ГЛАВА 41

Лилиан

Сегодня Адлер светится, как солнце после долгого дождя. Его смех звенит громче обычного, а руки не отпускают меня ни на секунду. 

— Ты сегодня какой-то... — я прищурилась, когда он подхватил меня на руки. 

— Счастливый? — он закончил за меня, прижимая так крепко, что телефон едва не выпал у меня из рук. 

Вечером он разложил на полу пикник — прямо в гостиной! Сыр, фрукты, шампанское (хотя мне только бокал разрешил). Мы смотрели глупые комедии, а он всё время что-то шептал мне на ухо, от чего щёки горели. 

— Ты точно ничего не скрываешь? — вдруг спросила я, когда он целовал мои пальцы один за другим. 

Он замер, потом улыбнулся той самой улыбкой, от которой тает всё внутри: 

— Просто понял, как мне повезло. 

Телефон снова завибрировал на столе. Адлер нахмурился, отодвигая мою руку от экрана. 

— Не бери, — его голос прозвучал резче, чем я ожидала. 

— Но это уже пятнадцатый звонок за сегодня! — я потянулась к телефону. — Может, что-то срочное?

Адлер вдруг крепко сжал моё запястье: 

— Он просто не может смириться. 

В этот момент телефон замерцал — новое сообщение от Харриса. Всего два слова: 

«Посмотри фотографии.»

Затем — резкий гудок отбоя. 

Я потянулась к уведомлению, но Адлер резко вскочил, опрокинув бокал. Апельсиновый сок растёкся по скатерти, как кровавое пятно. 

— Не надо, — он дышал странно прерывисто. — Пожалуйста. 

Но мои пальцы уже сами открыли сообщение. 

Первое фото: Адлер и какая то девушка.  Второе: Она сидит у него на коленях целуя его.

Телефон выскользнул из рук. 

— Это... фотошоп? — мой голос прозвучал как-то издалека. 

Адлер молчал. Его лицо было каменным. 

Его молчание было громче любого ответа. 

Я встала, и вдруг весь этот "идеальный день" рассыпался на куски: 

— Убирайся, — сказала я так тихо, что даже не узнала свой голос. — Пока я не позвонила этой... твоей...

Он всё ещё что-то говорил, когда я захлопнула дверь спальни. 

Телефон снова зазвонил. Харрис.

На этот раз я ответила. 

— Приезжай, — только и сказала я перед тем, как разрыдаться. 

А за дверью Адлер стучал кулаком в дерево и повторял одно слово: 

— Дьявол... Дьявол... Дьявол...

Но было уже поздно. 

Правда всегда вылезает наружу.

Я вылетела в коридор, слепая от слёз, спотыкаясь о его ботинки, брошенные посреди прихожей. Он схватил меня за плечи — пальцы впились в кожу, как когти. 

— Я всё объясню, не уходи только... — его голос срывался, но я вырвалась так резко, что он ударился плечом о стену. 

— Да не хочу я тебя слушать и слышать!— крик вырвался хриплый, будто кто-то разорвал мне горло изнутри. 

Я нащупала ручку двери, дернула. Холодный ночной воздух ударил в лицо. 

— Лилиан! — он бросился за мной босиком, но я уже прыгала в такси. 

Шофёр обернулся с испугом:  — Девушка, всё в порядке? 

— Просто везите! — я вжалась в сиденье, стиснув зубы, чтобы не завыть. 

В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо — искажённое, незнакомое. Он бежал за машиной, кричал что-то, но стук моего сердца заглушал всё. 

Телефон взорвался вибрацией:  Адлер (17 пропущенных)Харрис: «Я выехал»Адлер: «ОСТАНОВИ ТАКСИ»

Я выключила телефон. 

За окном проплывали огни города — те самые, что он когда-то называл «нашими звёздами»

Теперь они просто горели. 

Как и я. 

Как и всё, во что я верила. 

Комната ледяная. Я сижу на кровати, обхватив колени, и каждый вдох обжигает лёгкие. Окно распахнуто — ветер швыряет занавески в темноту, но мне плевать. 

— Выйди поговорить, Лилиан, прошу... — его голос за окном хриплый, будто он бежал через весь город. 

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. 

–Уходи, Адлер. Я тебя ненавижу.

Тишина. 

Потом — глухой стук о дерево. 

— Хотя бы дай объяснить... 

— Ты уже всё объяснил. 

Я вскакиваю, хлопаю окном так, что звенит стекло. Телефон в руках — его номер на экране. Удалить. Заблокировать. Удалить из жизни.

Готово.

На столе валяется плюшевый медведь, который он выиграл.

Я швыряю его в стену. 

Внизу завыла сигнализация — наверное, он бьёт кулаком по машине. Мне всё равно. 

Я включаю музыку на полную громкость — ту самую, под которую я грущу Больше никаких "мы". 

Больше никаких "навсегда".

Только я. 

И эта предательская пустота в груди, которая, кажется, никогда не исчезнет.

Я не спала всю ночь. 

Сидела у окна, завернувшись в его забытый свитер — тот самый, что пахнет дождем и его одеколоном. Смотрела, как он метается под моими окнами, курит одну сигарету за другой, бьет кулаком по фонарному столбу. 

Иногда звонил — но телефон уже молчал. Навсегда. 

К четырем утра он замер. 

Поднял голову. 

Посмотрел прямо на мое окно — будто знал, что я здесь. 

И вдруг... 

Развернулся.

Ушел. 

Не оглянулся ни разу. 

Его силуэт растворился в утреннем тумане, как кошмар, который наконец отпускает. 

Я ждала, что заплачу. 

Но глаза были сухими. 

Только пальцы сами разжались — и его свитер упал на пол. 

Всё.

Больше нечего ждать. 

Нечего терять. 

Я закрыла шторы. 

И наконец уснула.