55 Глава

Я собирался взять его, но Александр, оправившись от удара, помешал мне. Из его носа текла кровь, он вытер ее рукавом своей рубашки, на которой после образовалось огромное красное пятно. Затем он стал наносить удары. Я мог чувствовать на себе его гнев, он явно хотел моей смерти, но я ему не позволю это сделать. Я так же хочу убить его. Я поставил перед собой руки, блокируя его удары, а после со всей силы ударил мужчину в грудь. Александр начинает задыхаться, и я, не теряя времени, ударяю его кулаком в челюсть. Раздается отвратительный трескающий звук, и его тело падает рядом со мной.

Я тяжело дышал; грудь быстро поднималась и опускалась, мне казалось, что я не могу наполнить легкие кислородом и вот-вот задохнусь. Но теперь я не мог отступить, я слишком близко к ней. Я застонал и обернулся, возвышаясь над Александром, который выглядел таким же измученным, как и я. Я схватил его за воротник и поднял его голову, прежде чем вновь зарядить ему кулаком по кровавой щеке.

— Где она? — сердито спросил его я. Я вновь ударил его. Он не ответил, только усмехнулся.

Снова удар.

— Где она?

Ничего. Удар.

Я мог чувствовать вкус собственной крови и пота, стекающего с моего лба, и я сплюнул это на пол, прежде чем вновь посмотреть на Александра. Он не собирается мне отвечать, это я мог сказать по самодовольному взгляду на его лице. Он был повержен, но по виду он словно все еще боролся. Я схватил пистолет, лежавший рядом, и нацелил его на мужчину.

— Я больше не буду играть в твои игры, Александр. Ты ответишь или умрешь, — говорю я, обернув палец вокруг спускового крючка.

— Отец, — прошептал он так, что я едва ли услышал его. Я нахмурился. Что он сказал?

— Не Александр, а отец. Я твой отец, Иван, — сказал мужчина, повышая голос. Мои губы приоткрылись; я почувствовал, как содрогнулось сердце, когда услышал его слова.

— Ты лжешь, — закричал я сквозь шум.

Александр покачал головой, откидывая голову назад. Он засмеялся.

— Я хотел бы, чтобы это было ложью. Ты правда мой сын, Ваня. Ты сын Паулины. Ты ублюдок, которого я не признал своим отпрыском, — сообщил он мне, его голос был пропитан отвращением, когда он говорил о моей матери.

Он знал ее, он знал мою мать. Я сделал шаг назад, пытаясь обработать всю полученную информацию. Однажды я встретил свою настоящую мать, я отлично помню тот день. Это было через неделю после похорон отца. Она пыталась объяснить все, она говорила, как ей было тяжело уходить, но она никогда не упоминала имя моего настоящего отца. Только одно имя случайно выскользнуло с ее губ. Алекс.

— Я изнасиловал ее и бросил беременную тобой. Она ненавидела тебя, она не любила тебя, поэтому и ушла. Ты напоминал ей о боли, ты напоминал ей обо мне, — продолжил говорить Александр.

Я больше не мог этого терпеть. Мои глаза горели от нежелательных слез, но я не плакал. Этот человек не заслужил моих слез, он ничего не заслужил от меня. Он причинил столько боли, он не мой отец. Мой настоящий отец мертв, и он останется таким. Рука, которая держала пистолет, начала дрожать. Я не мог заставить себя нажать на курок, и когда я посмотрел в его глаза, мне показалось, что я смотрю на себя. Я не хотел быть таким, как он. Несчастливый, нелюбимый, трусливый человек.

— Я не убью тебя, Александр. Не потому что я забочусь о тебе, мойм отецом, ты никогда не станешь им, а потому что я не хочу стать таким, как ты. Я не буду делать тех же ошибок, что и ты, я не подведу девушку, которую люблю, — сказал я и откинул пистолет, не взглянув на него.

Я отошел от его тела; мне нужно найти Лиама и офицера Джонсона.

— Я действительно хочу, чтобы ты был, как я, Иван. Тогда ты выживешь, — сказал Александр позади меня.

Я повернул голову в сторону и заметил, что он держит пистолет, который я несколько секунд назад выбросил. В его взгляде притаилась сама Смерть.

— Ваня, на пол, — услышал я крик Лиама, но у меня не было времени на это. Все произошло слишком быстро.

Выстрел.

— Гм, — вылетело из меня, когда пуля пронзила кожу на ноге, и я упал на пол, вскрикивая от боли и ударяя кулаком по поверхности пола.

Кто-то подошел ко мне сзади и поднял, помогая держаться. Как только моя пораненная нога коснулась пола, я почувствовал чрезмерную боль, которая быстро растеклась по телу, и я резко вздрогнул.

— Ваня, ты ранен, нам нужно добраться до машины, — сказал Лиам, но я покачал головой.

— Ты нашел ее? — спросил я, опираясь о его руку.

— Мужчины Александра повергнуты, наши поймали всех девушек, но среди них нет Анжелины, — правдиво ответил он, в его взгляде читались сочувственные блики. Я не хотел этого. Я хотел ее.

Я оттолкнул парня, пытаясь идти самостоятельно, но боль заставляла меня хромать, и я едва мог держаться прямо. Лиам позвал меня, но я игнорировал его. Он действительно продал ее своим друзьям? 

— Ваня, — закричал Лиам, я ненадолго взглянул на него, но после заметил тело Александра позади. Он не был мертв, он просто потерял сознание.

Он отдал ее им.

— Я доберусь до машины, — прошептал я Лиаму. Я чувствовал себя проигравшим и беспомощным. Я потерял ее, не успев даже извиниться. Я не успел сказать, что люблю ее.

Я вышел из Dollhouse, низко опустив голову и придерживаясь за стены. Моя нога по-прежнему пульсировала от боли, но теперь я ее практически не чувствовал. Я услышал какой-то шум позади себя и уже хотел накричать на Лиама, что он не дает мне возможности побыть одному в такой момент, но застыл на месте, посмотрев на фигуру, стоящую у двери.

Анжелина. 

Когда ее глаза оторвались от земли и встретились с моими, они расширились, и я заметил, как она вздохнула. Ее лицо усыпано ушибами, щеки покрывали дорожки от слез, а глаза были налиты кровью. Она была разбита, как и я.

Она была здесь. Она стояла в нескольких футах от меня, и единственное, чего я хотел, это подбежать к ней, обнять и никогда не отпускать. Словно прочтя мои мысли, она избавилась от невидимых оков и кинула на землю нож, который держала. Она побежала ко мне, а я к ней, игнорируя боль в ноге. Затем она уткнулась в мою грудь, обернув руками мою шею; я старался держать ее настолько близко, насколько это возможно. Мое лицо уткнулось ей в изгиб шеи, и я вдохнул ее запах. Она была в моих руках, моя любовь была в моих руках. И она была в безопасности.

— Ваня, я была так напугана, — всхлипнула она мне в грудь, обнимая меня.

Я взял ее лицо в свои руки и заставил взглянуть на меня.

— Ты со мной, детка, ты в безопасности. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, Анжелина, я. — прежде чем я смог закончить свое предложение, она заткнула меня, накрыв своими мягкими губами.

Ее маленькие руки осторожно взяли мое окровавленное лицо, а затем медленно опустились на шею, когда она углубила поцелуй. Он был полон любви. Я чувствовал ее страх в этом поцелуе; она целовала меня так, словно она больше никогда не увидит меня, словно она вновь потеряет меня. Но она не знала, что теперь я никуда не уйду.

Девушка медленно отстранилась, позволяя мне перевести дыхание, и прислонилась ко мне лбом. Улыбка озарила мое лицо, ее взгляд блуждал по мне. Она не улыбнулась мне в ответ, вместо этого страх вновь завладел ее чертами, и она отстранилась.

— Мы должны уходить отсюда, Ваня. Там бомба. Даниэль, он. Он здесь. У нас мало времени, — сообщила она мне, схватив за руку.

Я видел, как полицейские покидали Dollhouse и направлялись к своим автомобилям, держа в заложниках Александра и его мужчин. Мы с Анжелиной находились в задней части здания, где находился склад.

— Дай мне руку, идем, — она обняла меня за талию, чтобы помочь.

— Ваня, ты ранен. Что случилось? Это сделал Александр?

Девушка была такой хрупкой, ей было больно, она была сломана и физически, и эмоционально, и я хотел, чтобы Александр заплатил за это.

— Все в порядке, не волнуйся, детка. Это пустяк, — успокаивал я ее.

Она остановилась.

— Это не так. Он подстрелил тебя, он мог убить тебя. О Боже, Ваня, — в панике воскликнула она.

Внезапно Анжелина отстранилась от меня и резко упала на землю. Крик сорвался с ее губ, и я заметил подходящего ко мне Даниэля.

Черт, только не он.

Может ли он дать мне небольшой гребаный перерыв?

— Ты не заберешь то, что принадлежит мне, Иван, — сказал он и ударил меня по ноге, прямо там, где была рана. Я упал на землю.

— Она, черт возьми, не твоя, — прошипел я, пытаясь встать, но он вновь ударил меня, удерживая на месте. У меня не было сил с ним драться.

— Помогите нам, — закричала Анжелина, вырвавшись из хватки Даниэля, но он остановил ее и ударил по лицу. — Бомба, Даниэль. Помогите!

Я так сильно хотел ей помочь, но я не мог. На этот раз полицейские ее услышали, и вдалеке показался Лиам. Он заметил нас и стал приближаться, затем я почувствовал боль в челюсти и услышал голос Даниэля рядом с собой.

Он ударил меня.

— Слишком поздно. Если я не заполучу ее, тогда никто не получит, — сказал парень, а после раздался пронзительный громкий звук.

Я ничего не мог видеть, лишь слышал страшный шум; все вокруг разлетелось, а какой-то неизвестный порыв откинул меня вперед. Все кружилось перед глазами, я слышал ее крик, но я не мог видеть ее. Я не мог дышать, поэтому откашлялся.

Боль. Кровь. Сирены.

Я слышал сирены, они были достаточно громкими. Я думаю, я умираю; мне так кажется. Я чувствую металлического привкуса жидкость у себя на губах, и я попытался открыть глаза. Веки, казалось, налились свинцом, настолько они были тяжелыми. Мне все еще трудно дышать, что-то тяжелое навалилось сверху. Я не знал, что это, да и мне было все равно.

Я увидел ее.

Анжелина лежала рядом со мной, ее глаза были закрыты, но, я думаю, она все еще дышала. Я надеялся на это. Моя дрожащая рука потянулась к ее и коснулась теплой кожи; я хотел в последний раз почувствовать ее.

— Я люблю тебя, Ангел. Ты стоила этого, — прошептал я, задыхаясь от собственных слов, а затем закрыл глаза. Я больше не мог это терпеть, боль была слишком сильна для меня.

Я не могу дышать. Я, наверное, умираю.

Но мне все равно. Я рад, что погибаю, встретив ее и полюбив. Анжелина.

Все перед глазами потемнело, и я погрузился в глубокий сон, думая только об одном.

Она стоила этого. Любовь стоила этого.