Глава 13

— Да пусть катится к чертовой бабушке, — Нинка, как оказалось, давно заметила некоторые вещи, которые лучшая подруга предпочитала не замечать. Действительно, со стороны виднее. И она сразу же раскусила Олега и просто молчала. В самом-то деле, разве можно о таком говорить: "Знаешь, твой муж похоже редкостная скотина". Впрочем их семейные дела Нину не касались и ни за что бы она не стала навязывать свое субъективное мнение. Теперь же, воочию убедившись в том, что была права и интуиция ее не обманула, высказалась.— Не бегай за ним как собачонка, пусть едет. Настя воспринимала происходящее заторможено, внутри царил полный штиль, который все же нарушало периодически возникающее сомнение, а самое страшное — точила сердце злость. Она ненавидела Олега, себя, весь мир и каждого причастного к их жизни.— Я уже ничего не понимаю, — призналась Нинке, продолжая стоять истуканом и растерянно осматриваясь по сторонам. — Что мне делать?В голосе ее звучал неподдельный ужас и всё это резко контрастировало с долетающим до них шумом вечеринки. Настя оглянулась, надо было возвращаться и со счастливым лицом сесть за стол. Изо всех сил делать вид, будто ничего не случилось, всё как и прежде прекрасно. Как унять тупую ноющую боль, перестать думать, если в этот момент хотелось только одного — разбежаться и разбиться о стены. Заметив на ее глазах слезинки, Нина поспешила на помощь, понимая насколько сейчас важно для подруги сохранить лицо и не испортить праздник матери.— А ну-ка вдохнула! — она на собственном примере показала как правильно дышать.Настя судорожно схватила ртом воздух, он застрял где-то в легких, сдавило будто тисками и выдохнуть нормально не получалось.— Выдыхай! — скомандовала подруга и хлопнула ее по спине, при этом выровняв той осанку.Они вернулись за стол и словом между собой не обмолвились.— А где Олежек? — опять не удержалась заскучавшая тетя Маша, уж очень приглянулся ей муж племянницы.Настя побледнела и ляпнула что-то несвязное, на выручку ей пришла Нинка.— Ты лучше скажи, где твой сынок? Правду говорят, что на трое суток в каталажку загремел?Теперь пришла очередь бледнеть тёте Маше.— Ерунду говорят, — ответила она резко и с расспросами больше не лезла.Праздник удался на славу, но пора и честь знать, вечерело после захода солнца быстро и многие спешили вернуться домой до наступления темноты. Гости поблагодарили хозяйку, выпили на посошок, расцеловали в обе щеки и разошлись.Когда совсем стемнело остались одни лишь горы грязной посуды да объедки. Баба Рая одернула счастливую и витавшую в облаках именинницу, мол, чего застыла, быстро засучила рукава. Екатерина Александровна грустно вздохнула и отложила подарки в сторону.— Сейчас, переоденусь, — буркнула и зашла в дом.Настя и Нинка ловко принялись помогать, ликвидируя остатки веселья.Работа спорилась, когда вдруг маме Кате немедленно захотелось узнать, куда запропастился зять. Настя пролепетала что-то вроде: у него появились неотложные дела и пришлось немедленно уехать. — Куда же? Поздно же? — недоумевала мать.— Катерина, не лезь не в свое дело, — успокоила ее баба Рая.На что Екатерина Александровна еще больше возмутилась:— Что значит не мое дело? Зять все-таки родной!Из рук Анастасии выскользнула тарелка и разбилась вдребезги, она неимоверными усилиями глушила в себе желание расплакаться и убежать куда глаза глядят.В этот раз и Нинка не нашлась, чем бы помочь подруге. Зато баба Рая чувствовала, что не все так гладко и отправила внучку проверить как там прабабушка.— Смотри, если ртом шамкает — это значит воды просит, — объяснила Раиса.А на ночном небе уже воцарилась луна, почти полная, пока еще немного кривобокая. Настя задрала голову, будто искала там наверху ответ: "Почему так?". Но далекие и безразличные к человеческим судьбам небесные тела молчали. Ее рука сама потянулась к телефону — новых сообщений нет. Злость на сбежавшего мужа разъедала сердце, так и хотелось написать какую-нибудь гадость, излить всю боль."Ты козел!" — написала капсом и тут же стерла. Глупо, как-то по-детски. Уж если писать, так писать; сочинить целую петицию, не забыв при этом обвинить во всех смертных грехах. Сейчас проверит прабабку и обязательно этим займется. Напишет ему наконец-то все что думает, пусть знает как сильно обидел ее.Бабку Дуню и не разглядеть по-началу в ворохе одеял и облаке пуховой перины. Совсем сухонькая, как тростинка.Настя тихо подошла к постели, прислушалась. Старушка похрапывала — значит всё в порядке, спит. На цыпочках она развернулась и прокралась к двери.— Кабелина! — проскрипело с кровати.Анастасия в ужасе подпрыгнула, сердце провалилось в пятки.— Кабелина твой уехал? — спросила Евдокия, не обращая внимания на выпученные от ужаса глаза правнучки.— Бабушка, ты говоришь? — Настя не верила собственным ушам: неужели столетняя бабка вновь обрела дар речи?— Я не только говорю, внученька, еще и вижу одним глазом и понимаю, — рассекретила себя полностью старушка. — Ты только ни Райке, ни Катьке не говори, что я с тобой разговаривала.— Ладно, не скажу, — пообещала правнучка и ошарашенная присела на краешек кровати. — А почему?— Потому что упреки слушать не хочу. Так уехал твой кабель или нет?— Уехал, — печально ответила Анастасия, как-то сразу догадавшись, кого имеет ввиду прабабка.— Не горюй, девонька, скатертью ему дорожка. Ишь ты, паскудник. Сядь ко мне ближе, я тебе кое-что расскажу.Настя, заинтригованная происходящим, села ближе и склонилась над старушкой.—  Полезай на чердак, там за дымоходом есть зеркало в кусок чёрного полотна завернутое, принеси его сюда. Иди, давай! Чего застыла?Настя послушно выполнила веленое, отыскала зеркало и принесла, по указке прабабки спрятала под кровать.— В полночь придешь ко мне, суженого-ряженого приворожу тебе.Тут уже Настя не выдержала и фыркнула "Чего?". Во всякие обряды она не верила, считая их настоящим мракобесием.— Чего фыркаешь? — обиделась на ее недоверчивость Евдокия.— Бабушка, ты что серьезно? Какого еще суженого?— Не веришь и не надо. Помочь тебе хотела, — Дуня обиделась и отвернулась к стенке.Анастасия недоуменно смотрела на прабабушку с возрастающим любопытством, обреченно вздохнула и решила подыграть.— Бабушка, не обижайся. Я тебе верю.— Одной тебе расскажу, — таинственно произнесла старушка. - Восьмой десяток мучит меня эта страшная тайна. Ни одна живая душа не знает о том, что приключилось со мной. Да и мне бывает кажется всё сном, будто привиделись и дремучий лес, и ведьма, и волшебное зеркало... Когда столько лет живешь, трудно порой понять, где правда, а где старческий маразм. Нет, всё это случилось на самом деле. И ты, моя девочка, тому ещё одно подтверждение. Проклятие и тебя затронуло. Ах, жаль прошлого не изменить. А вот будущее — совсем другое дело....

Настя поддалась вперед, поближе, чтобы не упустить ни единого слова, сам момент казался ей волшебным. Бабка Дуня никогда и никому прежде не рассказывала свою историю, она и в молодости мало говорила и сторонилась людей. Между доживающей свои последнии дни старушкой и совсем еще молодой женщиной образовалась доверительная связь, тонкой нитью связавшая обеих. И в этой полутемной спаленке, пропахшей сердечными каплями и нафталином вот-вот случится чудо.