Глава 46

Есть что-то, что никогда нельзя прощать. Осознание приходит только тогда, когда ты находишься на грани между смертью и той реальностью, где ты все также стоишь на коленях,но хотя бы можешь жить. К моей руке было присоединено около десяти иголок и каждая из них отвечала за мою жизнеспособность. Иногда, становится очень тяжело дышать и без посторонней помощи, я не могу этого делать, кислородная маска продлевает минуты , как я могу что-либо сделать. Чаще всего, меня клонит в сон и я сплю в день по пятнадцать часов, а если пью хожу на дополнительную терапию, то сутками прихожу в себя. Моего мальчика, сыночку, вижу только тогда,когда могу быть в состоянии разговаривать, трогать или полноценно дышать. Это бывает крайне редко,возможно, я даже понимаю, что больше не смогу выбраться из этой смертной зоны, но я цепляюсь за жизнь, за каждую секунду. Я не могу бросить Маттео...

Сегодня ровно как три месяца назад я узнала о своей болезни. Лейкемия. Гребаный рак, от которого я никогда не смогу сбежать. У меня может быть ремиссия , стадия принятия и постоянная поддержка здоровья, но никогда свобода и полноценное прощение с болезнью. Кайл приходит каждый божий день, кажется, я даже стала привыкать к тому, что он снова в моей жизни, но я не смогла простить. Да, смирилась, отпустила ситуацию и продолжаю жить, но не любить этого мужчину. Думаю, болезнь , которая поразила около 60% моего организма сказалась на чувстве потери. Раньше я думала , что он моя вода, воздух и то, что всегда будет давать мне силу жить дальше. Но сейчас , это дает мне не Кайл, не бабушка и даже в какой-то степени не Маттео. Мою жизнь продлевает зависимость от препаратов. Они дорогие, наверное, я никогда в жизни не смогла бы за них расплатится, если бы не Кайл.

— Ты сегодня сияешь, жизнь моя, — широко улыбаясь, зашел в палату Кайл, держа в одной руке мои любимые красные розы.

Я слабо улыбнулась, спуская кислородную маску. Слабость убивала во мне желание бороться. Поднять руку в воздух было для меня непосильным трудом после капельниц, именно поэтому чаще всего я спала, когда Кайл посещал меня. Каждое утро на моей тумбе лежали красные розы. Они помогали мне осознавать , что я все еще в реальности. Не умерла.

— Обещай, что будешь приносить их на мою могилу, чтобы красные розы были со мной всегда, — прошептала я.

Я знала, что умру. Наверное, даже смирилась с этой мыслью. Но вот только Кайл не может принять этот факт. Каждый раз, когда я говорю об этом, его лицо искажает тоска. Он уже скучал по мне и по тому беззаботному времени, когда мы были вместе. Я очень жалею,что тогда не смогла ценить это время.

— Я сейчас принесу тебе суп, ты еще не ела? — мужчина положил на тумбочку рядом со мной цветы.

— Кайл...

— Грибной, как ты любишь? — пытался уйти от разговора Кайл.

— Кайл,прекрати, у меня нет сил, — измученно прошептала я.

Он обернулся и свет больничной лампы осветил его хмурое лицо. За эти месяцы у него появилось больше морщинок, губы совсем потрескались , а глаза потухли.

— Хватит, Маргарет, прошу. Если ты продолжишь говорить о том, о чем я думаю, я уйду отсюда и никогда не вернусь, слышишь? — истощенно высказал мужчина, прошипев сквозь зубы.

— Вернешься, не уйдешь, Кайл, — улыбнувшись, приподняла несколько пальцев, пытаясь взять за руку его, — ты всегда возвращался, в этом и проблема. Сколько бы дерьма не было в нашей жизни, ты возвращался, делал больно, убивал меня, но оставался рядом.

— Потому что я больше не знаю, как жить без тебя, Маргарет. Не знаю, что говорить уже Маттео,когда он плачет, кричит ночами. Ты была моей первой и последней любовью. Девушку, которую я обожал , ту, о которой мечтал по ночам. Той, о ком я молился в церкви,когда ты была не рядом. Ту, за которую я готов был взорвать мир. Если ты оставишь меня одного, я умру, слышишь меня? Я не переживу, — Кайл упал на колени перед моей койкой, целуя ладони.

— Кайл, хороший мой, — пытаясь сжать ладонь, я измученно улыбнулась, — Маттео, наш сынок... я могу только тебе его доверить. Он не сможет один, ему нужно надежное плечо отца. А я всегда буду наблюдать за вами, мне хватит того, что ты наконец-то воссоединишься с нашим сыном, слышишь? Он так похож на тебя. Его глаза, бровки и даже то, как он спит... Я хочу, чтобы ты подарил ему весь мир.

Я ощутила горячие капли на своих руках. Кайл больше не сдерживал свои эмоции, кажется, он начинает оплакивать потерю и понимает, что это конец. Я видела, как его душа и сердце разрывается, как он хочет вернуть время вспять и сделать все, чтобы ничего этого не было. Но жизнь - это круговорот дерьма, в котором рано или поздно каждый из нас утонет.

— Кайл, у меня будет последняя просьба. Принеси мне Маттео, я хочу услышать его голос, почувствовать запах своего мальчика.

— Маргарет, умоляю, не оставляй меня одного. Я уже не смогу без тебя. Я столько лет ждал того, что ты возьмешь мою руку, но никогда не желал, чтобы это было в больничной палате и в знак прощания. Я хотел одеть кольцо на твой нежный пальчик, увидеть в белом платье, целовать по утрам, пока ты готовишь блинчики или вместе с Маттео сидеть у набережной. Умоляю...

— Ты стал моей первой и последней любовью, Кайл. Только тебя одного я видела рядом с собой, даже после всей боли, мое сердце билось лишь для тебя. Все эти года я оставалась верной тебе. Умирать - не стыдно, моя любовь, стыдно умирать с сожалением. А его у меня нет, слышишь? Не живи памятью, ладно? Люби Маттео так , как горячо любил меня. А когда наш мальчик вырастет, скажи ему. Скажи, что я не бросила вас, а стала светом, млечной дорогой или яркой звездой, освещающей путь. Я всегда останусь в его упрямстве. Знаешь, он всегда был таким непоседой. Ты - лучшее , что случалось со мной.

Я стала медленно закрывать глаза , потому что сон сжирал меня. Утомление, которое я все еще не научилась контролировать. Жуткое расслабление и ощущение того, что все это было лишь сном, в который я вновь возвращалась.

Белый свет вокруг заполнил пространство. Я стояла посередине в одной рубашке, едва прикрывающей мои колени. Холод окутывал все тело, от чего я не могла пошевелиться и пыталась согреть себя. Так холодно. Так одиноко. Плач ребенок внезапно раздался по всей комнате и я резко подорвалась с места, начиная бежать. Я знала, что это мой сын. Моя кровь. Моя плоть. Он скучал, не мог принять того, что мать не рядом и не окутывает его тем теплом, которое может только мать.

— Маттео, мальчик мой, сынок, — протягивая руку , к сыну, он растворился в воздухе, — нет, нет..

Мои колени быстро нащупали холодный пол и в момент стали такими алыми, что их цвет мог бы окрасить любой океан. Эту потерю понимает только мать.

— Я умираю...?