2

2 глава:

У каждого преподавателя на нашей кафедре есть своя странность или особенность. У меня их две. Во-первых, я всегда опаздываю на первую пару на пять-шесть минут. Это не специально, разумеется. Каждый раз, когда я оставляю Стефана в саду, хитрец вскидывает на меня свои невероятные зеленые глаза и просит обняться.

— В самый-самый последний раз, мамочка! — просит он. — Честное слово!

Я угадываю лукавую улыбку на его губах, но делаю вид, что ведусь. Обнимаю его. Снова и снова. Нам крупно повезло с воспитателями, Стеф любит сад. Но мы всегда долго прощаемся, это обычное дело.

— Хорошего дня, Стеф, — говорю я бодро, словно заряжая его энергией. В очередной раз оглядываю мальчика: мой сын всегда опрятен, он моя главная гордость.

— И тебе, мам! — весело бросает Стефан и бежит в игровую.Спустя полчаса я быстрым шагом иду по коридору в сторону кабинета, где у меня практика у четвертого курса. Снова опаздываю. Опять на пять минут.

— Валентина Васильевна , — окликает меня Виктория, моя коллега, — опаздываете!Я бросаю взгляд на часы, словно не в курсе.

— Немного, — улыбаюсь. — Доброе утро, Виктория Леонидовна . Вы тоже?Та смеется, заговорщически подмигивает и отмахивается, дескать, и не собиралась спешить.

— Все равно явились человека четыре. Буду я перед ними плясать, не дождутся! С первой парой всегда так — студенты дрыхнут и не приходят.Я пожимаю плечами.

Вика не нравится никому на кафедре, но она дочь декана, и всем приходится мириться с ее неприятным характером и легкомысленным отношением к работе.

— А у вас снова битком, — говорит она будто завистливо, — я проходила мимо кабинета.Я улыбаюсь и вновь киваю. Желаю коллеге отличного дня, захожу в аудиторию и восхищенно оглядываю столы.

Снова пришла вся группа! Плавно мы подобрались к моей особенности номер два — мои практические занятия не пропускают.Последний год я даже не провожу перекличку. Зачем? И так понятно, что если студент не смог быть на паре Карнауховой, то причина у него веская. Я не ругаю, напротив, стараюсь помочь. Студенты меня любят и доверяют.

— Доброе утро! — громко здороваюсь. — Я опоздала, поэтому не будем терять времени даром. Достаем тетради и пишем: Лабораторная работа номер шестнадцать. Открываем методички, смотрим на этот скучный текст без разделений. Вздыхаем. Закрываем. И глазки на меня. Сейчас будет интересно!

По аудитории проносятся смешки. Глаза студентов горят, мы погружаемся в работу.Бывало, конечно, всякое. Когда я только пришла работать в университет, первой парой у меня стояла практика у пятого курса. Увидев молоденького преподавателя, студенты совсем расслабились. Трое парней встали у вышли из кабинета под предлогом в туалет. Де-мон-стра-тив-но.Вернулись, когда до окончания занятий оставались считанные минуты.Я влепила пропуски всем наглецам. Каждый пропуск потом был отработан. Я сразу поняла — или я заслужу их уважение, или потеряю работу. Отца декана у меня нет. У меня вообще помощи практически нет. Всё сама. Всегда сама.

На моих руках был крошечный Стеф, и работа в университете была мне необходима. Из-за удобного графика, из-за грантов, благодаря которым мы и продержались на плаву. В то время я не ела, и не спала, только работала и занималась младенцем. Как вообще выжила? Не знаю.

В минуты отчаяния, когда в голове царил сумбур от нагрузки, а руки дрожали от усталости, я брала Стефа на руки, смотрела в его умные глаза и понимала — мы справимся. Что бы ни случилось.

— У нас всё будет, сыночек, — шептала я ему, укачивая. — Заниматься наукой и преподавать — моя страсть. То, что дает силы. И еще их даешь мне ты. Мой самый любимый человек на свете! Мы так будем с тобой счастливы! Ты даже не представляешь, как счастливы мы будем!

Об отце я Стефану никогда не рассказывала. Знала, что вопросы возникнут, но поначалу было больно даже думать.

Егор Кораблин стал моей первой любовью. Такой сильной, что я задыхалась при одном взгляде на этого мужчину. Сердце отчаянно тарабанило о ребра, а душа пела. Он тоже обратил на меня внимание. Наш роман был невероятен, я даже не знала, что столь сильное счастье возможно!

Чувства закружили в водоворот. Первые свидания, прогулки, предложение руки и сердца, планы на будущее, беременность... моя жизнь напоминала сказку, полет птицы...Столь высокий, что упав, я едва не разбилась о скалы.

Наступил крах всему.

В тот страшный день я узнала, что зеленые глаза могут быть ледяными, как льды Арктики. А голос резким, как бритва. В тот страшный день, когда он выгнал меня, беременную, на улицу, я узнала совсем другого Егора Кораблина . Он был жестким, бескомпромиссным, чужим.

Моя жизнь разделилась на до и после.— Валентина Васильевна , а у вас ошибка! — кричит с последней парты Жгутин .

— Это где же? — я окидываю глазами доску. И хитро улыбаюсь, почти как Стеф сегодня утром. Я всегда так делаю — допускаю трудно заметную ошибку специально, кто найдет — тому лаборатория автоматом.

Жгутин лениво встает из-за парты и плетется к доске. Он умный мальчик, но жуткий лентяй! Только у меня на парах и работает.

Жгутин тычет пальцем в строчку, шутит, мы смеемся. Я начинаю с ним якобы спорить, стараясь увлечь всех. Студенты шевелят извилинами, работа кипит...

В этот момент дверь в аудиторию распахивается, и мы все замолкаем. К нам заходит целая делегация: наш ректор, декан, завкафедрой... Еще несколько человек. Мое сердце неприятно сжимается. А потом, когда я замечаю самого высокого мужчину среди них, пускается вскачь, как обезумевшее. Мне становится дурно.Три года... любовь всей моей жизни.

Мой первый и единственный мужчина, отец моего сына... оказавшийся самым жестоким человеком на свете! Не давший мне слова сказать.

Новый мэр нашего города Егор Владимирович Кораблин в идеально сидящем черном костюме стоит в десяти метрах.

Холодный, уверенный в себе. Безупречный. Я же... вдруг чувствую себя маленькой и беззащитной! Растерянно смотрю то на него, то на Жгутина , будто мальчишка может меня защитить. Будто хоть кто-то в мире может меня спасти!

— А это, Егор Владимирович , аудитория, в которой проходят практические занятия по информатике и математике. Валентина Васильевна наш ведущий специалист. Студенты ее обожают.

— Валентина Васильевна а наш любимый преподаватель! — гудят мои птенчики.

Кораблин смотрит на меня и хмурится.

— Любопытно, за какие это заслуги в наше время студенты обожают преподавателей? — холодно чеканит слова новый мэр. После чего окидывает меня оценивающим взглядом. При этом его левая бровь иронично изгибается.

Против воли я краснею до кончиков ушей и хватаюсь за стол, чтобы не упасть.

— О, Валентина Васильевна очень креативно подходит к подготовке занятий. Лично присутствовал на парах и остался под впечатлением, — улыбается декан.

Мой бывший муж ничего не отвечает. Недоверчиво хмыкает и сканирует меня ледяным взглядом от макушки и до ног.

В аудитории воцаряется давящая тишина. Мне становится не по себе, когда Егор меня разглядывает. Хочется спрятаться и больше его не видеть. Никогда-никогда. Столько боли он причинил мне. Столько слёз и страданий. Я едва справилась. Начала жить заново, встала на ноги и собрала по кусочкам своё разбитое сердце.

— Хорошо тут у вас, — произносит Егор, когда отводит от меня взгляд и рассматривает помещение. — Мне нравится.

Ещё бы! Это одна из лучших аудиторий в нашем вузе. Ректор знал, куда привести. И «повезло» почему-то именно мне.

— Пройдемте дальше? — услужливо интересуется ректор.— Да, — кивает Егор. — Здесь мы закончили.

Вся делегация направляется к двери. Я ощущаю как оцепенение потихоньку проходит и выравнивается дыхание выравнивается. Надеюсь, что это была разовая акция и мы с новым мэром больше никогда не увидимся.Внезапно Егор останавливается у двери и стальным голосом произносит:

— Валентина Васильевна , после занятий подойдите, пожалуйста, в кабинет ректора. Есть разговор.В ушах начинает сильно шуметь. Для чего? Зачем?

— Хорошо, Егор Владимирович , — отвечаю севшим голосом. — Я буду.Я почти не слышу, как захлопывается дверь в аудиторию, как начинают разговаривать студенты. Ощущаю лишь слабость и бессилие. Разве я могу что-нибудь изменить? Не пойти к нему на разговор? Он мэр! Меня могут вышвырнуть из вуза стоит ему сказать только слово в мой адрес.Тряхнув головой, приказываю себе собраться. Дальнейшая часть занятий проходит будто в прострации. Я общаюсь и дискутирую со студентами, объясняю материал. Всё, как и прежде, только мысли мои находятся далеко от цифр и алгоритмов.

Боже, мой бывший муж здесь. Он пристально рассматривал меня, а затем попросил зайти к нему для разговора. Чего он хочет? Вдруг... Егор каким-то образом узнал, что Стеф все же его сын? Случайно увидел, насколько сильно он на него похож? Бред... Этого не может быть. Зная характер бывшего мужа, он не стал бы узнавать о том, как сложилась моя жизнь. Он навсегда вычеркнул нас из своей жизни.Когда мы разводились Егор даже и слова не дал мне сказать. Между нами будто выстроилась высокая каменная стена. Мы не понимали друг друга, стали чужими.

Я заканчиваю занятие на пять минут раньше обычного. Забегаю на кафедру, оставляю там материалы.— Валь, я чай поставлю. Тебе какой? Чёрный или зелёный?— Юляш, не могу с тобой почаевничать. Мне нужно в кабинет к ректору.— Ого! Что-то случилось?— Мой бывший муж случился, — отвечаю, сбавив голос до шепота.

Юля в курсе всех событий моей жизни. Мы не только коллеги, но и хорошие подруги. Я спокойно могу поговорить с ней по душам, не боясь осуждения или сплетен. Юля — проверенный годами человек за что я её люблю и сильно уважаю.

— После того как вся делегация покинула аудиторию, Егор сказал, что у него есть ко мне разговор.— О чем?— Понятия не имею, Юль. Но мне нужно спешить.

Взглянув на часы, подхожу к зеркалу. Я почти не изменилась с тех пор, как мы с Егором не виделись. Разве чуточку похудела и взгляд изменился. Стал чуточку жёстче.— Удачи, подруга, — произносит напоследок Юля. — Сразу же после разговора ко мне забеги. Иначе я умру от любопытства!— Договорились.

Пока иду по длинным коридорам университета, чувствую себя спокойно, но едва останавливаюсь у высокой деревянной двери приемной, выдержка даёт сбой. Я безумно волнуюсь!

Ладони потеют, а сердце колотится словно сумасшедшее. Я не хочу, чтобы Егор подумал, будто своим присутствием может выбить меня из колеи. Не сейчас, когда я столько всего прошла. Без него.

— Меня пригласили в кабинет ректора, — обращаюсь к Насте, секретарю. — Да, мне сообщили. Проходите, Валентина Васильевна . Вас уже ждут.

Не дав себе времени опомниться, толкаю дверь от себя.Егор стоит у окна и разговаривает с кем-то по телефону. Он замолкает, слушает собеседника и... улыбается при этом. Так искреннее и открыто, как и мне когда-то.

— Хорошо, я наберу тебя, когда освобожусь.Бывший муж отключает телефон, опускает его в карман пиджака и поворачивается ко мне лицом. Улыбка тут же сползает с красивого мужественного лица. И взгляд становится другим. Жестким, ледяным.

— Присаживайся.Кивнув, на ватных ногах подхожу к стулу. Складываю руки на коленях, выпрямляю спину. В кабинете воцаряется такое мощное напряжение, что, кажется, будто сейчас начнётся настоящий апокалипсис.

Егор садится напротив в мягкое кресло ректора. Берёт в руки бумаги, просматривает их. Будто нарочно выдерживает паузу и издевается над моими несчастными нервами.— Почти не изменилась. Вышла замуж? — спрашивает Егор, переводя взгляд на мой безымянный палец.Я тоже смотрю на его правую руку. Там нет кольца.

— Нет, — теряюсь от неожиданности.— Удивлен.Я делаю глубокий вдох. Раньше мы без проблем общались друг с другом. Нам было интересно и много общих тем. Сейчас каждое сказанное слово дается с огромным трудом.— Гольдберг(ректор) сказал мне, что вы с Анной должны вести грант, финансирование которого проводится за счёт городского бюджета.— Да, это так, — нервно сглатываю, все ещё не понимая к чему он ведёт.Я старалась и вкладывалась на максимум. Это прекрасный шанс, чтобы заработать денег для нас со Стефаном.

— Документы подписаны, я тогда не думал, что это ты, — произносит Егор , откинувшись на спинку кресла. — Но имей в виду, я наблюдаю за тобой, Валентина. Только попробуй завалить проект.— Не волнуйся, я буду исправно работать, — отвечаю бывшему мужу, ощущая как краска заливает лицо.— Жизнь научила меня не доверять словам. Тем более твоим.

продолжение следует...

Очень интересно будет, обещаю! Как ваши нервишки?

1887 слов