.

— Подожди... — он поднял взгляд на ангела. — Ты хочешь сказать...

— Да, — спокойно подтвердил Вячеслав Геннадьевич, не давая ему договорить.

Мист поджала губы. В её глазах мелькнуло что-то острое, почти злое:

— И всё это — из-за одной грязной лжи?

Вячеслав Геннадьевич не ответил сразу. Он медленно кивнул — раз, едва заметно. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы смысл сказанного ударил сильнее любых объяснений.

— Из-за неё, — подтвердил он. — Но что побудило его сказать это, загадка даже для меня... Да хотя... какая уж загадка в лицемерии чистой воды... «Будь честным», а сам...

Тишина после этих слов оказалась гуще прежней. Она не давила — она оседала, как пепел, и каждый чувствовал её по-своему. Аластор медленно втянул воздух, и его тени на стенах на мгновение вытянулись, будто отразив внутреннее напряжение.

— Какая ирония... — протянул он негромко. — Обвинить других во лжи, чтобы самому остаться «чистым». Классика. Даже скучно, если бы не было так... мерзко.

Омега не ответил. Он лишь осторожно сжал пальцы Терзо — не проверяя, жив ли, а скорее убеждаясь, что тот здесь. Что он реален. Хвост падшего ангела по-прежнему держал его, и теперь гуль позволил этому быть.

— Значит, — тихо сказал он, не поднимая взгляда, — они не «сорвались». Не «пали». Их... вытолкнули.

— Да, — подтвердил Вячеслав Геннадьевич. — Формально — за нарушение клятв. Фактически — по доносу, еще и ложному...

— Тогда, — сказала Ги тихо, не поднимая головы, — вина не на них. И никогда не была.

Вячеслав Геннадьевич кивнул, принимая эти слова как окончательное и точное определение.

— Именно, — подтвердил он. — Но мир редко интересуется истиной, если ему удобнее жить с ярлыком.

Маска, видя, как другу больно, поняла, что пора сменить тему. Маска на секунду прикрыла глаза, словно собирая внутри себя тишину, а затем аккуратно убрала иглу и нитки в карман.

— Ладно, — сказала она негромко, но твёрдо. — Давайте пока оставим это. Не потому, что неважно... а потому что сейчас мы все на взводе.

Она посмотрела по кругу — не оценивающе, а внимательно, будто проверяя, кто как держится. Она подняла глаза на Вячеслава Геннадьевича — не с упрёком, а с тихим предложением передышки. Ангел уловил это сразу: его плечи едва заметно опустились, словно он позволил себе на секунду перестать быть стражем истории.

— Сейчас у нас есть двое, которым нужен покой, — продолжила Маска, кивнув на Терзо и Эрика. — Да и нам необходима передышка, по крайней мере, пока мы на борту |Нау|.

Тишина после слов Маски оказалась не неловкой — рабочей. Такой, в которой наконец можно дышать.

Вячеслав Геннадьевич медленно кивнул, принимая её предложение без спора.

— Разумно, — сказал он. — |Нау| уже вышел на безопасный курс. В ближайшее время нас не достанут.

— Если только не случится что-то совсем уж из ряда вон, — пробормотал Аластор, но без привычной язвительности. Его тени вели себя спокойно, не дергались, будто и правда чувствовали: сейчас не время.

— Об этом не беспокойся, Габриэль! — успокоил ангел. — У |Нау| очень крепкий корпус. Если даже Нихил превратится в голого землекопа или какую-нибудь акулу, он переломает себе последние зубы...

Некоторое время никто не говорил. Не потому, что не было слов — наоборот, их было слишком много, и все они требовали тишины. Подлодка шла ровно, почти убаюкивающе; едва слышный гул корпуса сливался с неслышным и неощутимым дыханием спящих. Даже тени Аластора больше не тянулись по стенам — они лежали спокойно, как сложенные крылья.

Маска кивнула и подошла к Ги с той тканью в руках. Теперь это было что-то, похожее на странный плащ. Маска протянула ткань Ги, и та приняла её с неожиданной для себя осторожностью — будто держала не просто материю, а обещание.

— Это... — Ги развернула мантию, и по её поверхности пробежал мягкий перелив, словно ткань помнила свет. — Ты это из чего сшила?

— Из той мантии, что ты оторвала у той психованнной барышни, — ответила Маска. — Я подумала, что это идеальный вариант для тебя, как паучка... Если хочешь, можешь носить, как юбку.

Ги на мгновение замерла, затем медленно накинула мантию на плечи. Она легла идеально — не стесняла движений, не давила, не требовала подчинения. Скорее наоборот: будто подстраивалась под дыхание.

— Она не тянет, — тихо сказала Ги, удивлённо. — Совсем. Спасибо!

Ги провела пальцами по краю мантии, ощущая, как материал мягко переливается под светом отсека. Она повернулась слегка, чтобы посмотреть на себя в отражении одной из панелей — мантия сидела идеально, подчёркивая её стройную фигуру, но без намёка на что-то вызывающее. Скорее, она казалась частью самой Ги, будто та всегда носила что-то подобное.

Маска улыбнулась — не широко, но искренне, чего не было видно под маской.

— Я рада, что подошло, — сказала она тихо. — Ткань сама по себе лёгкая, как паутина, но прочная.

Она села на место и сняла маску.

— Ты и так умеешь? — поинтересовался Тим.

— Ну, да... — ответила она. — Раньше увлекалась вышивкой... О... и сколько я заштопала своих вещей... Так что опыт есть.

— И вот такой человек упал мне под ноги! — усмехнулся Набиев.

— ТРИГГЕР!!! — прикрикнула Маска, будто хотела его отчитать.

— Да ладно тебе, Маска! Хотя, согласен... Наша первая встреча не задалась...

Подлодка шла ровно, почти незаметно для тех, кто сидел внутри. |Нау| будто скользил сквозь километры над ними. Гул корпуса стал фоновым, сродни дыханию большого, терпеливого существа.