Эпилог

Эпилог. Спустя два года

Утреннее солнце заливало квартиру мягким, медовым светом. Ребекка стояла у кухонной стойки, помешивая кофе в турке, когда в дверь позвонили. Коротко, мелодично — так звонят курьеры, а не гости.

— Я открою, — крикнула она в сторону спальни, где Кинг всё ещё боролся с галстуком. Он теперь работал в консалтинговой фирме Риччи-старшего, и дресс-код был его личным врагом номер один.

Ребекка распахнула дверь. На пороге стоял молодой курьер с объёмной коробкой в руках.

— Доставка для мисс Аллен, — он улыбнулся. — Из Франции.

— Из Франции? — она приняла посылку. — Спасибо.

Коробка была перевязана бечёвкой, а сверху красовалась наклейка: маленькая Эйфелева башня и надпись «Paris». От коробки пахло чем-то неуловимо цветочным — духи, которые Кайли всегда предпочитала. Ребекка внесла посылку в гостиную и поставила на журнальный столик.

— Кинг! Тут кое-что от Кайли.

Он вышел из спальни — галстук болтался незавязанным, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу.

— От Кайли? Она же только недавно присылала открытку с Недели моды.

— Видимо, у неё ещё новости.

Ребекка осторожно открыла коробку. Сверху лежала записка, написанная от руки — размашистым, уверенным почерком, который она помнила по конспектам в Акриве.

«Свобода пахнет круассанами и видом на Эйфелеву башню. Надеюсь, в них вам будет свободно и комфортно. С любовью и лёгким злорадством, что я всё-таки лучший дизайнер, чем вы думали. Кайли».

Ребекка рассмеялась и протянула записку Кингу. Он пробежал глазами и усмехнулся:

— В своём репертуаре.

Под запиской, завёрнутые в тонкую папиросную бумагу, лежали две футболки. Ребекка достала первую — приглушённо оливкового цвета, мягкую, из дорогого хлопка. Вторая была глубокого тёмно-оранжевого оттенка, как осенний закат. Никаких логотипов, никаких надписей — только идеальный крой и качество, которое чувствовалось на ощупь.

— Примерь, — сказал Кинг.

Они надели футболки. Ребекке досталась оливковая, ему — оранжевая. Вместе они подошли к большому зеркалу в прихожей и замерли.

Оливковый мягко подчёркивал русые волосы Ребекки и делал её глаза глубже. Оранжевый на Кинге горел сдержанным, благородным огнём — цвет, который он никогда бы не выбрал сам, но который шёл ему невероятно.

— Смотри, — Ребекка коснулась его плеча. — Какое красивое сочетание. Нам же отлично подходит.

— Правда, — он обнял её сзади, положив подбородок на плечо. Они смотрели на своё отражение — два человека, которые прошли через ад и выбрались на свет. — Напомни мне поблагодарить Кайли.

— Она скажет что-то вроде «я знаю, что я гениальна».

— Потому что так и есть. - Бекка толкнула Кинга кулаком в плечо, а он засмеялся.

Они ещё секунду постояли перед зеркалом, а потом Ребекка взяла его за руку и потянула в гостиную.

— Ладно, дизайнерские подарки — это прекрасно, но у нас есть дела посерьёзнее.

На рабочем столе, среди разбросанных бумаг и карандашных набросков, лежал большой свёрнутый лист. Архитектурный проект. Ребекка развернула его и прижала углы книгами, чтобы не сворачивался.

Это было кафе.

Небольшое, на три столика у панорамных окон. Кирпичная стена с одной стороны, живая зелень — с другой. Открытая кухня, где бариста варит кофе прямо перед гостями. Приглушённый свет, деревянные балки под потолком, книжные полки вдоль стен. И название — изящной каллиграфической вязью над входом: «Флэр».

— Я тут подумала насчёт меню, — Ребекка провела пальцем по наброскам. — Утренние круассаны с миндальным кремом. Днём — лёгкие салаты и паста. Вечером — десерты и вино.

— Вино? — Кинг поднял бровь. — У нас будет лицензия?

— Будет. Я узнавала. Нужно подать заявку за два месяца до открытия.

— А персонал?

— Три человека на старте. Мы с тобой — в зале и на кухне. Плюс кондитер. Я присмотрела девушку, которая училась со мной в Лэнгфорде. Она печёт потрясающие тарты с сезонными фруктами.

Кинг смотрел на неё с тем самым выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда она начинала говорить о кафе. Восхищение пополам с нежностью.

— Ты всё продумала.

— Я думала об этом два года, — она пожала плечами. — С тех пор, как мы поняли, что не хотим работать на кого-то. Что хотим своё. Маленькое, уютное, тёплое.

— Как бабушкин дом, — тихо сказал он.

— Как бабушкин дом, — повторила она.

Кинг склонился над проектом, разглядывая детали.

— А что насчёт инвесторов? Мы же не тянем это только на мою зарплату и твои сбережения.

— Во-первых, у меня тоже есть зарплата, — Ребекка ткнула его в плечо. Кажется это стало привычкой. — Я, между прочим, дипломированный социолог. А во-вторых...

Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом.

— У нас есть инвестор.

— Кто?

— Твоя мама.

Кинг поднял голову.

— Мама?

— Мелисса вложилась в проект ещё несколько месяцев назад, — Ребекка улыбнулась. — Сказала, что это лучшая инвестиция в её жизни. Потому что она вкладывает не в кафе. Она вкладывает в нас.

Он молчал. Потом медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Она знала всё это время?

— Она сама предложила. Сказала, что после развода у неё есть свободные средства, и она хочет, чтобы они работали на счастье, а не на накопление. Её слова.

Кинг покачал головой и рассмеялся — тихо, с той особой теплотой, которую он позволял себе только дома. Только с ней.

— Знаешь, что это значит? — он взял её за руки и развернул к себе. — Это не просто совместный проект.

— А что же?

— Это наша совместная жизнь. Не та, которую нам навязывали. Не та, от которой мы убегали. А та, которую мы строим сами. С нуля. С фундамента. С круассанов.

Ребекка посмотрела на их руки — его пальцы, переплетённые с её. Потом на проект — на эскиз их будущего кафе. На две футболки, которые они всё ещё не сняли, — оливковую и оранжевую, цвета земли и заката, роста и покоя.

Она вспомнила Акриву. Шёпот за спиной, холодные коридоры, страх в глазах. Вспомнила первую встречу с Кингом — когда он был просто высокомерным богатым мальчишкой, а она — бюджетницей, которая боялась собственной тени. Вспомнила всё, что они прошли: свадьбу, которую сорвали; отца, который пытался их уничтожить; мать, которую ударили у них на глазах; родителей, потерявших работу; институт, из которого её отчислили. И всё, что они построили заново. Из руин. С любовью.

Она встала на цыпочки и поцеловала его — легко, почти невесомо.

— Тогда давай строить, Миллер.

— Давай, Аллен. Только...

— Что?

— Когда мы поженимся — а мы поженимся, — у нас уже будет готовое банкетное меню.

Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке.

— Посмотрим на твоё поведение.

Кинг засмеялся, обнял её и притянул к себе. За окном шумел город. На столе лежал проект их будущего. В коробке от Кайли ещё пахло французскими духами и свободой. А на зеркале в прихожей, где они только что стояли, остались два отражения — мужчина в оранжевом и женщина в оливковом.

Две половинки одного целого.